Только что пробила полночь. В большом кабинете, обитом утрехтским бархатом, среди строгого порядка, сидел Ларейни, облокотившись на стол, и при свете свечей внимательно читал доклад Дегрэ, имеющий отношение к попытке отравить королеву. Но велико было разочарование начальника полиции: все эти доклады доказывали безрезультатность розысков.

Легкий стук в дверь прервал его работу.

Швейцар дома Ларейни, еще с заспанными глазами, вошел с докладом о Дегрэ.

Почти тотчас же в кабинет начальника полиции вошел мужчина, одетый в кафтан из грубой шерсти, вроде извозчичьего, и низко поклонился.

Ларейни не мог сдержать жеста удивления:

– Вы? В таком костюме, Дегрэ?

– Я самый, сударь, – сказал ловкий агент. – Простите, что я так явился, но торопился увидеть вас.

– Поздравляю вас, любезный Дегрэ… Вы дивно преобразились. Что нового? Говорите скорее!

– С целью следить за подъезжающими к дому на улице Борегар и согласно вашему распоряжению, я с утра сегодня бродил в этом наряде по Вилль-Нёв, когда увидел вышедшего от Вуазен мужчину, за которым поспешил проследить. Меня заинтересовали его несколько странные манеры. Он прошел на улицу Пуассоньер и продолжал свой путь чрез улицу Монторгейль, по-видимому, направляясь на рыночную площадь. Я быстро двинулся в обход так, чтобы найти его в этом месте, а также чтобы не возбудить в нем подозрений.

– Затем? – спросил Ларейни, заинтересованный этим сообщением.

Тогда агент рассказал о встрече Романи с приятелем и о том, как вошел через некоторое время после них в трактир «Золотой компас». Поведал и о том, как с помощью хитрости подслушал разговор этих людей.

– Таким образом, – прибавил он, – мне удалось собрать достаточно сведений, чтобы подтвердить мое убеждение и узнать, что одна личность из высшего общества замешана во все эти интриги.

– Без сомнения, придворная дама? – спросил Ларейни.

– Да, и согласно тому, что я понял, Вуазен должна принять эту даму сегодня вечером, в полночь…

– Сегодня в полночь! Но для чего? С какою целью?

– Не знаю, сударь, но я могу подтвердить, что эта дама явилась в назначенный час. Желая проверить точность справок, добытых хитростью, я отправился около часа тому назад на улицу Борегар, спрятался в тени дверной арки и ожидал.

– И что же вы видели?

– Едва прошло четверть часа моего дежурства, как в конце улицы, вблизи насыпи, я услышал, как остановилась карета, и вскоре заметил двух женщин под масками, направлявшихся торопливым шагом к подозрительному дому. Одна из них несколько раз постучалась, и дверь тотчас же открылась. Я не ошибся.

– Но, любезный Дегрэ, принося вам все мои поздравления за ваше старание, я не вижу причины к обвинению госпожи Вуазен и особ, которых она приняла сегодня вечером.

– Позвольте вам, сударь, заявить, что у госпожи Вуазен происходят в данный момент очень любопытные вещи… Лезаж и Романи, которым я подавал вино, говорили об этом довольно долго, чтобы пояснить мне род занятий, каким предается колдунья. Впрочем, уже давно мы следим за нею, и ее сношения с Босс и Вигурё, которые в настоящее время содержатся в Венсенском замке, укрепили мое убеждение. Верьте мне, сударь, настал час отправиться на улицу Борегар.

Ларейни задумался. Чрез минуту он спросил:

– Но знаете ли вы эту знатную даму?

Дегрэ колебался. Затем он сказал твердым голосом:

– Я ее совсем не знаю, а маска, которую она носит, мешает мне различить ее черты. Однако из того, что я схватил в разговоре Романи и Лезажа, все заставляет предполагать, что эта дама может быть маркизой Монтеспан.

Ларейни подскочил.

– Как маркиза Монтеспан?

– Ну да, именно это имя и произнес Лезаж.

– Что же, по вашему мнению, маркиза Монтеспан делала у Вуазен?

– Разве Вуазен не принимает самых важных придворных дам? Вы это знаете, сударь.

– К чему же вы ведете, наконец? – нетерпеливо спросил Ларейни.

– К тому, что я опасаюсь попасть на след гнусного заговора. Пытались отравить королеву. Однако королева не может иметь политических врагов, так как ее политическое влияние ничтожно. Я не вижу, какой иностранный двор и какой внутренний заговор могут получить выгоду от ее исчезновения с лица земли. Только личный интерес мог направить преступную руку… И я совсем не удивился бы, если бы близко стоящая к его величеству важная дама…

– Это невозможно… Такое предположение слишком смело…

– Оно позволительно, сударь, ибо вам небезызвестна дружба Вуазен с подозрительными людьми, узниками Бастилии, которых вы сами допрашивали… Не был ли «главным подстрекателем» прорицательницы один из самых скомпрометированных, кавалер Банен, которого маркиза Монтеспан хорошо знает? Затем, довольно частые путешествия Вуазен за последнее время в Сен-Жермен доказывают вероятность моего предположения…

– И вы заключаете, что маркиза?..

– Если я явился беспокоить вас в ваш дом в такой поздний час, то, значит, теперь у меня есть сильные подозрения…

– Я знаю вашу ловкость и ваш такт, Дегрэ. Уже давно вы мне предоставили доказательства этого. Но, поистине, на этот раз я опасаюсь, не слишком ли вы положились на ваши силы.

– Нет, я не ошибаюсь и умоляю вас, сударь, дать мне приказ немедленно действовать.

Начальник полиции задумался, может ли он действительно не поддаться твердым уверениям своего агента. Такое выражение искреннего убеждения, уверенность в себе и сила доводов были причиной его согласия.

– Ну, будь по-вашему, Дегрэ, – сказал он после довольно долгого молчания, – действуйте… но осторожно. И в особенности избегайте ареста знатных личностей. Нам достаточно знать их имена. Что касается Вуазен и ее сообщников, если они есть, то не колеблитесь. Вот приказ об аресте с пробелами для имен и указ о задержании. Вы отправите ваших узников в Венсен. Пройдите прямо в Шатле и потребуйте, какое вам надо, количество полицейских стражей… Ступайте!

– Ваши распоряжения, сударь, будут преданно исполнены.

* * *

Протекло немного времени с тех пор, как маркиза покинула дом прорицательницы.

Гибур и его экономка Лашанфрен, погасив восковые свечи и убрав с алтаря все принадлежности, присоединились к госпоже Вуазен и ее дочери, совершенно оправившейся от короткого обморока и ожидавшей их в зале нижнего этажа для полночной трапезы.

Они заняли места за роскошно убранным столом, как вдруг услышали смутный шепот голосов на улице. Последовали удары дверного молотка в дубовую дверь. Собравшиеся с удивлением переглянулись, а затем очень сильно побледнели.

Раздалось требование:

– Именем короля, откройте!

В зале сделалось неописанное волнение.

– Проклятие, – воскликнул обезумевший Гибур, – нам изменили! Мы не можем терять ни минуты!

Извне удвоились удары.

– Вы правы, но дверь крепка, – отвечала госпожа Вуазен, сохранившая хладнокровие. – Следуйте скорее за мною.

И, открыв дверь, которая вела в сад, она бросилась к павильону.

Гибур взял под руку Маргариту, упавшую в отчаянии и с рыданием на стул. Он потащил молодую девушку и, сопутствуемый Лашанфрен, в свою очередь, исчез во мраке аллей.

Дверь на улицу долго держалась, но наконец она поддалась после сильных толчков. Полицейские, во главе которых находился Дегрэ, вторглись в нижний зал. Почти все размахивали зажженными факелами.

– Обыскать дом сверху донизу! – распорядился Дегрэ, который теперь исполнял роль не тайного агента, а лица, действующего открыто и официально, то есть помощника прево.

Полицейские рассеялись по жилищу и по смежным пристройкам. Дегрэ с несколькими из них направился в сад и, пройдя его вдоль, достиг павильона, где произошла трагическая церемония.

На столе лежала опрокинутая чаша; кровь по каплям стекала на пол.

Дегрэ при свете дымящихся факелов кропотливо осматривал зал и, отряхивая драпировки, заметил у подножия алтаря что-то вроде пергамента, который он тотчас же схватил.

Окончив свои расследования, помощник прево думал покинуть павильон, когда один из сыщиков, осматривавший комнату, где раздевалась маркиза Монтеспан, вручил ему браслет, украшенный миниатюрой.

Дегрэ сумел скрыть чувство удовлетворения при виде этой находки.

– Теперь следует продолжить наши поиски и тщательно осмотреть главный корпус жилища.

Едва маленькая ватага ступила за порог павильона, как Дегрэ внезапно остановился.

– Что это такое? – спросил он. – Вы ничего не слышали?..

Полицейские насторожили уши. Стоны раздавались, по-видимому, из середины сада. Они направились в ту сторону.

На повороте одной аллеи, тянувшейся вдоль изгороди из кустарника, Дегрэ запнулся за нечто большое и черное.

Он наклонился и при слабом освещении факелов смог различить человеческое тело, распростертое на земле. Помощник прево тщетно пробовал допросить незнакомца. Одни стоны раздавались в ответ.

– Приблизьте факелы, – сказал тогда Дегрэ.

Один из полицейских приблизил свой факел. Помощник прево воскликнул от удивления.

– Как дворянин?! Раненый?! Придворный принца Орлеанского?! Как же он оказался в таком жалком положении?

После страшного удара Романи кавалер Люссак действительно оставался в беспамятстве.

Дегрэ вспомнил определенные приказания начальника полиции и, указав полицейским на дворянина, заметил:

– Необходимо, чтобы вы сохранили самое строгое молчание обо всем, чему будете свидетелями, и в особенности об открытиях, какие мы сделаем. Скорее карету, и пусть положат туда раненого.

– Куда его отвезти? – спросил один из полицейских.

– В Бастилию! – ответил Дегрэ, вручая агентам приказ об аресте, а сам присоединился к полицейским, вторгшимся в помещение, выходившее на улицу.

– Ну что? – спросил помощник прево, когда сыщики наконец собрались в нижнем зале.

– Мы не встретили ни одной живой души, кроме служанки, по имени Марго. Мы ее захватили в постели в маленькой комнатке последнего этажа. Прижатая к стене вопросами, она отвечала, будто не знает, что делалось ночью в доме.

– Оставим ее на мгновение, – сказал Дегрэ. – мы ее допросим позже. Поистине колдунья со своими помощниками должна иметь сношения с чертом, чтобы таким образом ускользнуть от нас. Однако мы приняли все меры предосторожности, окружив ее дом.

Было семь часов утра.

Полицейские хотели покинуть дом на улице Борегар, когда один из сыщиков прибежал к Дегрэ.

Он приблизился к своему начальнику и сказал:

– Я только что видел Вуазен…

– Что вы говорите? – сказал с удивлением помощник прево.

– Вы поручили мне, – продолжал сыщик, – внимательно исследовать всю местность Вилль-Нёв, соседствующую с церковью Добрых Вестей. Мне пришла мысль войти в эту часовню. Колокола звонили к утренней мессе… Мало-помалу набожные католики заняли места в церкви… Перед алтарем я заметил группу, которая, набожно преклонив колени, казалось, сосредоточилась в каком-то набожном созерцании… Началось пение входной молитвы. Присутствующие, по обыкновению, встали. Только люди, привлекшие мое внимание, оставались коленопреклоненными и склонившими головы. Заинтересованный, я подошел к ним… Каково же было мое удивление, когда я узнал Катерину Дезэ, которую я видел уже несколько раз во время моего обхода в квартале!

– Вот славное дельце! – воскликнул Дегрэ. – Теперь бегите предупредить королевского комиссара, Камюзе, и попросите его немедленно помочь мне произвести арест.

Полицейский пустился бежать на улицу Гро-Шенэ, расположенную по соседству, и через короткое время возвратился с королевским комиссаром, который, согласно обстоятельствам, был в сопровождении сержантов с жезлами: Буко, Жиру и Луазо. Не стараясь отгадывать, как Вуазен могла сбежать и попасть в церковь Богоматери Добрых Вестей, Дегрэ в присутствии комиссара велел охранять церковные выходы так, чтобы пресечь всякое отступление.

Один вопрос, однако, его еще смущал.

Нечего было думать произвести арест в святилище; скандал был бы слишком велик.

Служба как раз окончилась. Выход состоялся маленькими группами. Госпожа Вуазен, отделившись от Маргариты, аббата Гибура и девицы Лашанфрен, смешалась с толпой богомольцев, чтобы незаметно пройти.

Но вдруг прорицательница побледнела. Она узнала помощника прево. Несмотря на свою энергию и дерзость, она испугалась.

Призвав всю свою волю и с виду спокойная, она спускалась по ступеням паперти.

Камюзе заступил прорицательнице путь и, положив руку ей на плечо, сказал:

– Именем короля, вы арестованы!

Госпожа Вуазен вздрогнула и инстинктивно, в надежде на ниспосланную Провидением помощь, бросила взгляд вокруг. Лашанфрен, Гибур и Маргарита быстрыми шагами удалялись и исчезли на повороте улицы.

– Вы ошибаетесь, сударь, – пролепетала Вуазен.

Дегрэ, приблизившись к ней, произнес:

– Нисколько, сударыня. У меня есть указ о вашем аресте и распоряжение проводить вас в Малый Шатле[52], а оттуда в Венсен.

Среди заинтересованной толпы, которая начала прибывать, он заставил прорицательницу сесть в экипаж и занял место возле нее.

Некоторое время спустя, королевский комиссар опечатывал дом на улице Борегар и встретил там мужа Катерины, который в это утро пришел к жене. Узнав об этом аресте, Антуан Монвуазен почувствовал такой страх, что упал, пораженный апоплексическим ударом.