Уже при подходе германских войск националисты начали расправы над местными евреями и коммунистами. Из приложения к донесению одного из лидеров «литовских партизан»:

«Количество проведенных экзекуций.

Район Каунаса (город и сельская местность) уничтожено 31 914 евреев, 80 коммунистов.

Район Шяуляя – 41 382 еврея, 763 коммуниста.

Район Вильнюса – 7015 евреев, 17 коммунистов.

Всего по Литве уничтожено 80 311 евреев, 860 коммунистов»[137].

Замечу, что до сих пор не найдено ни одного документа германского командования, где бы санкционировалась подобная деятельность «пятой колонной». Таким образом, ответственность за массовые убийства мирных жителей, как за убеждения, так и за национальность, полностью лежит на буржуазных партиях Прибалтики.

Кое-где органам НКВД удавалось давать отпор бандитам. Вот что докладывал по этому поводу командир прибывшего в Ригу в 18 часов 22 июня 1941 г. 5-го мотострелкового полка войск НКВД полковник Головко: «В г. Риге враждебные элементы развернули активные действия: наводили панику в тылу армии, деморализовали работу штабов, правительственных и советских учреждений, тормозили эвакуацию ценностей и совершали диверсии.

Враги установили на колокольнях церквей, башнях, на чердаках и в окнах домов пулеметы, автоматы и вели обстрел улиц, зданий штаба СЗФ [Северо-Западного фронта. – А.Ш.], ЦК ЛКП(б), СНК, телеграфа, вокзала и НКВД.

Такое положение заставило развернуть самую жестокую борьбу с контрреволюционным элементом в городе.

Я объединил все войска НКВД Рижского гарнизона, организовал усиленную охрану всех важных объектов, выставил посты и пикеты на улицах города, систематически освещал патрульными отрядами весь город. С пятой колонной повел жестокую борьбу, на каждый произведенный выстрел из окна, башни или колокольни отвечал огнем пулеметов и танковых пушек.

За 23, 24, 25 июня с. г. активность пятой колонны была подавлена. По приказу начальника охраны СЗФ генерал-майора т. Ракутина были расстреляны 120 пойманных негодяев из пятой колонны, о чем было объявлено населению с предупреждением о сдаче оружия.

Действия частей НКВД парализовали активность пятой колонны, не дали возможности выполнять задания фашистских хозяев…»[138].

Для проведения террористических акций в Эстонии в середине 1939 г. с согласия финских властей в Хельсинки был создан филиал Абвера – «Кгigsorganisatsion Finland». После оккупации немцами Эстонии он переехал в Таллин и стал там называться «Abwehrnebenstelle Revel». Однако в историко-мемуарной литературе данное заведение обычно фигурирует как «Бюро Целлариуса» – по имени возглавлявшего его с 1941 г. фрегатен-капитана Александра Целлариуса.

Целлариус уже имел практический опыт работы с эстонскими «унтерменшами»: в 1939–1940 гг., вплоть до восстановления советской власти в республике, он был прикомандирован к разведотделу Генштаба Эстонии в качестве офицера связи. Действуя совместно с финскими спецслужбами, Целлариус развернул активную работу по созданию шпионско-диверсионных групп из проживавших в Финляндии эстонских националистов.

После оккупации Литвы там были созданы 24 батальона «самообороны», каждый из которых включал 500–600 литовцев и немецкую группу связи в составе офицера и 5–6 старших унтер-офицеров. В ноябре 1941 г. литовская самооборона была преобразована во вспомогательную полицию, при этом сформировали 22 литовских «шума»-батальона общей численностью около 8 тыс. человек, а формирование еще 13 таких батальонов не было доведено до конца. Командующим литовской вспомогательной полицией номинально считался подполковник Спокевичус, однако в действительности его основной функцией было поддержание связи с командованием германскими силами безопасности на оккупированной территории.

Из донесения Партии литовских националистов генеральному советнику Кубилюнасу: «…11-му литовскому батальону было поручено расстреливать привезенных из Белоруссии и Польши русских, евреев, коммунистов и военнопленных Советской Армии… Все эти экзекуции, особенно массовое вешание, документируются с помощью киноаппаратуры…»[139].

Помимо отличившегося в Слуцке 12-го батальона, в карательных акциях на территории Белоруссии участвовали 3, 15, 254 и 255-й литовские батальоны, на Украине – 4, 7, 8 и 11-й, в Ленинградской области – 5-й и 13-й. 2-й литовский полицейский батальон отличился в Польше, а также совместно с латышскими «коллегами» в феврале−марте 1943 г. участвовал в крупной карательной операции с целью создания «нейтральной зоны» шириной 40 км на границе Латвии и Белоруссии. По некоторым сведениям, один из литовских батальонов действовал в Италии, а еще один – в Югославии[140].

В Латвии после прихода немцев из местных националистов были сформированы вооруженные подразделения для прочесывания лесных массивов, где укрывались работники советских и партийных органов, а также красноармейцы, пытавшиеся выйти из окружения. Согласно донесениям летом и осенью 1941 г. ими были задержаны 7194 невооруженных советских активиста и члены их семей, большинство из которых были расстреляны или заключены в тюрьму.

С сентября 1941 г. начинается формирование латышских полицейских батальонов. Всего на территории Латвии было создано 45 «шума»-батальонов общей численностью около 15 тыс. человек. Латышские полицаи участвовали в массовом истреблении мирного населения в Лиепае, Валмиере, Екабпилсе, Даугавпилсе, Резекне. Позднее их использовали для карательных операций против мирного населения не только на территории Латвии, но и в Белоруссии (там бесчинствовали 26 латышских батальонов)[141], Литве, Новгородской и Псковской областях, а также в Польше.

После оккупации Эстонии немцы из националистов создали организацию «Омакайтсе» («Самозащита»), активно использовавшуюся для проведения карательных акций против населения, охраны тюрем, лагерей, коммуникаций и важных объектов, розыска и задержания партизан и советских парашютистов, конвоирования угоняемых на работу в Германию граждан.

По сохранившимся отчетам «Омакайтсе», только летом 1941 г. участниками этой организации было убито 946 советских активистов, совершено 426 нападений на государственные учреждения. К 1 ноября 1941 г. ими было проведено 5033 облавы, арестовано 41 135 человек, из которых казнены на месте «из-за оказанного сопротивления» 7357 человек[142].

В сентябре 1941 г. немцы сформировали шесть эстонских охранных отрядов, в задачу которых входила охранная служба и борьба с партизанами в тыловом районе 18-й германской армии. С мая 1942 г. часть из них участвовала в боях против Красной Армии. В конце того же года все шесть отрядов были переформированы в три восточных батальона (658, 659 и 660-й) и одну восточную роту (657-я).

Помимо этих подразделений, с сентября 1941 г. на территории Эстонии, так же как в Латвии и Литве, формируются батальоны вспомогательной полиции. Всего за время войны было создано 26 эстонских «шума»-батальонов общей численностью около 10 тыс. человек. Эстонские полицаи участвовали в карательных операциях против партизан на территории Ленинградской и Псковской областей, в Литве, Белоруссии и на Украине, охраняли гетто в Польше, Югославии и даже в Италии. Некоторые из них действовали против Красной Армии, главным образом, на Ленинградском и Волховском фронтах, а 36-й эстонский батальон в ноябре 1942 г. оказался в излучине Дона, где и был разгромлен наступающими советскими войсками.

Именно эстонцы первыми начали формирование восточных частей СС. В первую годовщину «освобождения» республики, 28 августа 1942 г., генеральный комиссар Эстонии обергруппенфюрер СС К. Лицманн обратился к местным жителям с призывом вступать в эстонский легион СС для участия в общей борьбе против большевизма. 13 октября первые добровольцы, отобранные в соответствии с требованиями, предъявляемыми к личному составу войск СС, были отправлены в учебный лагерь «Дебица» на территории Польши. Из наличного состава удалось сформировать три батальона, объединенных затем в 1-й эстонский добровольческий гренадерский полк СС. В марте 1943 г. после принятия присяги 1-й батальон полка, получивший название «Нарва», был отправлен на фронт и включен в состав 5-й танковой дивизии СС «Викинг». Он участвовал в Курской битве, а в феврале 1944 г. был почти полностью уничтожен в Корсунь-Шевченковском «котле».

А тем временем для эстонцев была введена обязательная воинская служба в частях СС, поскольку добровольцев уже не хватало. К маю 1943 г. в результате проведенной мобилизации эстонский легион получил значительное пополнение, что позволило развернуть полк в 3-ю эстонскую добровольческую бригаду СС под командованием бригадефюрера Ф. Аусбергера. Окончательно сформированная к 23 октября того же года, она первое время действовала против партизан на территории Эстонии. 17 ноября 1943 г. бригада прибыла на фронт в районе Невеля. Одновременно с формированием бригады для координации связи с германской оккупационной администрацией была создана Генеральная инспекция эстонских войск СС во главе с генералом эстонской армии Йоханнесом Соодлой.

В начале 1944 г. эстонская бригада была пополнена за счет 658, 659 и 660-го полевых батальонов, а также наиболее боеспособных полицейских частей. 24 января 1944 г. на ее базе была развернута 20-я эстонская дивизия СС. Общая численность дивизии достигала 15 тыс. солдат и офицеров. Летом того же года она участвовала в ожесточенных боях под Нарвой, а в ходе сентябрьского наступления советских войск, завершившегося освобождением Таллина и всей материковой части Эстонии, была разгромлена, потеряв до половины личного состава. В октябре остатки дивизии были отведены на переформирование в Силезию.

3 ноября 1942 г. руководителей латышского «самоуправления» пригласили к командующему силами СС и полиции в Латвии бригадефюреру Шредеру, который предложил им обратиться с ходатайством о формировании латышского легиона СС. Приказ о создании латышского легиона был подписан 16 февраля 1943 г. Как с гордостью сообщала в номере от 27 февраля газета местных коллаборационистов «Тевия»: «Будучи признательным за отвагу уже находящихся сейчас на фронте латышских добровольческих частей, вождь Великой Германии дал согласие на создание добровольческого латышского легиона СС. В создающийся латышский легион, как его ядро, уже вошла часть добровольческих соединений.

Легион организуется как единая боевая часть, включая в него вооруженные формирования СС. Командовать частью будут латышские офицеры.

В легион могут вступить все мужчины латышской национальности 17–45 лет. Служба будет продолжаться до конца войны. Обеспечение, жалование и форма такие же, как и в немецких частях СС…»[143].

Генеральным инспектором легиона был назначен генерал Рудольф Бангерский, бывший царский офицер, в свое время командовавший дивизией у Колчака, а в 1924−1927 гг. занимавший пост военного министра Латвии. По случаю нового назначения он получил чин группенфюрера СС.

Однако в Латвии, как и в Эстонии, желающих вступить в ряды СС оказалось не слишком много. Чтобы компенсировать недостаток добровольцев, была объявлена мобилизация латышей 1914−1924 гг. рождения, которым разослали повестки следующего содержания: «Настоящим вы призываетесь в латышский добровольческий легион СС. Вы обязаны 26 марта 1943 г. до 18: 00 прибыть и доложить о своем прибытии в Абренские казармы. С момента призыва вы подчинены немецким вооруженным силам и существующим в них правилам»[144].

После освидетельствования врачебной комиссией мобилизованным предоставлялось право выбора, куда они желают быть направленными: в латышский легион СС, в обслуживающий состав немецких войск или на оборонные работы.

Согласно приказу Гиммлера от 24 марта 1943 г. в структуру формирующегося латышского легиона СС входили 15-я латышская добровольческая дивизия СС, 2-я латышская бригада СС и латышские полицейские батальоны. Впрочем, 15-я дивизия являлась «добровольческой» только по названию, поскольку состояла из трех полков, сформированных к середине июня из мобилизованного контингента. Что же касается 2-й латышской бригады, то она была создана в мае на основе шести полицейских батальонов (16, 18, 19, 21, 24 и 26-го), действовавших в составе группы армий «Север». В соответствии с приказом от 18 мая 1943 г., подразделения легиона, не вошедшие в состав 15-й дивизии, включались во 2-ю бригаду, которая в декабре 1943 г. была переформирована в 19-ю латышскую дивизию СС.

В ноябре 1943 г. 15-я латышская дивизия была срочно переброшена на фронт с задачей задержать наступление советских войск в районе Новосокольников, оказавшись по соседству с уже упомянутой выше 3-й эстонской бригадой СС. В феврале 1944 г. туда же прибыла и 19-я латышская дивизия СС. 16 марта обе латышские эсэсовские дивизии впервые совместно участвовали в крупном бою, оказав, как свидетельствуют боевые сводки, ожесточенное сопротивление советским войскам.

В честь этого события 17 июня 1998 г. парламент «независимой Латвии» подавляющим большинством голосов (54 «за», 4 «против») объявил 16 марта национальным праздником – «Днем памяти латышских воинов». В этот день в Риге проводится ставший традиционным парад недобитых ветеранов СС.

В Риге в актовом зале Технологического университета в торжественной обстановке в присутствии нескольких сотен активистов молодежного движения офицеру СС Андреасу Фрейманису был торжественно вручен Рыцарский крест, которым его наградил сам фюрер. Награжденный вытянулся по стойке «смирно» и выкрикнул: «Хайль Гитлер!» А теперь угадайте, в каком году это было? В 1942-м? В 1943-м? Нет! В 1993-м! В свое время Фрейманис попал в «котел» вместе с соратниками, и лишь через почти полвека «самостийники» решили восстановить справедливость – «награда нашла героя».

Стоит упомянуть о решении рижского суда, постановившего, что фраза «русские жиды», которая постоянно мелькает в современной латвийской прессе, не является оскорблением. Как не вспомнить о «пархатых казаках» из сериала «Семнадцать мгновений весны».

Но вернемся в 1944 год. Чтобы компенсировать растущие потери, оккупационные власти и контролируемое ими «латвийское самоуправление» провели новую мобилизацию. Призывной возраст был поднят до 37 лет, при этом от призыва освобождались только лица, занятые в военной промышленности или не годные по состоянию здоровья. Для подготовки призывников на основе учебно-запасного батальона 15-й дивизии была развернута 15-я учебно-запасная бригада трехполкового состава. Это позволило существенно пополнить ряды латышских СС: на 30 июня 1944 г. численность 15-й дивизии составляла 18 412 солдат и офицеров, 19-й дивизии – 10 592. Более того, планировалось создание еще одной латышской эсэсовской дивизии – 36-й танково-гренадерской. Однако ввиду обострившейся обстановки на фронте от этой затеи пришлось отказаться, а 240 латышских курсантов, прошедших в Арнеме (Голландия) подготовку в качестве унтер-офицеров танковых частей, направить на пополнение 19-й дивизии.

За что же воевали националисты? Как сейчас утверждают в Прибалтике, за свободу и независимость Эстонии, Латвии и Литвы. А ради такой великой цели не грех и надеть мундир войск СС.

Можно ли всерьез говорить такие бредни? 16 июля 1941 г. рейхсмаршал Геринг предлагал (имея в виду предполагаемый рейхскомиссариат «Остланд», включавший и Белоруссию) «присоединить к Восточной Пруссии различные части Прибалтики, например, белостокские леса». (Рейхсмаршал был заядлым охотником.) В ответ Гитлер заметил, что «вся Прибалтика должна стать областью империи»[145].

20 июня 1941 г. (то есть еще до войны) Альфред Розенберг[146] в своей речи о политических целях Германии в предстоящей войне против СССР вполне определенно говорил о рейхскомиссариате «Прибалтика» в составе четырех генеральных комиссариатов. Генеральные комиссариаты должны были, в свою очередь, подразделяться на округа. Граница рейхскомиссариата должна проходить западнее Ленинграда, южнее Гатчины, вдоль озера Ильмень, затеем идти на юг вплоть до «границы украинского населения».

Как писал М. Ю. Крысин: «Летом и осенью 1941 г… планировалось расширить территорию генеральных комиссариатов Эстонии и Латвии до «исторической границы области германского влияния» – линии Ленинград – Новгород – озеро Ильмень – река Ловать. Таким образом, территория Эстонии и Латвии должна была увеличиться почти в два раза. Эти планы были тесно связаны с проектами германизации Прибалтики и так называемой «Ингерманландии» (Псковская и Новгородская области). Рейхсминистр Розенберг, в первые месяцы войны чувствовавший себя творцом истории и склонный к грандиозным планам, предполагал переименовать расширенную таким образом Эстонию в «Peipusland», Латвию – в «Dünaland» (правда, переименование не предполагало значительного изменения в их статусе германских колоний)»[147].

Германское правительство на захваченных территориях СССР в прифронтовых областях (примерно 200–300 км от линии фронта) передавало управление в полном объеме командованию армий. По мере продвижения войск управление областями переходило в ведение рейхскомиссариатов и других учреждений.

Однако к весне 1942 г. фронт стабилизировался на линии Ленинград – Новгород – Великие Луки. И ни о каком расширении генеральных комиссариатов Эстонии и Латвии не могло идти и речи. Поэтому фактически границы генеральных комиссариатов Эстонии, Латвии и Литвы за небольшими исключениями совпадали с их бывшими государственными границами. Так, Эстония получила город Нарву с окрестностями, а Литва в начале 1942 г. получила три белорусских уезда – Ишмянский, Свиряйский и Эйшишкяйский – площадью около 4000 кв. км и с населением около 200 тыс. человек.

По приказу Гитлера от 17 июля 1941 г. на оккупированных территориях Прибалтики и Белоруссии был создан рейхскомиссариат «Остланд», в который вошли земли Литвы, Латвии, Эстонии и Белоруссии, имевшие статус генеральных комиссариатов. Рейхскомиссаром «Остланда» назначили гауляйтера Лозе, подчинявшегося непосредственно Розенбергу. В тот же день, 17 июля 1941 г., в генеральные комиссариаты «Латвия», «Литва» и «Эстония» были назначены генеральные комиссары, подчинявшиеся рейхскомиссару.

Белоруссия входила в состав рейхскомиссариата «Остланд» до апреля 1944 г., хотя еще в апреле 1943 г. было принято решение о передаче ее в непосредственное подчинение имперского министерства по делам оккупированных восточных территорий.

Генеральные комиссариаты делились на девятнадцать городских и областных (сельских) округов во главе с городскими и областными комиссарами (штадткомиссары и гибиткомиссары), занимавшими самую нижнюю ступень в немецкой администрации. Они контролировали деятельность местных органов самоуправления и обеспечивали выполнение сельскохозяйственных норм.

В немецкой гражданской администрации имелась еще одна должность – сельхозфюрер, подчиненная окружному сельхозфюреру, входившему в аппарат каждого гибиткомиссариата.

Органы же самоуправления, создаваемые из местных жителей, фактически были инструментом германских властей и не играли никакой самостоятельной роли. Никакой независимости немцы прибалтам не обещали даже в перспективе. У нацистов разрабатывались совсем иные планы в отношении Прибалтики. Так, Розенберг разработал специальную инструкцию, в которой говорилось: «Что касается переселенческой политики, то необходимо иметь в виду, что 50 % эстонцев сильно германизированы вследствие смешения с датской, немецкой и шведской кровью, что позволяет рассматривать их как родственный немцам народ. В Латвии для ассимиляции пригодна гораздо меньшая часть населения. Поэтому здесь нужно ожидать более сильного противодействия, ввиду чего здесь потребуется переселение в более крупных масштабах. Аналогичного развития событий следует ожидать и в Литве…

Край, который был завоеван немецкими рыцарями, поставлен на ноги ганзейскими купцами и германизация которого осуществлялась путем постоянного притока немецкой и частично шведской крови, должен превратиться в мощный бастион у границ Германии»[148].

Итак, если верить Розенбергу, получается, что жившие в Эстляндии немецкие и шведские феодалы достаточно интенсивно пользовались «правом первой ночи», в то время как их коллеги в Лифляндии и Курляндии в этом отношении несколько подкачали.

А вот выдержка из протокола состоявшегося в Берлине «Совещания по вопросам онемечивания в прибалтийских странах», составленного возглавлявшим спецгруппу «Расовая политика» доктором Эрхардом Ветцелем: «Большая часть населения не годится для онемечивания… Нежелательные в расовом отношении части населения должны быть высланы в Западную Сибирь. Проверка расового состава населения должна быть изображена не как расовый отбор, а замаскирована под гигиеническое обследование или нечто в этом роде, чтобы не вызывать беспокойство среди населения»[149].

Взамен в Прибалтике предполагалось расселить заслуженных ветеранов вермахта.

Из документа «Прибалтийские земли – борцам восточного фронта»:

«1 июня 1943 г. Секретно.

Строго доверительно! Устный пересказ содержания документа разрешен только абсолютно заслуживающим доверия имперским немцам; размножение и распространение текста допустимо лишь со специального согласия…

Для поселенцев в сельской местности следует создавать поместья размером около 1000 га и крестьянские дворы с размером угодий примерно 60 га, причем в обоих случаях одна треть представляет собой пашню, а две трети – лес.

Латышским, эстонским, литовским сельским хозяевам придется расстаться со своими земельными наделами, в случае их политической благонадежности они не должны быть просто согнаны, а переселены в другие районы. Горожан, у которых будут отобраны дома и предприятия для передачи фронтовикам, следует высылать как можно дальше в восточные районы»[150].

Что касается высылки в Западную Сибирь, то этот проект по понятным причинам остался не реализован, а вот на работы в Германию жителей Прибалтики было отправлено немало. По данным советского Управления по делам репатриации, из Литвы было угнано 67 тыс. человек, из Латвии – 160 тыс., из Эстонии – 74 тыс. При этом угоняли главным образом женщин от 17 до 40 лет, а подростков 15–16 лет направляли в немецкие лагеря трудовой повинности. В свою очередь, в Литву за первое полугодие 1942 г. было прислано 16 300 немецких колонистов, а к 1 ноября 1943 г. их было уже более 30 тыс.[151]

Таким образом, большинству населения Прибалтики светила не райская жизнь в независимых и демократических государствах, а поездка в Сибирь, правда, не за советский, а за германский счет. Оставшиеся же должны были стать батраками немецких переселенцев. Согласно планам Гиммлера, «тотального онемечивания» Прибалтика должна была достигнуть за 20 лет, а ее жители – забыть свой язык и культуру. Так что своим нынешним существованием прибалтийские народы целиком и полностью обязаны пресловутым «русским оккупантам» – бойцам Красной Армии.

Сразу после прихода Красной Армии в Прибалтику сотрудничавшие ранее с нацистами националисты прибегли к тактике террора и партизанской войны. Уже в июле – августе 1944 г. вслед за войсками 3-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов на территорию Литвы вступили соединения и части войск НКВД. В республике были развернуты семь пограничных полков, в задачу которых входила очистка прифронтовой полосы и освобожденной территории от «отставших солдат и офицеров германских частей, мародеров, дезертиров, вражеской агентуры, антисоветских элементов, пособников противника».

С 14 по 20 июля 1944 г. НКВД и НКГБ Литовской ССР было арестовано 516 человек, в том числе 51 шпион, 302 активных пособника немецких оккупационных властей, 36 участников подпольных антисоветских националистических организаций и 35 уголовников.

27 июля, согласно приказу Военного совета 3-го Белорусского фронта, на территории Литовской ССР началась мобилизация в Красную Армию. Из-за неверных действий военкоматов, в том числе и отсутствия повесток, националисты начали распускать слухи о том, что мобилизации нет, а призванные будут сосланы в Сибирь. В результате значительная часть этнических литовцев уклонилась от призыва.

Так, в Виленском уезде с 26 по 31 июля мобилизации подлежало 5 тыс. человек, на призывные пункты явилось 1700 человек, а на станцию для погрузки – всего 950 человек.

В некоторых уездах этим воспользовались литовские фашисты – «таутинники» – и начали организовывать банды из числа литовцев, уклонившихся от призыва. Так, в Паневежском уезде появились две бандгруппы, вооруженные винтовками и пулеметами, численностью до 50 человек каждая.

Имели место факты обстрела «таутинниками» воинских колонн, двигавшихся по шоссе.

НКВД принял решительные меры к ликвидации групп «таутинников».

Аналогичная ситуация сложилась в Латвии и Эстонии. На освобожденной территории Латвии в мае – августе 1944 г. были арестованы 190 немецких агентов, сотрудников полиции, предателей, изъято 1412 винтовок, 162 автомата, 66 пулеметов, 670 гранат, 43 револьвера. В октябре−декабре того же года отдел по борьбе с бандитизмом НКВД СССР провел несколько чекистско-войсковых операций на территории Эстонии, в результате которых были задержаны 356 повстанцев, 333 бандпособника, изъяты 712 винтовок, 28 автоматов, 45 пулеметов, 32 револьвера, 43 500 патронов.

В Эстонии в 1946–1956 гг. националистами был убит 891 человек, в том числе 447 активистов советских и партийных органов, крестьян, получивших землю в результате проведенной советской властью земельной реформы, а также членов их семей, 295 бойцов отрядов народной самозащиты, 52 сотрудника правоохранительных органов, 47 военнослужащих[152].

Важную роль в организации бандформирований сыграла прибалтийская эмиграция. После оккупации Прибалтики немцами несколько тысяч человек уехали в Швецию. По официальной оценке на 1 декабря 1944 г. беженцев из Прибалтики (без эстонских шведов) насчитывалось уже около 25 тыс. человек[153].

Уже в 1944 г. советские дипломаты посол в Швеции А. М. Коллонтай и советник И. С. Чернышев неоднократно поднимали вопрос с руководством Швеции о прибалтийских беженцах. Каждый раз дипломаты подчеркивали, что СССР рассматривает беженцев в качестве своих граждан. В ходе беседы Чернышева с премьером П. А. Ханссоном, состоявшейся 25 ноября 1944 г., последний заявил, что его правительство не может принуждать советских граждан вернуться назад в СССР вопреки их собственной воле. На замечание же Чернышева о том, что среди беженцев много преступников, премьер ответил обещанием изучить этот вопрос.

С января по май 1945 г. в Швецию перебежало около 30 тыс. латышей и эстонцев. В основном это были бывшие легионеры, полицейские, чиновники оккупационной администрации и члены их семей.

В ряде шведских и финских изданий говорится о сделке, заключенной между правительствами Швеции и СССР. В обмен на передачу советской стороне 2600 (а по другим сведениям 4000) пленных немцев Советский Союз отказывался от требований принудительного возвращения беженцев из Прибалтики. Документы эти до сих пор засекречены. Об этом даже не упомянуто в капитальном русско-шведском издании «Швеция в политике Москвы в 1930—1950-е годы». Во всяком случае, советские дипломаты периодически поднимали вопрос о беженцах в конце 1940-х – в 1950-х гг., но, увы, без особой настойчивости.

В 1939–1945 гг. беженцы из Прибалтики через Швецию и Германию переехали в десятки стран мира.

Статистические сведения об эмигрантах из республик Прибалтики (1939−1945 гг.)[154]

Правительства западных стран не признали официально вхождение Прибалтийских республик в состав СССР и, начиная с 1946 г., поощряли антисоветскую деятельность беженских организаций.

Так, уже в конце 1944 г. в Швеции был создан эмигрантский Эстонский комитет, в 1945 г. – «Эстонский национальный фонд для финансирования зарубежной борьбы», а в 1947 г. – Эстонский Национальный Совет. Наконец, в 1954 г. на границе между Швецией и Норвегией было создано эстонское эмиграционное правительство в изгнании, так называемое «Ослоское правительство».

В начале 1950-х гг. Сенат США пересмотрел свое отношение к прибалтийским легионам войск СС. В принятой резолюции говорилось, что они «не способствовали национал-социализму» и «решения Нюрнбергского трибунала к ним не относятся».

В США даже существовали правительства «независимых» Эстонии, Латвии и Литвы. Естественно, особой роли эти правительства и представительства не играли как из-за того, что даже страны НАТО не принимали их всерьез, так и из-за грызни в самой эмигрантской среде. Однако в пропагандистских целях они использовались Западом, как говорится, на полную катушку.

Начиная с 1946 г. активную помощь прибалтийским националистам оказывали спецслужбы Англии и США. Они не только предоставляли денежные средства, организовывали на своей территории и на оккупированных территориях в Европе базы и учебные лагеря для диверсантов, но и напрямую участвовали в боевых действиях, предоставляя самолеты, корабли и катера для высадки агентов на территорию СССР.

Сейчас у нас многие либералы утверждают, что, мол, зачинщиком «холодной войны» был Советский Союз. Я не буду говорить о речи У. Черчилля в Фултоне в 1946 г., признанной большинством историков в качестве точки отсчета начала «холодной войны». Гораздо менее у нас известно официальное высказывание президента США Д. Эйзенхауэра: «…появление советского самолета над США будет означать начало ядерной войны». А вот советское правительство годами терпело самолеты США и Англии над своей территорией и лишь эпизодически сообщало о них в печати (примерно в одном случае из тридцати).

Так, 11 мая 1954 г. на территорию Эстонской СССР с целью создания нелегальной резидентуры с самолета были десантированы агенты ЦРУ Тоомла и Кукк, а над территорией Латвии с того же самолета был сброшен бывший преподаватель американской разведшколы в городе Кемптен (ФРГ) Бромбергс (оперативный псевдоним «Энди»). Чуть позже в ходе завязавшейся после ареста указанных агентов оперативной игры, у берегов Литвы был захвачен быстроходный катер, доставивший очередную партию военного груза для «лесных братьев».

Детали спецопераций западных разведок до сих пор держатся в секрете как у нас, так и в странах НАТО. Всплывают лишь отдельные подробности. Так, в мае 1949 г. британская разведка МИ-6 начала секретную операцию «Джунгли» по переброске людей и оружия в Прибалтику. Помимо других плавсредств в ней участвовали два катера Британской Балтийской службы рыболовства – FPB-5208 и FPB-5130, представлявшие собой трофейные германские торпедные катера S-130 и S-208 со снятыми торпедными аппаратами. Любопытно, что команды катеров были укомплектованы матросами кригсмарине из экипажей торпедных катеров, а общее командование осуществлял бывший последний командир немецкой 2-й флотилии торпедных катеров Ганс Гельмут Клозе.

Катера базировались на порт Киль. По ночам они на предельной скорости входили в советские территориальные воды, а затем высаживали людей и грузы на берег с помощью надувных моторных лодок. Операция продолжалась, по меньшей мере, до 1952 г.

Только в процессе проведения оперативных игр в Латвии с 1949 по 1956 год органами госбезопасности было захвачено 15 агентов английской разведки, у которых было изъято 32 портативные коротковолновые радиостанции, 17 радиомаяков, 6 видов тайнописи, более трех миллионов рублей денег и т. п.

Стоит заметить, что документы по борьбе с бандами националистов и англоязычной агентурой в подавляющем большинстве хранятся в архивах РФ под грифами «секретно» и «сов. секретно», особенно это касается Эстонии и Латвии. Рассекречено лишь несколько дел по Литве. Это было связано, с одной стороны, с тем, что масштаб боевых действий в Литве был намного выше, чем в Эстонии и Латвии, а также с рядом утечек информации по «делу Берия» и с другими факторами.

Бандформированиями в Литве руководил Верховный комитет освобождения Литвы (ВКОЛ), лидерами которого были К. Белинис, А. Гинейтис и П. Шилас. ВКОЛ подчинялся Литовской освободительной армии (ЛЛА – Lietuvas Laisves Armia). Вооруженные отряды ЛЛА назывались «Ванагой». Общее руководство их боевыми действиями осуществлял главный штаб, разделивший территорию Литвы на округа: Вильнюсский, Паневежский, Шяуляйский и Ковненский. Южная Латвия, где проживали наиболее бедные слои крестьянства, стала настоящим «партизанским» краем. Каждому округу подчинялись уездные формирования – батальоны или полки. Волостные формирования – роты или батальоны – подчинялись уездным, а деревенские – взводы и роты – волостным. Деревенские подразделения состояли из 2–3 отделений, в состав которых входили как бывшие военнослужащие буржуазной литовской армии, рабочие, служащие, крестьяне, студенты и учащиеся, так и священнослужители (капелланы) и бывшие полицейские, служившие в немецких войсках. На вооружении они имели оружие немецкого и советского производства. В начальный период движения большинство бойцов носили военную форму литовской армии.

Для борьбы с бандами националистов советское командование привлекло отряды местной самообороны («истребители»), которые в октябре 1945 г. по постановлению ЦК компартии Литвы и Совмина Литовской ССР были переименованы в отряды «народных защитников». Сначала они находились в ведении НКВД, а с 1947 г. стали подчиняться органам госбезопасности.

Отряды народных защитников формировались из местных активистов и вооружались в основном трофейным оружием. Бойцы отрядов освобождались от воинской службы и получали различные льготы. Их формирования были созданы во всех литовских волостях. В каждом отряде насчитывалось около 30 бойцов, а всего по всей Литве их было 8—10 тыс. Отряды народных защитников участвовали в боевых операциях совместно с оперативными группами войск НКВД и армии.

Большую роль в борьбе с бандформированиями сыграли отряды чекистов, замаскированные под «повстанцев». В июне 1945 г. по указанию наркома внутренних дел Л. П. Берии в Литву «для вскрытия и ликвидации контрреволюционных литовских националистических банд» дополнительно направили четыре спецподразделения отдельного отряда особого назначения (ОООН) НКВД-НКГБ СССР. Их личный состав был экипирован в трофейное обмундирование, в том числе и РОА, и вооружен как советским, так и трофейным оружием, в том числе ротными минометами, пулеметами, автоматами и гранатами. Каждое подразделение имело подробную информацию о положении в том уезде, где ему предстояло действовать. Основной задачей командиров ОООН было «обнаружение и ликвидация формирований националистического подполья, баз и штабов ЛЛА».

Однако, несмотря на все принятые меры, с 1944 по 1953 год бандами националистического подполья в Литве было убито 12 910 человек из числа партийно-советского актива и трудящихся, положительно относившихся к советской власти.

Националисты в Литве активно поддерживались спецслужбами США и Великобритании. За 1945–1953 гг. ЦРУ и СИС[155] было переброшено в Литву 13 эмиссаров, снабженных радиостанциями, оружием и другими предметами.

История боевых действий в Литве в 1945–1956 гг. еще ждет своих исследователей. Но вот только один пример. Подразделения 4-й стрелковой дивизии внутренних войск НКВД-МВД, располагавшейся в Литовской ССР, в 1944–1954 гг. провели 1764 операции и имели 1413 боестолкновений с «повстанцами». При этом было убито и захвачено в плен 30 596 бандитов, а части внутренних войск потеряли 533 человека убитыми и 784 человека ранеными.

Чтобы окончательно покончить с бандитизмом, следовало лишить его социальной базы.

И вновь рассказ о переселениях начну с рассекреченных советских документов.

«Докладная записка министра внутренних дел Литовской ССР И. М. Барташунаса, начальника Управления конвойных войск МВД СССР В. М. Бочкова министру внутренних дел СССР С. Н. Круглову об обеспечении проведения операции «Весна»

18.05.1948

Совершенно секретно

г. Вильнюс

Министру внутренних дел Союза ССР

генерал-полковнику товарищу КРУГЛОВУ С.Н.

Докладываем мероприятия по обеспечению операции «Весна», проводимой МГБ СССР по изъятию членов семей литовских бандитов и бандпособников из числа литовских кулаков.

Всего намечено МГБ СССР к изъятию в Литве 12 134 семьи с количеством 48 000 человек.

17 мая с.г. в МГБ ЛССР зам. министра МГБ СССР генерал-лейтенантом т. ОГОЛЬЦОВЫМ проведено инструктивное совещание со всем оперативным составом МГБ, участвующим в операции «Весна». Нами разработан и согласован с МГБ Литовской ССР план организации приема и отправления изымаемых для выселения литовцев.

По этому плану намечено 30 станций формирования эшелонов, где будет проводиться прием переселяемых.

За 12 часов до начала операции «Весна» на станции формирования прибудут команды сопровождения в составе начальников эшелонов, их заместителей, медперсонала и конвоя.

Для комплектования команд сопровождения в г. Вильнюс прибыло 102 оперработника, 32 врача и 66 медсестер.

<..>

При отправлении команд сопровождения на станции формирования начальникам эшелонов будут выданы денежные авансы из расчета 5 рублей 50 коп. на питание и 50 копеек на санобработку каждого переселенца.

Для этой цели в распоряжение МВД Литовской ССР переведено 4250 тыс. рублей, из которых 3 миллиона уже получены наличными и находятся в кассе Финансового отдела МВД ЛССР. Остальные 1250 тыс. рублей будут получены сегодня.

В соответствии с утвержденным Вами планом обеспечения вывоза спецконтингентов из Прибалтики разработан план охраны и прикрытия Литовской железной дороги, по которому выделено из других войсковых частей МВД 1050 человек и организовано 126 новых гарнизонов.

По этому плану взято под охрану войск МВД 29 неохраняемых железнодорожных мостов.

Считаем целесообразным:

1. Дать указания начальникам эшелонов после посадки в эшелоны пересылаемых отобрать у них паспорта в целях воспрепятствования побегам их в пути следования.

Эти паспорта начальниками эшелонов будут переданы одновременно с переселяемым при сдаче эшелонов.

2. Дать указания уездным органам МВД об изъятии в 3-дневный срок ранее бежавших с мест поселения спецпоселенцев-литовцев, с тем, чтобы их посадить в одни эшелоны с членами семей литовских бандитов, выселяемых в настоящее время из Литвы. Таких беглецов, по данным 1 спецотдела МВД ЛССР, насчитывается около 800 человек»[156]

.

«Справка начальника Отдела спецпоселений МВД В. В. Шияна заместителю министра внутренних дел В. С. Рясному о завершении операции по переселению членов семей литовских «бандитов и националистов, а также пособников бандитов, кулаков и их семей.

16.06.1948

Совершенно секретно

Заместителю министра внутренних дел Союза ССР

генерал-лейтенанту товарищу РЯСНОМУ В.С.

Докладываю, по состоянию на 14 мая с.г. все эшелоны со спецпоселенцами из Литовской ССР прибыли на станции назначения и разгружены:

в Красноярском крае – 18 эшелонов, 23 734 человека,

в Иркутской области – 9 эшелонов, 11 644 человека,

в Бурят-Монгольской АССР – 3 эшелона, 4014 человек.

Всего прибыло и разгружено – 39 392 человека.

Транспортировка спецпоселенцев к местам расселения проходит нормально.

По Красноярскому краю отправлено в пункты спецпоселений – 18 970 человек, из них водным транспортом – 7977 человек.

Остается отправить 4764 чел., из них автотранспортом – 2081 человек и по воде – 2683 человека. Отправка последних будет произведена по возвращении теплоходов из рейса.

По Иркутской области транспортировка спецпоселенцев к местам их расселения в основном закончена. Из общего количества 11 644 человек вывезено с места расселения – 9880 человек. Остальные будут направлены в ближайшие дни.

Прием, расселение и транспортировка спецпоселенцев к местам их расселения по Бурят-Монгольской АССР проведены удовлетворительно.

Случаев побегов спецпоселенцев на станциях разгрузки и при их транспортировке к местам расселения не зафиксировано.

В ряде леспромхозов трестов «Красдрев» и «Востсиблес» спецпоселенцы-литовцы размещены в непригодных для жилья помещениях.

Кроме этого, из-за отсутствия необходимых запасов продовольствия леспромхозы не могут обеспечить прибывшим спецпоселенцам нормального питания.

Со стороны УМВД приняты меры к созданию нормальных жилищно-бытовых условий прибывшим спецпоселенцам.

Начальник отдела спецпоселений МВД СССР

полковник ШИЯН»[157].

Приказ министра внутренних дел СССР № 00225 «О выселении с территории Литвы, Латвии и Эстонии кулаков с семьями, семей бандитов и националистов»

12.03.1949

Совершенно секретно

Особой важности

ПРИКАЗ

Министра Внутренних Дел Союза ССР за 1949 год

№ 00225.

Содержание: О выселении с территории Литвы, Латвии и Эстонии кулаков с семьями, семей бандитов и националистов.

№ 00225 12 марта 1949 г., гор. Москва

Постановлением Совета Министров СССР № 390—138сс от 29 января 1949 г. на МГБ СССР возложено выселение с территории Литовской, Латвийской и Эстонской ССР кулаков с семьями, семей бандитов, националистов, находящихся на нелегальном положении, убитых при вооруженных столкновениях и осужденных, легализовавшихся бандитов, продолжающих вести вражескую деятельность, и их семей, а также семей репрессированных пособников бандитов.

Совет Министров СССР установил, что указанные лица должны быть расселены в местах поселения навечно. Выселяемым разрешено брать с собой лично им принадлежащие ценности, домашние вещи (одежду, посуду, мелкий сельскохозяйственный, ремесленный и домашний инвентарь) и запас продовольствия на каждую семью общим весом до 1500 килограммов.

<..>

Выселяемых с территории Литовской, Латвийской и Эстонской ССР семей кулаков, националистов, бандитов и их пособников направить на спецпоселение:

в Красноярский край – 4000 семей

в Новосибирскую область – 3000 семей

в Томскую область – 7000 семей

в Омскую область – 6000 семей

в Иркутскую область – 6967 семей[158]

.

Постановление Совета Министров ЭССР № 014 «О выселении кулаков и их семей из пределов Эстонской ССР»

14.03.1949

Совершенно секретно

1. IV.49 г.

Совет Министров Эстонской

Советской Социалистической Республики

ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 014

От 14 марта 1949 г., гор. Таллин

«О выселении кулаков и их семей из пределов Эстонской ССР»

1. Выселить из Эстонской Советской Социалистической Республики в отдаленные места Советского Союза на вечное поселение семьи кулаков, утвержденных Исполнительными Комитетами Уездных и Городских Советов Депутатов трудящихся, согласно представленных Уездисполкомами списков:

а) по Валгаскому уезду 243 семьи (см. приложен[ие] № 1)

б) по Вильяндскому уезду 750 семей (см. приложен[ие] № 2),

в) по Вирумасскому уезду 357 семей (см. приложен[ие] № 3),

г) по Вырумасскому уезду 460 семей (см. приложен[ие] № 4),

д) по Лянескому уезду 239 семьи (см. приложен[ие] № 5),

е) по Пярнумасскому уезду 476 семей (см. приложен[ие] № 6),

ж) по Саарескому уезду 67 семей (см. приложен[ие] № 7).

з) по Тартускому уезду 680 семей (см. приложен[ие] № 8).

и) по Харьюскому уезду 318 семей (см. приложен[ие] № 9).

к) по Хийускому уезду 18 семей (см. приложен[ие] № 10).

л) по Ярвскому уезду 212 семей (см. приложен[ие] № 11).

м) по гор. Таллину 4 семьи (см. приложен[ие] № 12).

2. Разрешить выселяемым брать с собой лично им принадлежащие ценности, домашние вещи (одежду, посуду, мелкий сельскохозяйственный, ремесленный и домашний инвентарь) и запас продовольствия на каждую семью общим весом до 1500 килограмм.

Остальное имущество и скот конфисковать.

3. Проведение всех мероприятий, связанных с выселением кулацких семей, возложить на Министерство Государственной Безопасности Эстонской ССР (тов. КУММ).

4. Порядок проведения конфискации и использования оставшегося имущества высланных кулаков, а также другие мероприятия, связанные с выселением кулаков, определить дополнительным постановлением.

Заместитель Председателя Совета Министров

Эстонской ССР

Н. ПУУСЕП

Управляющий делами Совета Министров Эстонской ССР

А. ВЕЙДЕРПАС[159]

Постановление Совета Министров Латвийской ССР № 282сс «О выселении из пределов Латвийской ССР кулацких семей»

17.03.1949

Совершенно секретно

Рига, 17 марта 1949 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 282сс

О выселении из пределов Латвийской ССР кулацких семей

В соответствии с Постановлением Совета Министров Союза ССР № 390—138сс от 29 января 1949 г. Совет Министров Латвийской ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Выселить из пределов Латвийской ССР в отдаленные места Советского Союза на спецпоселение 10 000 кулацких семей.

2. Утвердить представленные уездными исполнительными комитетами депутатов трудящихся списки кулацких семей, подлежащих выселению.

3. Выселение кулацких семей поручить провести МГБ Латвийской ССР.

Председатель Совета Министров Латвийской ССР В. ЛАЦИС

Управляющий делами

Совета Министров Латвийской ССР

И. БАСТИН[160].

Эти решительные меры сыграли свою роль. В 1952 г. бандитизм резко пошел на спад, а к 1956 г. националистическое подполье окончательно сложило оружие.