В 1945–1949 гг. вторым после немцев народом по числу жертв депортации стали японцы. Их было депортировано свыше 6,3 млн человек, то есть население европейского государства среднего размера.

Максимальное число японцев было депортировано из Китая. Депортацию проводили русские, американцы, гоминьдановцы и коммунисты. При этом гоминьдановцы убили и замучили куда больше мирных граждан, чем сторонники Мао.

Замечу, что 6,3 млн человек – это только мирные жители, подавляющее большинство которых проживало в Китае до 1939 г. Поэтому я считаю недопустимым применять термины «репатриация» и «репатриирование» по отношению к мирным гражданам, проживавшим в данный момент на данной территории к началу Второй мировой войны.

Так, только в Маньчжурии проживало свыше одного миллиона японцев. К 1915 г. заселение Маньчжурии уже активно велось японцами в инициативном порядке, а в 1932 г. была принята большая государственная программа по массовому переселению в китайско-японское государство Маньчжоу-Го.

Информация о послевоенной депортации японцев из Китая более чем фрагментарна, поэтому автор не имеет возможности рассказать о ней в целом, а ограничится отдельными эпизодами.

«В 1946 г. согласно решению «Военно-координационной тройки», в которую входили Маршалл, Чжоу Эньлай и Чжан Цюнь, 75 тыс. японских переселенцев силами Северо-восточной объединенной антияпонской армии были отправлены в Японию из Даньдуна через Корею. 270 тыс. японцев были репатриированы из Даляня советскими войсками, остальные японцы, проживавшие в Дунбэе (на Северо-Востоке Китая), были собраны на острове Хулудао.

Реализация программы репатриации японских мигрантов началась 7 мая 1946 г., когда первая партия японцев в количестве 2489 чел. была отправлена на родину двумя пароходами.

Четвертого сентября 1946 г. в Японию четырьмя пароходами была доставлена самая крупная – 105-я по счету – группа возвращенных японских переселенцев в количестве 15,9 тыс. чел.

Последняя в 1946 г. группа японцев (3,7 тыс. чел.) была отправлена с Хулудао на родину 25 декабря. В 1947 г. были репатриированы 29,6 тыс. японцев (12 групп), а в период с 4 июня по 20 сентября 1948 г. на Хулудао, а оттуда – в Японию была доставлена последняя группа японских переселенцев численностью 3,9 тыс. чел. Всего за три года с китайского Северо-Востока были репатриированы 1 051 047 японских переселенцев»[180].

Депортацию японцев, проживавших в районе Тяньцзиня и Пекина, проводила администрация Чан Кайши. Японцы были не только изгнаны, но и обобраны буквально до нитки. Формально они имели право взять с собой столько, сколько могли унести. Однако среди уносимого имущества не должно было быть ценных вещей. А какие вещи считать «ценными», определяли сами гоминьдановцы.

Всего из этого района до мая 1946 г. было депортировано 207 130 человек гражданского населения и репатриировано 126 800 военнослужащих.

Стоит отметить, что в августе 1945 г. в Маньчжурии не только торговля, но и транспорт целиком были в руках японцев. В результате советскому командованию в течение нескольких месяцев после захвата Маньчжурии и Квантунского полуострова (Гуаньдуна) приходилось использовать японских железнодорожников, поскольку китайцев среди железнодорожного персонала не было.

«Из-за отсутствия в Маньчжурии нашего железнодорожного транспорта, а следовательно, и своего обслуживающего персонала, в том числе машинистов паровозов, мы были вынуждены прибегнуть к помощи японских железнодорожников. И в этой сложной обстановке, буквально на следующий день после капитуляции Японии, для которой еще вчера мы были врагами, ее транспортники с безупречной исполнительностью перевезли из районов Солуни и Ванъемяо десятки эшелонов с нашими войсками и материальной частью, не допустив при этом ни одной аварии, не совершив ни одной диверсии.

<..>

В первые месяцы нашего пребывания на Гуаньдуне его японское население насчитывало около 300 тыс. человек. Затем оно все больше и больше увеличивалось за счет притока беженцев из других районов Маньчжурии, и к началу массовой эвакуации только в Дальнем сосредоточилось до 850 тыс. японцев.

Среди мужчин основную часть составляли промышленные рабочие. Имелась также значительная часть интеллигенции, главным образом преподавательский состав высших учебных заведений. Было довольно много женщин с маленькими детьми. Японское население оказалось довольно сплоченным и организованным коллективом с развитым чувством взаимопомощи. Основной его представительной и связующей организацией являлся городской профсоюз.

Сразу скажу, что чем обстоятельнее я знакомился с японским населением, тем больше мне импонировали трудолюбие многих его представителей, уважительные, даже учтивые, взаимоотношения в рабочих коллективах, бережливость во всем.

<..>

Специальным соглашением между Советским Союзом и Японией устанавливалось время репатриации японского населения Гуаньдуна – с октября 1946 г. до конца 1947 г.; это означало, что ежедневно из Дальнего должны были отбывать в среднем 750–800 человек. Устанавливался график подачи японской стороной транспортов с указанием, на какое количество пассажиров и грузов (на одного человека полагалось 16 кг багажа) они рассчитаны»[181].

Руководил депортацией японского населения с Квантунского полуострова Военный совет 39-й армии. Эта армия вошла в Порт-Артур в 1945 г. и около 10 лет защищала Квантунский полуостров (Гуаньдун).

Первый японский транспорт прибыл за депортируемыми 3 декабря 1945 г.

«С 25 ноября мы наладили регулярное постоянное питание репатриантов. В корпусах, где жили репатрианты, была организована культурно-массовая работа. Исключительным успехом пользовались кинокартины, которые японцы смотрели как дети, с затаенным дыханием. Только за 10 дней в трех корпусах было дано 16 сеансов советских кинокартин. Для репатриантов работал и радиоузел. Он передавал русские и японские песни, политическую информацию»[182].

До 20 января 1947 г. в Дальний прибыло 16 японских судов, которые вывезли 49 500 человек.

С собой депортируемым разрешалось брать по 16 кг багажа на человека. Судя по всему, ценных вещей вывозить также не давали.

К сожалению, депортация японцев из Макдуна и Квантуна проходила не всегда столь гладко, как в книге Бойко. Так, из Китая в Японию в 1980-х гг. начали прибывать японские дети-сироты, потерявшие в 1945 г. родителей и отправленные в китайские детдома.

«Осенью 1986 г. во время пребывания в Японии очередной партии «сирот», пятеро из них были представлены японским читателям и телезрителям в качестве «очевидцев расправы» советских войск над «мирными» японскими беженцами в местечке Гэгэньмяо. Некто Такатоси Кояма, которому в августе 1945 г. было всего около четырех лет, на широко освещавшихся телевидением пресс-конференциях и специально организованных панихидах по родителям, погибшим у Гэгэньмяо, с поражающими подробностями заученно описывал «рев танков», «треск пулеметов» и другие «ужасы» пресловутого «инцидента». В интерпретации агентства «Киедо цусин» этот «инцидент» изложен так: 18 августа 1945 г. в районе поселка Гэгэньмяо наступающая советская танковая часть неожиданно натолкнулась на колонну японских беженцев, состоявшую примерно из 1200 человек, преимущественно женщин и детей, и будто бы обрушилась на нее всей своей мощью. Почти все беженцы были якобы уничтожены пулеметным огнем или раздавлены гусеницами»[183].

Далее Зимонин пишет: «Нам удалось по документам восстановить события, происходившие в действительности в середине августа 1945 г. у поселка Гэгэньмяо и в ряде других районов Маньчжурии. Поселок Гэгэньмяо и железнодорожная станция того же названия, расположенные на железной дороге Халун-Аршан – Байчэн в западной части Маньчжурии, находились в полосе наступления войск 39-й армии Забайкальского фронта, которой командовал Герой Советского Союза генерал-полковник И. И. Людников»[184].

Я внимательно прочел последующие три страницы, но никаких сведений о конкретном эпизоде не нашел. Во всех цитируемых документах говорится лишь о плохом отношении японцев к китайцам и о самоубийствах японцев. Вообще, они тоже сами сделали харакири целой колонной. Вспомним унтер-офицерскую вдову, которая сама себя высекла.

Я опущу рассказ о депортации японского населения из Южного Китая, Индокитайского полуострова, Малайи, Филиппин и Индонезии (Голландской Индии). Эта тема еще ждет своих исследователей.

Зато я остановлюсь на депортации американцами японских мирных жителей с сотен островов Тихого океана, которые часто именуют Микронезией. Честно скажу, что делаю это с целью сравнить эту депортацию с депортацией японцев с Курильских островов, то есть одним из главных японских брендов за последние 60 лет.

Из Микронезии было депортировано около 70 тыс. человек, с Курил – 17 тыс.

Есть еще два принципиально разных момента: колонизация японцами Курил началась в конце 1920-х гг., а Микронезии – в 1914 г., и процент японцев, родившихся на островах Микронезии, среди депортируемых был куда выше, чем на Курилах. Наконец, колонизация Микронезии производилась в экономических целях, а укрепления там стали возводиться лишь в 1941 г. А экономическая деятельность японцев на Курилах была ничтожной. Главной же целью колонизации их было создания цепи военно-морских, военно-воздушных и сухопутных военных баз.

Как японцы оказались в Микронезии?

К 1911 г. в Германской Микронезии (на Каролинских островах, Марианских островах и Палау) проживало около 15 400 туземцев и 459 европейцев (из которых только 259 человек являлись гражданами Германской империи). Вооруженных сил там не было, лишь в ряде пунктов имелись угольные станции, а на острове Яп располагалась крупная радиостанция.

23 августа 1914 г. Японская империя объявила войну Германии. Преследуя германскую Восточно-Азиатскую эскадру, японская эскадра под командованием вице-адмирала Ямая захватила Джалуит, а 12 октября появилась в гавани Трука. 1 октября эскадра контр-адмирала Мацумуры захватила принадлежащий Германии порт Рабаул на острове Новая Британия, а 7 октября прибыла на остров Яп, где встретила германскую канонерку «Планет», поспешно затопленную экипажем при виде японцев.

Действия японцев вызвали возмущение у правящих кругов Австралии и Новой Зеландии, которые рассчитывали сами захватить германские колонии. Новозеландские войска успели захватить Германское Самоа до прибытия туда японцев, но японские корабли уже базировались в гавани Сува на Фиджи.

К концу 1914 г. японское и британское правительства с трудом урегулировали вопрос о захвате германских владений на Тихом океане. Чтобы избежать новых инцидентов, англичане согласились, что войска Британского содружества не будут действовать севернее экватора, а Марианские, Каролинские и Маршалловы острова останутся у японцев.

С 1915 г. управление островов принадлежало военно-морскому флоту Японии, но вскоре было передано в руки чиновников правительства Южных морей. Главная резиденция администрации находилась на острове Корор, а филиалы – на Сайпане, Япе, Труке и Ялуите.

При японском правительстве начался бурный рост экономики Микронезии.

«Японцы тщательно очистили мандатные острова от иностранных торговых предприятий, и вся территория органически вросла в экономику Японии. Сайпан и Тиниан превратились в цветущие плантации сахарного тростника; Палау, Трук и Понапе стали крупными центрами рыболовства; началась добыча бокситов и магния на Роте. Разумеется, везде господствовали японские фирмы, нередко государственные. Местным жителям было оставлено лишь производство копры. Им даже помогали небольшими дотациями, если они закладывали новые плантации или строили сушильни. Острова буквально «залила» мощная волна иммигрантов с Окинавы, из Японии и Кореи.

Такие центры, как Гарапан на Сайпане или Корор на Палау, очень быстро уподобились небольшим японским городкам. Здесь выросли кинотеатры, рестораны и даже заведения с гейшами; по идее островитяне имели доступ всюду, это приобщало их к японским обычаям. Конечно, их скромные доходы препятствовали этому.

К началу Второй мировой войны на островах Микронезии было около 50 тыс. местных жителей, тогда как полных жизненной энергии иммигрантов съехалось на 20 тыс. больше. К тому времени большая часть удобных земель уже перешла в руки новых хозяев, веками принадлежащие островитянам владения значительно уменьшились. Разумеется, этот процесс происходил по-своему на разных группах островов.

Марианские острова, которые во времена немецкого владычества были менее развиты, при появлении здесь японцев пышно расцвели и стали наиболее развитым и самым богатым районом Микронезии. Там закрепилась мощная в финансовом отношении фирма, которая в короткое время превратила острова в колоссальное предприятие по производству сахара. Заодно был построен и перегонный завод. В общей сложности Марианские острова ежегодно давали 80 тыс. тонн сахара-сырца и 70 тыс. галлонов алкоголя. Под плантации сахарного тростника отнимали землю у островитян, и это отчуждение зашло на Марианских островах намного дальше, чем на каких-либо других островах Микронезии. Другой уже упомянутой областью экономики стало океанское рыболовство, центром которого являлся Корор на Палау. На Каролинском архипелаге рыболовецкий флот состоял из 400 единиц, которые достигали даже голландской (в то время) Восточной Индии. Годовая добыча только одного вида рыбы, бонито, составляла 38 тыс. тонн, и к этому надо добавить еще значительное количество тунца, не говоря уже о таких дарах моря, как трепанги и крабы.

<..>

Остров Понапе с его огромной – по микронезийским масштабам – площадью пахотных земель стал сельскохозяйственным центром, где японцы проводили эксперименты по акклиматизации всевозможных сельскохозяйственных культур. Здесь выращивали лекарственные растения, ананасы, рис, волокнистые растения. Однако в конечном счете наибольший доход приносили плоды кокосовых плантаций»[185].

В 1943–1945 гг. американцы захватили все острова Японской Микронезии. Все японское мирное население было сослано в концентрационные лагеря. Так, только на острове Сайпаи оказалось 13 тыс. мирных жителей.

Затем японцев, включая уроженцев островов в первом и втором поколениях, депортировали в Японию. Население островов резко уменьшилось со 136 тыс. человек в 1940 г. до 71 тыс. в 1958 г., несмотря на большую рождаемость среди местного населения.

Детали депортации американцы до сих пор держат в секрете.

Но когда в 1984 г. произошла репатриация останков японских солдат с Марианских островов, приблизительно 60 % тел оказалось без черепов. То же самое повторилось и на Иводзиме.

Оказывается, набожные американцы обожают коллекционировать черепа и другие части тел своих врагов.

«Один из сенаторов подарил Президенту Рузвельту нож для открывания писем, рукоятка которого была выполнена из плечевой кости японца. И Президент публично расстался с этим подарком лишь после того, как разразился скандал из-за вот этой милой истории: в журнале «Лайф» был опубликован снимок со следующим комментарием – «Когда два года назад высокий, красивый лейтенант прощался со своей 20-летней невестой, он пообещал ей голову японца. На прошлой неделе Натали дождалась подарка, который подписан автографами её любимого и его тринадцати друзей».

<..>

У американцев вообще достаточно специфические отношения с телами врагов. Выдиранием золотых зубов, этим неизбежным для любой войны явлением, дело не ограничивалось. Хотя, конечно, и зубы выдирали, куда ж без этого. <..>

«Японец был жив. Он получил тяжелое ранение в спину и не мог пошевелить руками, иначе он бы сопротивлялся до последнего вздоха. Во рту его сверкал большой золотой зуб, который привлек победителя. Морпех поддел основание зуба концом ножа и ударил по рукоятке ладонью. Поскольку японец дрыгал ногами и дергался, лезвие соскочило и вошло глубоко в рот жертвы. Морпех выругался и резким движением разрезал его рот до ушей. Он поставил ногу на нижнюю челюсть и снова попытался достать зуб. Кровь полилась в рот умирающего. Он издал булькающий звук и дико забился. Я закричал: «Прикончи его наконец». Подбежал другой морпех и всадил пулю в голову жертвы, тем самым прекратив агонию. Стервятник с недовольным ворчанием продолжил извлекать свою добычу».

<..>

Первого февраля 1943 г. журнал «Лайф» опубликовал фотографию с изображением отрезанной головы японца, которую морпехи закрепили под орудием танка. «Лайф» получил письма протеста от людей, «не способных поверить, что американские солдаты могут проявлять такое зверство». Редакторы возразили, что «война неприятна, жестока и бесчеловечна, и забыть об этом было бы ещё хуже». Впрочем, изображение привлекло в два раза меньше внимания, чем фотография подвергшегося жестокому обращению кота. Уже в октябре 1943 г. верховное командование США было озабочено большим количеством газетных заметок с фотографиями подобного рода. Например, в одной из них рассказывалось про солдата с ожерельем из японских зубов, а в другой даже приводились фотографии, наглядно демонстрирующие процесс приготовления черепа, включающий отваривание и очистку костей от плоти.

<..>

Собственно, до сих пор черепа японцев (времён Второй мировой) и вьетнамцев (времён вьетнамской войны; тогда американцы занимались точно таким же коллекционированием) продолжают продаваться в интернете и выкупаются у наследников американских солдат WW-II частными японскими фондами (это не широко афишируется, разумеется, т. к. Япония ныне стопроцентный сателлит Америки)»[186].

Эти строки, а также многочисленные свидетельства зверств американцев над мирным населением Кореи, Вьетнама, Ирака, Афганистана и других стран, дают нам представление, что делали американцы с мирными жителями Микронезии, особенно с 9 тыс. молодых женщин и малолетних девочек.

Я всегда был против квасного патриотизма, за что меня систематически ругают в Интернете. Я признаю, что в РККА периодически происходило убийство пленных. В Германии в 1944–1945 гг. имело место достаточно большое количество изнасилований. Причем большинство из них остались безнаказанными. Но имелись случаи десятков, а то и сотен расстрелов за оное деяние. Иной раз даже сгоняли окрестных жителей посмотреть на экзекуцию.

Но полностью исключено, чтобы советский солдат или офицер начал коллекционировать черепа, кисти рук и других частей тела убитых немцев. У русских другой менталитет. Я уж не говорю о том, что в этом случае расстрел был бы неизбежен.

Ну а после 1945 г. бывшая Японская Микронезия стала колонией… Кто подумал – США? Нет, не США, а их Министерства обороны. И не то что рядовой американец, но и даже сенатор не мог посетить острова без специального разрешения.

Экономика островов пришла в упадок. Целый ряд островов стали полигонами. Так, красивейшие Марианские острова стали гигантским ядерным полигоном.

1 июня 1947 г. первая ядерная бомба была сброшена на остров Бикини, а через месяц – еще две. В 1946 г. с острова Эниветок выселили 136 местных жителей на остров Уэланг, расположенный в 200 км. Ну а в 1947–1958 гг. на Эниветке было взорвано 43 (!) ядерные и термоядерные бомбы.

Атолл Кваджелейн стал мишенью для американских баллистических ракет, запускаемых из Калифорнии и других мест.

Радиационное излучение привело к резкому увеличению смертности местного населения, хотя рождаемость по-прежнему была высокой.

Ну а в самой Японии об островах Японской Микронезии напрочь забыли. Теперь и политики, и десятки миллионов обывателей забыли о красотах тропического рая и мечтают лишь о холодных скалистых Курильских островах.

Пример отношения японского народа к Микронезии и Курилам – прекрасная иллюстрация аксиомы Геббельса: «Чем чудовищнее ложь, тем больше ей верят».