начале 1960-х годов в далеком американском штате Коннектикут, в местечке со странным для здешних краев названием – Чураевка, тяжело умирал, временами впадая в забытье, старый, больной человек. В один из последних дней ему принесли письмо, на конверте которого стоял обратный адрес – город Новосибирск. Домашние пытались передать умирающему содержание письма, но он уже плохо воспринимал окружающее и никак не реагировал на старания близких. И вдруг, при слове «Сибирь», отчетливо произнес: «Сибирь для меня звучит, как псалом!»

Он умер в январе 1964 года, когда на его любимой родине трещали морозы и тоскливо пели метели. На той самой родине, где когда-то были написаны вот эти строки: «Все громко зарыдали, заметались по избе и испуганно смотрели в спокойное и совсем какое-то новое лицо Архипа, на котором не стало ни страданья от боли, ни трудовой заботы. Впервые никуда не торопился он и, свободно опустив тяжелые и мозолистые руки, смотрел, казалось, куда-то страшно далеко. И было лицо его красиво и вдумчиво-серьезно, будто он увидел Бога».

Строки эти принадлежат перу замечательного писателя Георгия Дмитриевича Гребенщикова, сибиряка по рождению и по духу, имя которого, к великому сожалению, сегодня мало что говорит современному читателю. А в начале века, когда ослепительно вспыхнула литературная звезда молодого Гребенщикова, о его творчестве очень высоко отзывались Максим Горький, Владимир Короленко, Александр Куприн. Великий Федор Иванович Шаляпин называл произведения Гребенщикова «золоторокотными сказаниями о нашей матери-России», а о романе «Чураевы» говорил: «Когда я читаю „Чураевых“, я горжусь, что я русский, и сожалею, что я не сибиряк».

Родился Г. Д. Гребенщиков в 1882 году в селе Николаевском, расположенном в предгорьях Алтая, на берегу живописной горной реки Убы. Здесь, среди девственной природы, в окружении самобытных русских насельников с их неповторимыми характерами, внимая народным песням и сказкам матери, которая была родом из иртышской казачьей семьи, будущий писатель получил первые уроки Слова. И усвоил их накрепко.

Но прежде чем заняться профессиональным литературным трудом, Гребенщикову пришлось пройти свои жизненные «университеты» – он сменил десятки профессий, бедствовал, голодал, терпел лишения. Однако любовь к литературе помогла одолеть все препятствия. Уже в первых своих произведениях – «Отголоски сибирских окраин», «Сын народа» – он смог заявить о себе как настоящий мастер. Сочный народный язык, яркие образы, мощные описания природы – все это говорило о том, что на литературной сцене тех лет появился талантливый писатель. Особенно ярко это виделось на фоне модернистских изысков вымученных литературных салонов Москвы и Петербурга.

В 1913–1915 годах выходят два тома рассказов и повестей Гребенщикова «В просторах Сибири», которые приносят автору заслуженную всероссийскую славу. А он полон новых задумок и увлеченно работает над романом «Чураевы», посвященном старообрядцам, живущим в Сибири. Роман он заканчивает в 1917 году, а публикует его, увы, уже не на родине, а в Париже, в 1921 году, в русском журнале «Современные записки». По воле судьбы работа над романом выпала на самые смутные годы российской истории: Первая мировая война, революция и затем – эмиграция. Георгий Гребенщиков испил эту горькую чашу до дна. Как только началась война с Германией, он идет на фронт и служит старшим санинструктором в сибирском отряде, одновременно являясь корреспондентом газеты «Русские ведомости». Когда полыхнула братоубийственная Гражданская война, Георгий Гребенщиков не примкнул ни к одной из враждующих сторон, но противостоять вихрю смуты все равно не смог: после долгих и мучительных раздумий он, оказавшись в Крыму, в 1920 году покидает родину и в полной мере испытывает горечь эмигрантской судьбы – скитания по Европе, тоска по родным краям и, наконец, переезд в Америку. Там, в штате Коннектикут, ему удалось приобрести участок земли и он начинает обустраивать новый дом – деревню Чураевку. Одновременно работает над своими произведениями и печатает их здесь же, в Чураевке, в собственной «Славянской типографии». Один за другим выходят все новые тома эпического романа «Чураевы», другие произведения, появляется во многом автобиографический роман «Гонец». Русская эмигрантская молодежь с большим интересом относится к творчеству Гребенщикова. В Харбине молодые люди даже создали литературный кружок, который назвали «Чураевка».

На родине же, в Советском Союзе, произведения Георгия Гребенщикова практически не издавались, а имя его было известно лишь небольшому кругу историков да исследователей литературы. И одним из них являлся известный литературный критик, неутомимый подвижник сибирской литературы Николай Николаевич Яновский. Это он отправил письмо Гребенщикову, которое пришло Георгию Дмитриевичу незадолго до смерти.

И вот в начале восьмидесятых годов в Иркутске в серии «Литературные памятники Сибири», благодаря стараниям все того же Н. Н. Яновского, выходит однотомник Г. Гребенщикова «Чураевы». Впервые после многих лет забвения. И оказалось, что впечатления читающей публики не изменились за многие годы. В свое время литературный критик С. Г. Скиталец, вспоминая о своем первом прочтении романа «Чураевы», писал: «…роман этот, яркой и сильной кистью живописующий быт почти допетровской Руси, по капризу истории нашей страны чудом уцелевшей в глухих углах необъятной Сибири, – произвел на читающую публику ошеломляющее впечатление открытия новой, неведомой доселе страны, подобно тому, как если бы вдруг всплыла со дна океана затонувшая когда-то легендарная Атлантида или ожил сказочный древнерусский град Китеж…»

Впрочем, говорить о романе «Чураевы», о его литературных достоинствах можно долго. Поэтому мы предлагаем современному читателю самому оценить мастерство Григория Гребенщикова, произведения которого, хоть и небольшими тиражами, все-таки вышли в современной России.

Рассказывая о взлете литературного творчества в Сибири накануне революции, нельзя не вспомнить и еще одного имени – Александр Новоселов…

…От Яика до берегов Иртыша, вдоль горько-соленых озер, посреди необозримого степного раздолья, протянулась и просуществовала не один десяток лет «Горькая линия», созданная для защиты южных рубежей Сибири от кочевников и заселенная казачьими станицами. В этом краю и родился в 1884 году, в станице Железинской, близ Павлодара, будущий писатель Александр Ефремович Новоселов.

Судьба его была как бы предписана заранее: Омский кадетский корпус, где учились многие дети казаков, воинская служба… Но Александр Новоселов перед самыми выпускными экзаменами круто меняет свою судьбу и возвращается в родную станицу. Там он усиленно занимается и через год снова едет в Омск, где экстерном сдает экзамены за полный курс учительской семинарии. К этому же времени относятся его начальные литературные опыты. Они оказались удачными. Уже в самых первых произведениях чувствовался талантливый автор. Но суровая жизнь практически не оставляла ему времени на творчество. Зарабатывая средства на свое существование, он был учителем, воспитателем в Омском пансионе казачьего войска… И не оставлял мечты о литературе.

Во время каникул почти каждое лето уезжает на Алтай, который становится для него постоянной и долгой любовью. Эти поездки обогащают яркими впечатлениями, и не случайно первые произведения Александра Новоселова связаны именно с Алтаем.

И вот появляются очерки «Лицо моей родины». Успех – небывалый. Именно тогда столичные критики и заговорили о том, что из Сибири идет новая литература. Следом за очерками Александр Новоселов публикует повести «Мирская» и «Беловодье», которые принесли славу молодому писателю. Окрыленный этим успехом, Александр Новоселов задумывает большой роман, увлеченно работает над ним, но грянул 1917 год…

Бесконечно влюбленный в Сибирь, желающий ей только добра и благополучия, Александр Новоселов со всем пылом страстной натуры уходит в политику и становится членом Временного Сибирского правительства, надеясь принести пользу. Но политика – дело жестокое. Во время военного переворота в Омске, в результате которого к власти пришел адмирал Колчак, Александра Новоселова расстреляли неизвестные офицеры поздно вечером в городском парке – он был убит выстрелами в спину… Было ему в ту пору 34 года.

Печально заканчивать эту литературную страницу сибирской истории, потому что невольно приходит мысль: «А если бы Новоселов не погиб, а если бы Гребенщиков остался на родине… сколько они еще могли бы создать!» Но все это – лишь запоздалое сожаление. Единственно, что утешает, – остались произведения прекрасных писателей, и они еще долго будут радовать и восхищать тех читателей, для которых Сибирь – не просто географическое название, а светлая и любимая родина.