Выехав на трассу, Старцев, по всей видимости, пришёл в себя. Он с недоумением посматривал то на сидящего рядом Ветлицкого, то на дорогу.

– И куда это мы с тобой, Ветла, попали?

– Куда хотели, туда и попали, – ответил Андрей. Смотри, чтобы гаишникам под раздачу не попали. – Он в душе радовался, что Герман пришёл в себя. Дорога в такой поздний час была пуста, и в голове почему-то засела мысль: «В час между волком и собакой… В час между волком и собакой…» – что это был за час и почему воспоминание о нём вызывало тревогу, Андрей запамятовал, просто «Час между волком и собакой…», но делиться такой навязчивой мыслью с крутившим рядом баранку Старцевым учитель и теперь уже постепенно становившийся известным литератором Андрей Андреевич Ветлицкий не стал. Он был напрочь опустошён событиями последних суток и думал, что надо начинать жить своим умом, а поддаваться влиянию таких искателей приключений, как Старцев, пора заканчивать. Вчера они лазали по горам, после вели раскопки в чужой стороне, а толку-то? Таким диким образом не разбогатеешь и спокойствия не обретёшь.

Старцев же, ведя машину по пустой трассе без должной осторожности, думал, что ему уже под сорок, а он как имел кучу проблем со своим семейством, а так незаметно и перебирается с ними в пятый десяток. И правильно его пилит время от времени жена, он, Старцев, мог бы уже повзрослеть, быть и добычливее и везучей, а то действительно свихнуться можно от всего случившегося: вот сегодня, к примеру, какой-то «белый монах» пригрезился. Хорошо Ветлицкому: у его жены сын – уже взрослый человек, сами они имеют в школе твёрдый заработок и, кажется, подумывают завести общего ребёнка, а отчего бы и не завести? Валька ещё крепкая женщина, крепкая и трезвая, в отличие от своего мужа, который действительно вообразил себя этаким литератором. Вот он, Старцев, филфак универа закончил и вроде бы очерки неплохие выдаёт, а не бегает по различным литобъединениям и совещаниям, не бьёт себя в грудь, мол, писатель я, правда, всё ещё недооценённый, так ему, Герману, или Гере, как называет его Ветлицкий, и не нужна мировая слава, ему и на страницах родного «Енисея» свободы хватает, тем более новая редакторша Магдалена Сунцова своего собкора распрекрасно понимает, командировочные без слов предоставляет и гонорары за публикации исправно платит…

Так, рассуждая каждый о своём, миновали они Отрадное, посёлок, где некогда начиналась не только трудовая, но и литературная жизнь его друга – Андрея Ветлицкого, который, кажется, задремал и так, в полусне, проехал одну из вех своей жизни, а впереди громоздился республиканский центр Абазинск, который для обоих искателей приключений на свою голову стал надёжным прибежищем в теперешней их сумбурной жизни.