Когда Гущин и Мошков вышли из-за своего укрытия, расправляя онемевшие от долгого лежания ноги и руки, время уже перевалило за полдень.

– Зря только время потратили! – не глядя на старшего лейтенанта, проворчал старик после продолжительного молчания.

– Зря?.. Это почему же зря?

– Как почему? Он еще и спрашивает!.. Полдня провели, все как есть разузнали, а бандитов все равно не схватили!.. – негодующе воскликнул Мошков. – Теперь вот поищи да уличи их!.. Э, Степан Петрович! Похоже, что испугался ты! А еще начальник милиции, бывший фронтовик! Или оружия с собой не захватил, дома оставил?

– Э-эх, Афанасий Спиридонович! – в тон ему, насмешливо повторил Гущин. – Беспокойная твоя душа! И не испугался я, и оружие при мне, а все-таки по-иному решил поступить. Ты сам вот подумай, был ли смысл схватить второстепенных преступников? Мы бы этим все испортили, головка успела бы спрятаться! Нет, дедушка, в таком серьезном деле торопиться нельзя! Надо тянуть за ниточку умеючи, так, чтобы весь клубок сам собой размотался!..

– Так ты что же думаешь? – несколько даже опешил дед. – По-твоему, кроме этих бандитов на руднике и другие еще есть?

– Ты же сам слышал, они Хозяина поминали. Значит, есть у них не только помощники, но и главари! Если не на самом руднике, то где-то поблизости. Но вот – где? На этот вопрос найдут ответ более опытные люди…

– Так давай тогда, Степан Петрович, хоть эти коробки и пакеты перепрячем подальше, – кивнул Мошков на кучу хвороста, которым был завален груз. – Ведь эти проходимцы могут большой вред руднику причинить!

Но Гущин не согласился и с этим предложением.

– Этого тоже нельзя делать, чтобы раньше времени не спугнуть, Афанасий Спиридонович, – спокойно возразил он. – Когда нужно будет, их всегда сумеют задержать. Давай вот о чем договоримся… Я подумаю, что лучше сделать… Тебе же придется за грузом присмотреть. Но делай так: всех, кто бы сюда ни пришел, только запоминай, а не трогай. Да смотри, чтобы тебя самого не выследили! Сам слышал, Магда какая-то за тобой охотится.

Взглянув на помрачневшее лицо Мошкова, Гущин понял, что это предупреждение оскорбило старика до глубины души.

– Прости меня, Афанасий Спиридонович, – сказал он ласково, – нисколечко не хотел тебя я обидеть, но привычка на фронте выработалась: когда лишний раз бойца предупредишь, то и на сердце спокойнее становится! А я твою горячность знаю, потому и говорю: остерегайся!

– Ладно уж, Степан Петрович, – угрюмо ответил старик. – Обижаться я не стану, и дело сделаю… А остерегаться мне кого? Этих бандитов? Такой мрази? Да я их не только не боюсь, а плевать на них хотел!.. Мне, старику, не впервые в глаза беде глядеть…

– Мразь-то они мразь. Да мразь хитрая и ни перед чем не остановится. Так что будь начеку.

Но хотя Мошков и согласился охотно, обрадованный таким серьезным поручением, все-таки чувствовалось: он и сейчас недоволен, что не сумел убедить Гущина в необходимости перепрятать опасный груз…

Они отправились на заимку той же едва заметной тропинкой, по которой незадолго перед тем ушли Силач и Смельчак. Пройдя с километр по их следу, дед Афанасий внезапно увидел в густой траве, среди груды валунов, заросших мхом и брусничником, небольшую картонную коробочку.

– Ишь, до чего прытко бежали, – проговорил старик, остановившись и внимательно рассматривая следы. – Даже не заметили, как поклажу растеряли! Испугались они, что ли?.. Да нет, спокойно шли, друг за другом… – И, подумав немного, спросил: – А может, с целью бросили?

Гущин, внимательно осмотрев, поднял коробочку и открыл крышку. Мошков с любопытством потрогал пальцем находящуюся в ней металлическую вещь:

– Что бы это такое, Степан Петрович? Не запальная машинка, случаем?

– Нет, – задумчиво покачал головой тот, – не запальная и не адская…

– А что же?

– Не смогу ответить на твой вопрос, сам впервые вижу такую штуку. – И, спрятав коробочку в карман, Гущин добавил: – Знающие люди скажут, для чего предназначен этот аппарат!

– Пока твои умники будут думать да гадать, эти негодяи рудник на воздух подымут. А кого потом виновником назовут? Нас с тобой! И правильно назовут, потому что вовремя не задержали бандитов

– Перестань беспокоиться, Афанасий Спиридонович! Я уже объяснил тебе и сейчас повторяю: не уйдут от нас эти молодчики, слышишь, не уйдут! А этой машинкой рудник не взорвешь! Для какой цели она предназначена, пока не знаю, но в одном уверен твердо – она не для взрыва. Меня сейчас другое волнует… Придется все-таки тебе сходить за перевал и поглядеть там. Может, в самом деле самолет еще парашют бросил. Если и зря время потратишь, зато уверенность будет… Только поосторожнее.

– Правильно, правильно! – Лицо деда немного прояснилось. – Схожу и посмотрю…

Они некоторое время шли молча. Когда тропинка привела их к Безымянке, Гущин сказал:

– Ну что ж, здесь нам нужно разойтись: я зайду к тебе, возьму лошадь, а ты осмотри перевал.

Старик кивнул головой в знак согласия…

Перейдя вброд речку, старший лейтенант свернул на тропку, ведущую к заимке, а дед Афанасий постоял немного в раздумье, потом повернул вправо, к видневшимся вдали вершинам гор.

Ворота заимки Мошкова оказались запертыми, а через высокий забор Гущин не смог перебраться. Присев на завалинку, он решил ждать прихода деда, как вдруг оконная створка с треском распахнулась и показалась всклокоченная белокурая голова внука Мошкова, Николая.

– Степан Петрович, это вы? – радостно воскликнул он. – Сейчас открою. Это я запер ворота.

Когда Николай впустил его во двор, Гущин сказал:

– А я думал, что ты тоже ушел.

– Нет, я вас дожидался. Когда вы утром с дедом заходили, я встал было, дверь за вами закрючил, а сам опять прилег и уснул. Лежу и вдруг слышу стук и голос чужой… Вскочил, вышел в сени и вижу… – Глаза мальчика расширились и стали беспокойными. Его худенькое лицо еще больше побледнело. Он оглянулся по сторонам, словно опасаясь чего-то, и придвинулся ближе к Гущину.

– Ну и что же ты увидел? – понизив голос, спросил старший лейтенант, которому невольно передалось волнение мальчика.

– Вижу, стоит на крыльце женщина молодая, красивая. Кофточка на ней шелковая, зеленая-зеленая, а в руках желтая сумочка. – Николай перевел дыхание. – Стоит и все оглядывается по сторонам, как будто дожидает кого или что-то слушает…

– Что это, Коля, с тобой приключилось? – пошутил Гущин. – Ты даже не мужчины, а женщины испугался!

– Да нет, Степан Петрович, я тогда еще нисколечко не испугался, а только потом… Попросила она воды, зашла в дом и так внимательно оглядела кухню и комнату. Потом спросила, не заезжал ли сегодня к нам кто-нибудь с рудника? Я сказал, что у нас давно никого не было, а дедушка ушел в тайгу. Тогда она достала из сумочки две конфетки в цветных бумажках и дала мне. Вон они на столе лежат. «Это, – говорит, – вечером, как дед вернется, чай пить будете, одну сам съешь, а вторую дедушке дай, пусть и он попробует!» Улыбнулась и ушла, а мне что-то так страшно стало. Я скорее ворота на запор… А конфет ее я есть не стану… И дедушке не дам.

Гущин подошел к столу и, разглядывая конфеты, одобрительно сказал:

– Правильно сделал, что не стал есть. Ты ведь не знаешь, что это за женщина и зачем она заходила. Эти конфеты я возьму с собой, а тебе вместо них другие привезу. Ну как, согласен?

– Согласен. Мне ее конфет не надо!.. Сама улыбается, а глаза у нее злые-презлые, – быстро проговорил Николай и опять оглянулся на раскрытое окно. Придвинувшись совсем близко к Гущину, он полушёпотом добавил: – Я вам еще не все рассказал…

– Давай говори, да не спеши…

– Вон видите ту рябину, рядом с высокой елкой? Видите? – Он взял Гущина за руку и подвел к окну.

– Вижу.

– Ну, так вот… Когда она вышла со двора, то поглядела во все стороны, вынула из сумочки белый платок и начала им обмахиваться, будто мошку отгоняет… А мошки сегодня совсем не было. Пошла она по тропинке и все время платком машет… Тут из-за рябины вышло двое мужчин – один в брезентовой куртке и в кепке, а другой – повыше его ростом, в зеленой майке. Постояли немного и пошли за этой женщиной, только близко к ней не подходили. Так все трое и ушли…

– Вон какой ты наблюдательный, оказывается, – похвалил Гущин и еще раз взглянул на разросшийся куст рябины. – Молодец, Коля! Хороший охотник из тебя выйдет. Знаешь что, ты дедушке про этот случай не говори, не надо его тревожить! А я тебе одно задание дам, хочешь?

– Какое? – насторожился мальчуган.

– Если ты эту женщину встретишь еще раз, узнаешь её?

– Узнаю, Степан Петрович.

– А если она будет в другом наряде?

– Все равно узнаю!

– Сходи тогда сегодня вечером на рудник, в клуб. Кино посмотришь и, может быть, эту женщину встретишь. Но не вздумай заговорить с ней. Ты только издали погляди, что она будет делать.

– А потом что сделать, если увижу?

– Придешь ко мне и все расскажешь. Понял?

Николай утвердительно кивнул и гордо улыбнулся от сознания важности доверенного ему дела.

От заимки Гущин поехал не прямо на рудник, а через лес направился к Лысой горе, видневшейся вдали. Сделав большой круг, он спустился к шоссейной дороге почти у того места, где утром встретился с Мошковым. Отсюда повернул в сторону рудника, как будто возвращаясь из города. Он не спеша проехал рабочий поселок и направился к горному цеху. Остановившись возле каменного здания, Гущин спрыгнул с седла, привязал коня к изгороди и вошел в сапожную мастерскую.

– К вам за помощью, – сказал старший лейтенант, поздоровавшись. – Дня не проходил по городским мостовым, а уже все набойки посбивал. Вот посмотрите, что делается!

Пожилой сапожник Оконников, с которым до этого Гущин встречался несколько раз, мельком взглянул на его сапоги и сказал:

– Этому горю помочь легко, только за красоту не ручаюсь. – И кивнув на банку, наполненную короткими гвоздями с четырехгранными выпуклыми шляпками, добавил: – Если не будете возражать, вот этими гвоздями и подобьем вам набойки. За прочность могу поручиться, на целый год хватит!

Степан Петрович согласился, подумав: «Прав дед Мошков, ясно, что один из этих бандитов работает в горном цехе».

На отпечатке следа обуви, который он сфотографировал на берегу Безымянки, был виден ясный оттиск точно таких гвоздей. Теперь надо отыскать хозяина обуви, узнать, кто он такой, но это не так-то легко, хотя фотография и поможет опознать его!

Послав в город нарочного и получив по телефону приказ представить срочное донесение о событиях минувшего дня, Гущин немедленно занялся составлением докладной записки, но все это время его не покидала мысль о том, что он в прошлом не только встречал Смельчака, но и разговаривал с ним. Но где, когда, этого старший лейтенант никак не мог воскресить в памяти. Досадливо поморщившись, он закурил новую папиросу и стал прохаживаться по ковровой дорожке, устилавшей пол кабинета.

Уже стемнело. Росшие под окном деревья потеряли четкость очертаний и точно растворились в ночи. Яркие звезды загорелись в небе.

Гущин остановился возле окна и, глядя на полосы света, падающие из окон домов на широкую улицу, напряженно думал, восстанавливая все подробности насыщенного такими волнующими событиями дня.

Сколько времени простоял Гущин перед раскрытым окном, он не смог бы сказать. Но за это время старший лейтенант сумел все же привести в порядок воспоминания, связанные с человеком, которого сегодня сфотографировал в лесу. Гущин ясно вспомнил, где и когда раньше встречал он человека, на которого так похож Смельчак.