Группа выехала в сторону Долгенького ближе к обеду, добираться до него надо было около часа. Анна сел в кабину, чтобы отслеживать дорогу: мало ли какие диверсанты, или начнётся обстрел. Вдоль дороги тянулись равнины и лесополки.

– Досталось нам это Долгенькое в мае. Высоты вокруг него удобные, с некоторых Изюм видно. Вот хохлы и решили сделать из него укрепрайон, – начал рассказывать Варгас. – Село переходило из рук в руки раз пять, от домов почти ничего не осталось. Это в Студенке мы комфортно устроились, а в Долгеньком даже в уцелевших домах никто не живёт. Все прячутся по подвалам. Хохлы обстреливают его день и ночь. Да сам увидишь.

«Вот тебе тихое и спокойное место», – вспомнил слова начальника разведки Анна.

– Ни хрена себе, где пристроились! – сердито воскликнул Варгас, перебив его размышления.

При въезде в деревню посередине дороги стоял заправщик и заправлял танк. Варгас крутнул руль вправо, проскочил вперед ещё метров двести, остановился и посоветовал:

– В подвале этого дома командный пункт. С выгрузкой не задерживайтесь, сразу в укрытие.

Анна спустился первым, помещение внизу было настолько маленьким, что его ребятам пришлось разместиться на узкой лестнице.

Из-за стола встал худощавый, голубоглазый подполковник лет сорока. Лицо слегка заросло начинающей седеть бородой и усами, что делало его старше.

– Смотрю, пополнение прибыло, – произнёс он, протягивая руку для приветствия. – У меня позывной «Запад». Мы здесь общаемся по-простому, без званий, по позывным.

– Анна, – пожимая его ладонь, представился капитан.

– Сам придумал? – усмехнувшись, спросил Запад.

– Запоминается легко и быстро, не повторяется. А ещё бабушку мою так звали… Она всегда меня оберегала.

– Это точно! Такой позывной не забудешь и ни с кем не спутаешь. Времени у нас с тобой в обрез. Завтра в пять утра, на рассвете, выйдете на линию боевого соприкосновения. А сейчас пойдём, подыщем подвал для вас.

Анна приказал Варгасу и ребятам подождать его на КП, а сам с Западом пошёл искать пристанище на ночь. Они шли по улице, на которой не было ни одного целого дома. Назвать улицей дорогу вдоль груды камней и досок было сложно. Прошли танк, который успел уже заправиться. Отошли от него метров на сто, и вдруг раздался свист. Снаряд разорвался метрах в двухстах от них.

– Бежим! – крикнул Запад.

Они рванули к ближайшему перекрестку, повернули налево вдоль стены разбитого дома. Позади них раздался еще один прилёт.

– За этим домом подвал, нам туда! – крикнул запыхавшийся Запад.

Они успели нырнуть во двор, как на перекрёстке, который они только что пробежали, раздался взрыв. Оба плашмя упали на землю. Сердце колотилось где-то в горле.

– Ты как? – хрипло спросил Запад.

– В порядке, – ответил Анна, облизнув сухим языком губы.

– Бежим, метров тридцать осталось.

Они рванули к заветной двери. Запад заскочил первым, Анна успел пробежать три ступеньки, почувствовал резкий толчок в спину… и пролетел кубарем по оставшейся лесенке. Снаряд разорвался рядом с входом, и взрывной волной его просто затолкнуло вниз.

Посередине подвала стоял большой, сколоченный из досок топчан. Они присели на него, переваривая случившееся. Запад, собирая все маты, которые знал, костерил танкиста и заправщика.

– Это надо было догадаться заправляться прямо в деревне. Дроны же хохлятские летают!

У Анны в голове от пережитого была каша. Второй день «за ленточкой» – и уже чуть было не… От стресса ему резко захотелось есть. Он огляделся: слева и справа висели подвесные полки, прохода между топчаном и ими почти не было. На полках стояли закрутки бывших хозяев. Он заметил среди банок открытый сухпай… Пошарил в нём, нашёл пачку целых галет и стал машинально грызть.

Они услышали, как на полном ходу мимо пролетел танк, за ним – бензовоз. Обстрел продолжался около часа. Хохлы били чётко в перекрёсток. После затишья офицеры переждали ещё минут двадцать и выбрались наружу. Кругом были свежие, ещё пахнущие порохом воронки. Невдалеке, возле следующего разбитого дома, стоял их «Тайфун». Несмотря на броню, его жёстко потрепало, пробило колёса. Анна торопливо направился к нему.

– Все ребята целы, командир, – успокоил его Варгас. – Как только начался обстрел, я парней в машину загрузил и хотел выскочить из деревни, но понял, что арта нас на дороге накроет. Свернул в этот переулок, и мы успели спрятаться, – кивнул он на подвал, из которого выбирались разведчики.

Пока обсуждали случившееся, подкатила БМП и утащила «Тайфун» подальше от деревни, чтобы отвезти его в ремонт.

Анна и Запад пошли в штаб определиться по завтрашнему выходу на боевое задание и уточнить задачу. Инструктаж у заместителя начальника разведки отличался от инструктажа Ворона кардинально.

– Здесь совсем другая война, капитан, не та, о которой говорят по телевизору. Твой сирийский опыт тут не поможет, – пригласив его за стол, сказал Запад. – Обстановка на нашем направлении меняется быстро. Хохлы очнулись после первого удара и ведут перегруппировку войск, вводят в строй новые резервы. Им очень хорошо помогают натовцы. Ты сам скоро все поймёшь.

«А они вообще-то общаются между собой?» – слушая его, подумал Анна о Вороне и Западе.

Темнело тут быстро. На ночь разведчики разместились в том же подвале, где он недавно прятался с подполковником.

Они разогрели на спиртовой таблетке сухпаёк, поужинали, обсудили предстоящую задачу, как могли устроились на топчане. Клаус и Байкал, уже привыкшие к подобным ситуациям, заснули. Хана, Субу, Лиса и Муху переполняли эмоции, они долго ворочались, вздыхали, потом тоже затихли.

* * *

Проснулись в рассветных сумерках. Вскипятили чай. Позавтракали галетами с джемом, и в пять утра, как и было договорено, вся группа выдвинулась на точку сбора. Там уже тарахтела мотором БМП. На бэху, словно на маршрутку, загрузились не только они, но и ребята соседних подразделений.

Механик-водитель врубил первую передачу, и с лёгким рывком машина тронулась. Все вцепились друг в друга, чтобы не свалиться. Дорога из деревни вела вдоль лесного массива, через изрытое воронками от снарядов поле. Открытое пространство бэха проскочила быстро. Впереди замаячил лес, обозначенный на карте «Сердце». Инженерным БАТом прямо через поваленные деревья была пробита дорога. В лесу среди воронок, раздробленных деревьев, щепок, грязи стояла сгоревшая техника, валялись неразорвавшиеся снаряды и ящики из-под них, везде мусор и разлагающиеся трупы людей, над которыми вился рой мух. Запах стоял страшный. Это был запах смерти и войны.

От всего увиденного внутри скручивалось в жгучий комок жуткое чувство опасности и нереальности окружающего, словно они смотрели фильм ужасов.

БМП резко затормозила на повороте.

– Ваша остановка, разведка! – крикнул механик-водитель. Группа Анны спрыгнула с машины, а бэха, громко гудя, поехала дальше. Бойцы встали в боевой порядок и, глядя под ноги, чтобы не наступить на мину-лепесток, двинулись вглубь территории. Позиция роты разведки располагалась в низине лесного массива, в бывшем опорном пункте ВСУ, метрах в восьмистах от поворота. На одном из склонов были вырыты блиндажи, укрытые брёвнами в три наката и засыпанные землёй. На точке их уже ждали. Наклонив голову, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, Анна зашёл в блиндаж. Из-за стола, сколоченного из досок от снарядных ящиков, поднялся командир роты Дозор.

Они долго обнимались, хлопали друг друга по спине.

– Это надо – встретиться в окопах Украины! – глядя на Женьку сияющими глазами, радостно приговаривал Анна.

– Где мы с тобой только не были! А ты заматерел, усы отпустил, и иней на висках уже пробился, – разглядывая друга, приговаривал тот. – Ну, проходи, чаю попьём, поговорим.

Он поставил на газовую плиту чайник, достал кружки, галеты, повидло, шоколад из сухпайка.

– Как тут у вас? – спросил Анна, устраиваясь за столом.

– Да всяко. Напротив нас стоит украинская 95-я отдельная десантно-штурмовая бригада, усиленная танками. По некоторым данным, они тренировались по стандартам НАТО и считаются одной из лучших частей ВСУ, поэтому недооценивать их не стоит.

– Кроме того, что их натовцы обучали, что ещё?

– Борзые они, Тимур. Элитой себя считают. Мозги у них напрочь перепрошиты. Так называемые истинные украинцы.

– Типа «истинных арийцев»?

– Типа них. Отбили один из их опорников, а там убитая и изнасилованная местная жительница. Нечисть, одним словом, – разливая по кружкам чай, сказал Дозор. – Расскажи лучше, как ты сюда попал?

– Руслан наступил на «лепесток», получил ранение, я пришёл к начальнику разведки и сказал, что поеду командиром группы вместо него. Двадцатого мая по решению ротного убыл на полигон Красный Яр. Там пробыл три недели, провели боевое слаживание группы. Двадцать пятого июня прилетели в Белгород. Долго на базе не задержались. Отправили сразу на задание.

– Помощь моя нужна?

– Да вроде бы всё есть. Просто знай, что буду рядом с твоими позициями, будем работать сообща.

– Разрешите? – отодвинув полог над входом в блиндаж, вошёл среднего роста боец в маскхалате.

– Ну, вот и твой проводник прибыл. Знакомься: позывной «Чита», наш земляк из Читы, только служил в Приморье.

На точку развёртывания НП Анна взял с собой Клауса, Муху и Хана. От хозяйства Дозора до точки было недалеко, но шли минут сорок. Лес был завален минами-лепестками, и приходилось бдительно смотреть под ноги. Позиция была на окраине густого леса, в нём можно было разойтись незаметно с противником в двадцати метрах. От опушки подлеска начиналось поле, за ним снова стеной возвышался лес, в котором окопались хохлы. На НП было два окопа со щелью, примерно по одному метру глубиной, замаскированные сверху кустами и ветками деревьев. Чуть подальше, на возвышенности, находился ещё один такой же окоп, для наблюдателя. Осмотрели в бинокли округу. Хохлы вели себя как дома. Рыли окопы, траншеи. Укрепляли позиции. Анна поставил отметку на карте GPS. Теперь осталось сходить до роты, забрать имущество, людей и вернуться на НП.

Обратно решили идти по дороге, пробитой БАТом. Здесь путь был короче, километра полтора. Не дойдя до поворота, на котором высаживались утром, услышали гудение бэхи, которая всех развезла и на полном ходу летела на базу в Долгенькое. Едва она пронеслась мимо, как раздался свист снаряда. Арта ложилась на дорогу. Механик-водитель не зря так спешил – вероятно, для хохлов бэха была постоянной целью. Взрывы снарядов начали приближаться к повороту дороги, на котором стояла группа Анны. Они бегом рванули оттуда, и, к счастью, на пути попалась глубокая воронка, от 152-миллиметрового снаряда. Все четверо прыгнули в неё и прижались ко дну импровизированного окопа. Минут пятнадцать арта полоскала дорогу и поворот. Осколки летели над головой, перебивая ветки и толстые стволы деревьев. Во рту от страха было сухо и горько, а по спине стекал холодный пот. Как только стихло, рывком выбрались на тропинку и пошли к Дозору.

– Я услышал обстрел и весь испереживался за вас. – Ротный поджидал их у блиндажа.

– Связи нет, не мог сообщить, что живы, – хмуро ответил Анна.

– Слава Богу, всё обошлось, пошли обедать, – хлопнул его по плечу Дозор. – Я вам тут пару свободных блиндажей определил, – сказал он, пододвигая тарелку с разогретой гречневой кашей с тушёнкой. – Всем на НП вам делать нечего. Будете дежурить по очереди, по суткам.

Первым на дежурство убыл заместитель командира группы Клаус, захватив Субу и Хана. Оставшиеся разведчики разместились по двое в блиндажах. Блиндажи были маленькие, примерно два метра в длину, один в ширину, но сверху хорошо перекрыты в два наката брёвнами и землёй. Сразу определились так: один спит, второй дежурит, потом – смена. Клаус вышел на Анну, сообщил, что добрался до НП. Они определились, как будут работать, проверили связь. Утром Анна, Лис и Байкал сменили группу Клауса.

Солнце уже начало припекать. От прогретой земли шло тепло. Иногда пробегал небольшой ветерок, но ожидаемой прохлады не приносил. Пот пропитал весь камуфляж, и всё время хотелось пить, но воду расходовали экономно. Байкал ушёл на возвышенность. Анна и Лис заняли по окопу.

Их задача была засекать точки, с которых работали миномёты, ствольная артиллерия, АГС, танки. Координаты записывали в блокнот и сразу передавали Западу через связного с позывным «Марс». Однако связь часто терялась, и приходилось выжидать, когда появится снова. Хохлы обстреливали плановые цели, в которые входил и их НП. В течение дня стреляли редко: скорее всего, экономили снаряды. Регулярно стреляли ранним утром и вечером. Две-три мины – и тишина. Разведчики так и называли эти обстрелы «Доброе утро» и «Спокойной ночи».

* * *

В один из дней Дозор попросил Анну:

– Братка, останься старшим на позиции, я съезжу с тремя ребятами – помоюсь, постираюсь, людей поменяю. Завтра буду.

– Без проблем, – ответил Анна.

– У меня ребята попозже сходят, растяжки проверят, и больше задач нет.

– Твоих остаётся четверо, моих – шесть. Не переживай, справимся, – успокоил его Анна.

Вечером два бойца из группы Дозора ушли проверять растяжки… Минут через десять с их стороны послышался стрелковый бой.

– Клаус, бери троих – и на помощь! – приказал Анна.

Клаус с ребятами рванул к бойцам. Стрельба продолжалась ещё минут пять, потом наступила тишина. Связи, как обычно, не было.

Прошло минут пять, по лесу, ломая ветки, кто-то шёл прямо на них. Все насторожились. Пулемётчик из группы Дозора с позывным «Ракета» повернул ствол в направлении идущего. Заметив его напряжённое, слегка побелевшее лицо, Анна произнёс:

– Повнимательнее, Ракета, там могут выйти наши. Ждём!

Раздвинув кусты, к ним вышел Лис, нагруженный коробками с пайком.

– Еду заказывали? – спросил с широкой улыбкой.

Опешив, Анна спросил:

– Это что за фигня, Лис?

– Да ничё, командир. Немного пострелялись с хохлами, ещё и хавчик добыли, – ответил тот, вываливая коробки возле блиндажа.

Следом за Лисом к позиции вышли Клаус и Хан, оба несли на себе раненых бойцов Дозора. Аккуратно положили ребят на нары в блиндаже. Анна отметил, что жгуты наложили и перевязку сделали.

– Ранения серьёзные?

– Оба – осколками в левую ногу, кости целые, но надо отправлять на эвакуацию, – ответил командиру Клаус.

– Как всё произошло?

– Вышли проверить растяжки, которые наставили на краю леса, перекрыв вход с поля. И попали на группу хохлов. Они хотели зайти на наши позиции, – пояснил один из бойцов.

– Забрали кого-то из хохлов?

– Не знаю, мы проверять не полезли, но, думаю, двухсотые там остались, – ответил Клаус.

Разобрали пайки, выяснили, что они великобританские, Лис нашёл их в заваленном блиндаже, когда они возвращались назад. Раненых вынесли на точку эвакуации и продолжили дежурить.

* * *

Иногда на позицию приезжал заместитель начальника разведки, корректировал работу группы. Так и прошли первые пять суток на НП.

Наконец вечером поступила команда, что завтра утром группу Анны забирают. Они вышли на поворот, бэха на обратке подхватила их и повезла в Долгенькое. Анна первым делом зашёл к Западу. Доложил ему о полученных данных. Когда вышел из подвала, увидел родной бронеавтомобиль, ребята уже грузились в машину, улыбающийся Варгас поторопил его:

– Давай быстрее, командир, мы уже баню натопили.

Анна прыгнул в машину, и «Тайфун» рванул в Студенок. Только отъехав на безопасное расстояние, все выдохнули, напряжение последних дней стало отпускать. Совсем незнакомый неделю назад дом в украинском посёлке стал казаться родным. Хотелось скорее снять боевые рубахи, покрытые белыми пятнами от пота, вытрясти песок, который был повсюду. Спустя три часа, попарившись в бане, парни, расслабившись, сидели на веранде, пили чай с малиновым джемом и наслаждались тишиной. От усталости даже не хотелось говорить.

А назавтра начались будни: стирка, чистка оружия, приведение в порядок амуниции, перепроверка рюкзаков, замена батареек на тепляках, навигаторах… в общем, обычный армейский быт.

Анна писал за столом отчёты, заполнял журнал боевых действий. Накануне Ворон вызвал его на ковёр, отчитал за то, что он сделал что-то не так, как ему сказали. Но даже это не испортило хорошего настроения. Чёрт с ним! Главное – живы и здоровы ребята и задача по сбору информации выполнена. Следующее боевое задание предстояло только через пять дней.

* * *

Два дня занятий на полигоне со стрельбой из автоматов и метанием гранат были по сравнению с заданием в Долгеньком уже по кайфу. Но отдыхать долго не пришлось. После обязательной утренней пробежки группа завтракала на открытой веранде, когда у Анны прозвенел телефон.

– Капитан, срочно прибыть ко мне, – коротко приказал начальник штаба. Особо не понимая, для чего вызывает Батя, Анна сунул в карман блокнот, закинул за спину автомат и выкатил во двор велосипед.

– Командир, а с ветерком прокатиться не хочешь? – придержав руль, спросил, улыбаясь, Суба, ткнув пальцем на мопед, стоявший в тени кроны деревьев.

– Где отыскали старушку? – Анна пристроил велосипед у крыльца и подошёл к красной, с мягким кожаным сиденьем «Верховине».

Точно такой же мопед хранился на даче у его деда. Хотя краска на этом местами облупилась, выглядел он для своего возраста достаточно прилично.

– Пока мы были на задании, ребята нашли его в соседнем дворе. Думали, сломан, разобрали, посмотрели, залили бензин, и он легко завёлся.

– Класс! Теперь не придётся педалить по этой жаре, – радостно улыбнулся Анна.

Мопед завёлся с полоборота; прибавив газку, капитан вырулил на улицу и поехал в штаб.

Улицы посёлка Студенок за время их отсутствия изменились. Обстрелы долетали уже и сюда. На дороге появились новые воронки, стало больше разрушенных домов.

Возле поселковой школы, где находился штаб армии, Анна поставил мопед под большую раскидистую яблоню и наказал стоявшему у входа часовому приглядеть за техникой. Внутри здания было относительно прохладно. Длинный коридор заканчивался лестницей, ведущей в подвал. В ожидании вызова капитан прошёлся вдоль стен, разглядывая детские рисунки. Дети рисовали защитников Украины и писали о скорой победе над напавшим на их страну врагом. На бесхитростных детских рисунках отразился абсурд этого времени: чтобы остановить большую войну, разгорающуюся на Украине с четырнадцатого года, Россия нанесла упреждающий удар, и большая часть мира назвала её агрессором.

Со стороны подвала донёсся знакомый голос Бати:

– Анна, зайди.

Он зашёл на командный пункт. Длинный подвал был просушен, обшарпанные стены закрывали маскировочные сети, запитанные от генераторов лампочки теперь горели ярко. Мигали развешанные на стенах мониторы, по углам были организованны рабочие места оперативников. В центре стоял уставленный телефонами большой стол, за которым сидел начальник штаба. Он привстал, протянул капитану ладонь, Анна пожал её в ответ.

– Как дела?

– Без происшествий.

– Это хорошо! Присаживайся ближе к карте.

Анна сел у стола на табурет. Батя, поводя карандашом по карте, начал ставить ему задачу:

– В соседнем лесном массиве, который соединяется маленькой лесополосой с предыдущим местом вашей работы возле роты Дозора, вроде как поработали наши соседи, и ВСУ свои позиции оставили. Это нужно проверить.

– Какой будет порядок связи? – спросил Анна.

– Если связь есть, двигаетесь дальше. Если связи нет, дальше не ходите, – ответил начальник штаба. – Задача у вас однодневная. Завтра утром в ноль пять зайдёте, вечером в девятнадцать ноль-ноль выйдете. После работы – сразу ко мне, – добавил он.

«Если так, пойдём налегке, ничего тащить не надо – ни запас воды, ни продукты», – подумал Анна.

Батя довёл порядок взаимодействия с соседями. Анна его уже особо не слушал, определив для себя, что будет вернее уточнить обстановку на передке.

Он поднялся из подвала в коридор и увидел связиста, подключавшего телефон.

– Это что? – спросил Анна.

– Командование распорядилось поставить IP-телефон, чтобы личный состав домой звонил. Можешь домой звонить, две минуты свободно говори, потом – сброс.

– А сейчас позвонить можно?

– Конечно, звони, всё равно никого нет.

Анна набрал родителям, которых не слышал уже пару недель. Говорил коротко, по делу: «Жив, здоров, всё хорошо». Мама, конечно, разволновалась, задала миллион вопросов: «Как живёшь, что ешь, где спишь?» Мама есть мама, она всегда переживает. Потом он решил набрать сыну. Тот очень удивился, услышав отца. Они поболтали пару минут, а эмоции от услышанных родных голосов зашкаливали. Анна выскочил на улицу в хорошем настроении, завёл железного коня и поехал к своим. Первым делом рассказал про IP-телефон. Парни даже не спросили про задачу. Сказали в один голос: «На обеде доведёшь», и рванули звонить, пока не было очереди.

День прошёл в суете сборов. Вечером, когда задача до ребят была доведена, сумки и экипировка собраны, оружие обслужено, боекомплект в наличии, батарейки от радиостанций поставлены на зарядку, все расположились на веранде попить чаю.

– Сын сказал по телефону, что они с дедом ездили на Арахлей. Вода на озере, как парное молоко, – задумчиво сказал Анна, покачиваясь в кресле-качалке.

Он замолчал, окунувшись в воспоминания. В голове всплывали картинки: как он играл дома со своим пацаном и как радовался его первым шагам и успехам. Давно это было. Вспомнил, как, сойдя с борта самолета, спешил домой, вернувшись с очередной командировки. Потом развод. Долгие объяснения жены, что так она больше не может. Что его постоянно нет дома, что он вроде как есть, но его постоянно нет. Что дома он появляется как домовой – поздно приходит и рано уходит.

– Арахлей – сказка, я бы тоже сейчас там оказался, – услышал он слова Мухи.

Мечтательно глядя вдаль, словно там, за пределами террасы видел мирную, родную картину, Серёга продолжил: – Каждое лето семьёй брали палатки и ездили туда на выходные. Окуней ловили, шашлык жарили, доча моя из воды не вылезала. – Потом, погрустнев, добавил: – Жена сказала, что без меня из города никуда не выбираются и сильно скучают.

– А мне бы просто в «Аяне» посидеть, позы поесть. Вся эта пайковая жрачка так надоела, – хмуро промолвил Хан.

– Парни, а давайте, когда вернёмся с задания, позы налепим! – предложил азартно Суба.

Все его дружно поддержали и стали планировать, как это организовать.

Капитан взглянул на часы и прервал оживлённый разговор:

– Расходимся. Время уже девять часов, вам всем надо ещё выспаться.