сем хорошо известны слова великого холмогорца Михайлы Васильевича Ломоносова о том, что российское могущество прирастать будет Сибирью. Но не все, наверное, знают о том, что Ломоносов не только предсказывал, но и деятельно приближал великое будущее Сибири. В 1763 году он поднес генерал-адмиралу великому князю Павлу Петровичу свое научное сочинение, которое называлось так: «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможнаго проходу Сибирским океаном в Восточную Индию». Зная о плаваниях русских и иностранных моряков по «Сибирскому океану», Ломоносов был уверен, что из северной России возможен морской путь до Индии.
Любопытно одно историческое совпадение. Ломоносов написал свое сочинение в 1755 году, и в том же году якутскому купцу Шалаурову и его товарищу Бахову было дозволено предпринять путешествие для отыскания по Северному морю пути на Камчатку. Эти два события пересеклись не случайно, в них проглядывается особая символичность: русские люди, будь это знаменитый ученый или простой купец, влекомые неутолимой жаждой к познанию новых пространств, деятельно работали на будущее, на благо государства. И не их вина, что в противоборстве с обстоятельствами они не всегда выходили победителями.
Конец этой главы будет грустным. Но в том и величие сильных духом, что, зная об опасности, они все равно верят в успех.
Верили и Шалауров с Баховым, отправляясь в свою экспедицию. В 1760 году они пустились в плавание по Северному Ледовитому океану к востоку от Лены. Холодный, пронзительный ветер рвал паруса; крошево льда, становясь все гуще, билось в деревянный борт. Когда подошли к устью реки Яны, то увидели: лед стоит сплошняком. Дальше пути нет. Деваться некуда. Пристали к берегу и расположились на зимовье. На следующий год, в июле, снова подняли паруса и вышли из устья Яны – на восток. Через месяц труднейшего плавания Шалауров и Бахов достигли Медвежьих островов, где их подстерегала западня: судно затерло льдами между островами и берегом. На пределе человеческих возможностей отважным мореплавателям удалось вырваться из ледового плена, и они поспешно укрылись в устье Колымы. Дикий берег, впереди долгая северная зима… Даже у самого смелого человека сожмется сердце от безысходности. Но ведь не зря говорят в народе: глаза боятся, а руки делают. Собрав по бревну плавучий лес на берегу, моряки выстроили избушку, засыпали ее для тепла снегом. Из снега же вокруг избушки соорудили вал, а на валу поставили две пушки. И начали зимовать.
Иван Бахов долгой зимовки не вынес – умер. Но даже смерть товарища не остановила Шалаурова. Летом следующего, 1762 года он снова отправляется в плавание, упрямо и настойчиво – на восток. Снова рвет паруса ветер, снова ледяное крошево стучит в деревянный борт. Льды становятся все плотнее. Чтобы избежать очередной западни, когда судно оказывается полностью неподвижным среди торосов, Шалауров принимает решение зайти в Чаунскую губу, в которой до этого еще никто из русских моряков не бывал. В поисках удобного места для зимовки Шалауров обошел всю губу, но пристать нигде не решился: слишком уж дикой и пустынной была округа. Пришлось снова возвращаться на Колыму. Весной следующего года Шалауров планировал продолжить плавание, но его экипаж, измотанный донельзя трудностями плавания, отчаянно взбунтовался и потребовал возвращения на Лену. С усталыми и обозленными людьми много не поспоришь. Пришлось подчиниться.
Собственные средства, вложенные в это предприятие Шалауровым и покойным Баховым, закончились. Для того чтобы предпринять новое плавание, требовались деньги. Шалауров отправляется в Москву и начинает длительный и унизительный поход по чиновничьей лестнице. Доказывает. Кланяется, просит – и добивается своего! Средства от правительства для новой экспедиции получены. Из этой экспедиции, последней в своей жизни, Шалауров уже не вернулся – направляясь к Шелагскому мысу, он погиб вместе со своим экипажем. Целых 59 лет никто ничего не знал о его гибели, и только в 1823 году один из участников врангелевской экспедиции обнаружил на востоке от Шелагского мыса старую, полуразвалившуюся избушку из плавучего леса, которая стояла почти на самом берегу моря. Здесь же лежали обломки судна и человеческие кости – вот и все, что осталось…
Еще одно историческое совпадение. Шалауров погиб в 1764 году. В том же году указом от 14 мая велено было снарядить экспедицию для прохода Северным океаном на Камчатку и все сведения о ней держать до времени в строжайшем секрете, даже от Сената, официально же именовать ее так: «экспедициею о возобновлении китоловных и других звериных и рыбных промыслов». Указ родился не случайно, толчком к нему послужило «Краткое описание…» Ломоносова, о котором мы уже говорили. И секретность тоже была не случайной: нетрудно предположить, что целью новой экспедиции была не столько Камчатка, сколько Восточная Индия. Иначе чем объяснить, что ломоносовское сочинение оставалось засекреченным несколько десятков лет и было обнародовано лишь в 1847 году, когда его издал гидрографический департамент.
Итак, при государственной опеке, в обстановке секретности, собирается новая экспедиция. С особенным тщанием и прочностью были построены новые суда, которые получили названия по именам своих командиров: «Чичагов», «Панов», «Бабаев». На палубах, кроме пушек, располагались печи. На Шпицберген заранее было переправлено несколько изб, баня и амбар – своего рода «перевалочный пункт».
В мае три судна зашли на Шпицберген и тронулись дальше. Но вскоре уткнулись в непроходимые льды. После нескольких безуспешных попыток преодолеть их суда повернули обратно и ушли в Архангельск. Чичагов, как руководитель экспедиции, сразу же испытал на себе начальственный гнев. Адмиралтейств-коллегия была очень недовольна неудачей. Чичагову после выговоров было приказано: в следующем году повторить попытку. И Чичагов ее повторил. Но и в этот раз путь преградили льды. Они простирались от «запада-юго-запада через север и восток до юга». Суда ушли обратно в Архангельск.
Таким образом, не состоялся проект Ломоносова о проходе Северным океаном в Восточную Индию, как не удалось и Шалаурову добраться до Камчатки. Если смотреть на эти события холодно и прагматично, можно заключить – полная неудача. Но, по большому счету, это совсем не так. Наоборот! Благородное дело втуне не пропадает. И простой купец, и великий ученый стремились послужить великой России. И послужили ей с честью. А это – главное.