ы уже рассказывали о том, что благодаря напористости и деловой хватке промышленника Демидова на Горном Алтае возникли медеплавильные заводы, которые со временем получили название Колывано-Воскресенских. Демидов успешно расширял свои владения, используя связи при царском дворе, добивался для себя новых льгот, но счастье уже начинало отворачиваться от промышленника, и над его головой сгущались тучи. Первый гром грянул, когда главный начальник горных заводов Урала и Сибири Татищев, собрав сведения от доверенных людей, выяснил: Демидов завладел землями, в которых можно добывать не только медь, как ему было дозволено, но и серебро, и даже золото. Таким образом, немалые богатства со свистом пролетали мимо государевой казны, хотя, с другой стороны, и об этом можно с уверенностью предположить, обстоятельства вынуждали Демидова так поступать: что толку пополнять ту казну, когда в ней, как у себя дома, без зазрения совести хозяйничали иноземцы без роду без племени.

Колывано-Воскресенские заводы в 1735 году у Демидова отобрали. Но через год Демидов сумел их вернуть и, как истинно рисковый человек, решил идти до конца: на Алтае тайно начал выплавлять серебро. Однако сказано – нет ничего тайного, что не стало бы явным. Образцы руд были похищены одним из демидовских мастеров и доставлены в Петербург. Там эту руду исследовали и нашли в ней серебро и золото. Демидов тем временем, стараясь опередить события, сам спешит в Петербург, предстает пред светлыми очами императрицы Елизаветы Петровны и с поклоном преподносит ей слиток серебра весом аж в 27 фунтов. А заодно уж просит о новой привилегии – чтобы заводы на Алтае никому не подчинялись и никем бы не контролировались – ни местными чиновниками, ни столичными, а отчет Демидов мог бы давать только государыне: «чтоб… быть со всеми заводы, и с детьми его, и со всеми мастеровыми и работными людьми… под ведением единственно Высочайшего Кабинета».

Но в этот раз Демидов, похоже, перехитрил самого себя. Указ, о коем он так старательно хлопотал, был милостиво подписан, но последствия его для Демидова оказались очень и очень плачевными. В 1744 году на Алтай прибывает комиссия бригадира Беэра, отстраняет от дел приказчиков Демидова и производит опытную плавку руд. Результат все тот же – есть в руде серебро и золото. И снова, в этот раз уже навсегда, рудники у Демидова отобраны, а официальная их конфискация была оформлена в 1747 году. Теперь все алтайские месторождения и все Колывано-Воскресенские заводы принадлежали Кабинету Ея Императорского Величества.

С этого времени открывается и новая страница в истории горнорудной промышленности Сибири. Разворачивается интенсивная разведка новых месторождений, возникают новые рудники, к ним приписываются крестьяне близлежащих сел. Сюда же с уральских заводов прибывают опытные мастера. Но бесконечно завозить специалистов со стороны было невыгодно, если учесть еще и то, что большинство командных высот занимали немцы, преимущественно выходцы из Саксонии, которые никак не были заинтересованы в том, чтобы на смену им пришли русские специалисты. Все это, вместе взятое, вынудило в конце концов правительство пойти на открытие школ при крупных рудниках и заводах. Именно эти школы и дали в будущем национальные кадры мастеров, техников и рабочих. К. Фролов, И. Ползунов, Ф. Стрижков и многие другие русские мастера-самородки немало сделали открытий и изобретений, которые для того времени были существенными шагами в развитии прогресса.

Перевозка сибирской меди в Центральную Россию обходилась очень дорого. Поэтому в 1763 году было принято решение построить Сузунский завод и там чеканить особую, «сибирскую» монету с гербом Сибирского царства (изображены были два соболя), которая имела бы свое хождение только по Сибири. Эти монеты и сегодня можно увидеть в музеях и у частных коллекционеров. Потемневшие от времени, с многочисленными царапинами, они тем не менее, кажется, сохранили и до нашего времени жар плавильных печей, напоминающий нам, нынешним, о прошлом нашей земли.