– Знаешь, Рома, я уже одурела в кабинетных стенах, пойдем прогуляемся, здесь рядом что-то типа парка, – предложила Вера, и Дорогин согласно кивнул.

Действительно не мешало бы голову малость проветрить, потому как от всевозможной разрозненной информации было ощущение, словно в эту самую голову кучу мусора нанесло.

В парке не было аттракционов, беседок и прочих завлекаловок, да и людей не было, но дорожки имелись, а кое-где даже скамейки. И повсюду желто-красно-бурые листья в соседстве с хвойной зеленью. И воздух – прохладная, но не холодная свежесть. И – тишина. Красиво и умиротворяюще. В городе такого Роман не замечал, впрочем, он давно не гулял в парках.

Какое-то время шли молча, потом в кармане у Грозновой пискнуло, она вытащила телефон.

– Сообщение от Морковина. Извиняется за задержку информации, его по-прежнему грузит генерал, думал освободиться раньше, но пока не получается.

– А кому-то другому наш Тимур поручать не захотел. Я имею в виду, что, когда с тобой работает, предпочитает сам, все сам, – усмехнулся Дорогин.

– Если есть такая возможность.

– Ну да, когда нет команды «Срочно. Сверхсрочно».

– Вот именно, – подтвердила Вера. – И одну вроде как ценную информацию Тимур дал. В тот вечер, когда Марычева убили, ему кто-то звонил в двадцать три восемнадцать, рядом со спорткомплексом, звонок длился буквально несколько секунд. А накануне этот же неизвестный разговаривал с Марычевым около десяти минут в районе половины второго дня, причем из города.

– Так ты чего молчала-то?! Это же сейчас самое ценное! – поразился Роман.

– Исключительно ценное. Только… сомнительное. И знаешь почему?

– Пока не знаю. – Роман подумал, что, кажется, Грознова заразилась от Морковина любовью превращать обычную информацию в занимательный рассказ.

– На данный момент наиболее очевидно, что оба звонка сделал гость, он же убийца. И прямо-таки указатель выставлен: человек приехал из города. Там его и надо искать. Однако… Даже дети и старики знают про биллинг. Гость же связывался с Марычевым по обычной телефонной линии, хотя есть масса других способов, чтобы не засветиться. Причем первый раз он звонил, когда Марычев был в городе.

– Вполне вероятно, гость изначально не планировал убивать, а потому и не прятался, – предположил Дорогин.

– Допустим, – согласилась Вера. – Тогда почему в телефоне была незарегистрированная симка? Почему телефон был отключен и включался только дважды, чтобы дозвониться до Марычева, а потом трубку, как считает Морковин, вообще уничтожили?

– Во как?!

– Именно. Идем дальше. Из чего мы можем сделать вывод, что гость не собирался убивать? Из того, что он воспользовался первым, подвернувшимся под руку, – гантелью. Но удар был нанесен один и довольно точно в висок. Да, чуть под углом, однако это вполне объяснимо: Марычев в последний момент дернул головой. Легко ли вот так с ходу попасть в висок?

– Не исключена случайность.

– Допустим, – вновь согласилась Грознова. – Однако что делает потом убийца? Заходит в тренерскую, открывает шкафчик, где торчит ключ, берет футболку Марычева и не только обтирает то место гантели, за которое брался, но и все, на чем мог оставить следы. При этом забирает футболку и бахилы с собой, полицейские нигде их не нашли.

– То есть ты полагаешь, кто-то водит нас за нос, – не столько спросил, сколько констатировал Дорогин.

– Очень похоже.

– Ну да… – Роман поддел ногой ворох сухих листьев, которые картинно разлетелись по сторонам, обнажив проплешины темной земли и вызвав вполне конкретную ассоциацию. – Нам суют под нос картинку с убийцей-дилетантом, который приехал из города, а под ней скрывается умный профессионал. Он шел в тренажерный зал, точно зная, что там найдутся гантели или нечто соответствующее. Хотя у него наверняка было припасено и что-то другое, более надежное для убийства, но это на самый крайний случай.

– Правда, есть и другой вариант, – задумчиво произнесла Вера. – Убийца действительно из города, но обставил все так, чтобы мы усомнились и повернули в другую сторону, то есть стали искать в Кураевске. Но здесь опять возникают странности. Марычев очень хорошо знал своего гостя, в том числе его гастрономические вкусы, недаром купил зеленые оливки и виски. Он был рад этому гостю, не пожалел денег на дорогой виски. Но почему встречу назначил в тренажерном зале, а не у себя дома, зачем такие сложности? Марычев явно заранее ничего не планировал. Когда гость ему позвонил, Виктор был в городе, у него уже был ключ от запасного входа. Но ведь Возницын мог на следующий день ключ забрать, просто забыл. И где бы встречались? И кому такая секретность была нужна – Виктору или гостю? Еще одна странность: Марычев не выставил заранее на стол свои угощенья, хотя в принципе времени ему бы хватило. Почему?

– Потому что не был уверен в исходе встречи, – сообразил Роман.

– Вот именно. То есть он, конечно, надеялся на благополучный результат, но вполне допускал, что этот результат будет отрицательным. Правда, вряд ли предполагал, что до такой степени.

– Ну да, никаких следов борьбы. И ничего вроде убийца не искал и не взял, кроме майки. А ты напрочь исключаешь этого бывшего друга Марычева и его любовницу?

– У меня нет никаких оснований их подозревать, – покачала головой Вера. – Михалева в тот вечер была в своем спа-отеле. Наверняка найдутся свидетели, и пусть даже в корпусе нет видеокамер, на территории они точно есть. Но самое главное – мотив. Он какой? Даже аферу с тренажерами тут к делу не пришьешь. Пострадавший в первую очередь вообще Возницын, а Михалева узнала об этом от нас, и, уверена, она с этим сурово разберется. Кстати, теперь понятно, откуда у Марычева пятьдесят тысяч рублей, которые мы у него дома нашли. Видимо, его тайная прибыль. Нет, Михалева здесь ни к какому боку не приплетается. У Дениса Буша стопроцентного алиби, может, и нет, но и мотива не вижу. Ну да, он мне прямо заявил: хочет, чтобы мы не нашли убийцу. Но это же не значит, что он сам убил. Причем спустя два с половиной года. Нет, ни на Михалеву, ни на Буша время пока тратить не будем.

– Ну а может, все-таки Дымарцев? – предположил Роман.

– И у него, и у Иноземцева стопроцентное алиби, проверено. Они действительно были в бильярдном клубе, есть свидетели, есть записи камер. Нанимать киллера он бы тоже не стал. И не потому, что считает: как бы ни был осторожен, все равно рискуешь попасть кому-нибудь на крючок. А потому, что Марычев прекрасно знал своего будущего убийцу. Получается, у Дымарцева киллер и приятель Марычева – два в одном флаконе? А потом опять же: какой мотив? Отомстить? Ну так Дымарцев считает, что бывший зять сам себе отомстил: по собственной инициативе превратился из принца в нищего.

– А если в этом как-то замешаны дочка и теща?

– А-а-а… – отмахнулась Вера. – Дочка недавно выписалась из клиники неврозов, отец разрешил допуск к ее медкарте, там действительно все было очень серьезно. Теще за семьдесят, и у нее одна забота – внучку на ноги поставить. В общем, этим двум не до того, чтобы с Марычевым счеты сводить. Причем спустя два с половиной года. Опять же, что за фото Марычев держал в руках? Зачем он надел цепочку, которую сроду на работе не носил и явно принес заранее из дома, зато кольцо, которое не снимал, припрятал в столе? И вообще, – произнесла с досадой, – у нас куча вопросов, но нет ни одного ответа. И Гаврилин с Морковиным пока помалкивают.

И в этот момент зазвонил телефон.

– Ага, один услышал призыв! Паша, я уж думала, ты обо мне забыл. Дорогин вот рядом, тоже по тебе соскучился.

Вероятно, Гаврилин в ответ что-то сострил, потому как Вера хохотнула и принялась озираться. Роман тоже повертел головой: нигде, даже в отдалении никого постороннего не было видно, зато метрах в десяти стояла скамейка.

– Я сейчас включу громкую связь, чтобы и Роман слышал, – сказала Вера и двинулась в сторону скамейки, куда она и Дорогин сели буквально плечо к плечу, при этом на всякий случай уменьшив звук.

– Значит, так. Отчет я пришлю, но сейчас словесно основное, – сообщил Гаврилин. – Первое. Преступник действительно мало к чему успел прикоснуться, а там, где мог наследить, все тщательно за собой затер футболкой Марычева. Второе. На звеньях от цепочки только кровь и эпителий Марычева. Третье. Я еще раз внимательно изучил фрагмент фотографии, который Марычев в кулаке зажал. Думаю, на фрагменте заснята часть человеческой кожи, на которой – опять-таки часть чего-то овального, густого синего цвета, с белым ободком, но не ровным, а слегка волнистым. Что это такое, понять не могу, но тебе, Вера, увеличенный снимок пришлю.

– И на фото ДНК женщины, – напомнила Вера.

– Причем молодой, – уточнил Гаврилин.

– А анализ ДНК волос из машины ты получил?

– Да. И это четвертое и самое любопытное.

Роман подумал, что в этом самом месте Тимур Морковин, любитель живописаний, наверняка бы выдержал эффектную паузу, но любитель конкретики Павел Гаврилин продолжил, словно это «любопытное» было всего лишь поводом для размышления, но не удивления:

– Значит, волосы, которые я нашел в разбитой машине, не крашеные, принадлежат натуральной брюнетке, опять-таки молодой женщине. Но с женщиной, которая трогала фото, она не имеет ничего общего. Зато это та самая женщина, чья кровь осталась на кольце.

– Спасибо, Паша, – сказала Вера.

– Не за что, – ответил тот и отключился.

– Занятно… – пробормотал Роман и уставился на Веру, которая в свою очередь уставилась на возвышающуюся напротив елку, словно пытаясь подсчитать число растущих на ней иголок. – Значит, женщина, которая оставила кровь на кольце, была в машине Марычева. Но разве она могла убить? Кольцо-то лежало в столе, а Гаврилин уверен, что убийца стол не трогал и в ящик не залезал. И на обрывке фото другая ДНК.

Вера перестала рассматривать елку и перевела взгляд на Дорогина.

– В принципе ты прав. Но эта кровь появилась перед самым приходом гостя. И Марычев, возможно, просто не заметил, крови-то совсем мало, иначе вымыл бы руки и все смыл. А он снял кольцо и положил в ящик.

– Хочешь Добрецову передать? Ему подсказка, кто машину разбил? – спросил Роман.

– Не хочу. Потому что разбитая машина и убийство могут быть связаны. И этот врач… Боровков… со своим спаленным домом, может, не зря боится… А женщина в одиночку не могла дотолкать и скинуть с обрыва машину. И дом не в одиночку подожгла. Был сообщник. Или сообщники…

– Но мы же не проверим у всех молодых женщин Кураевска ДНК…

– Не проверим… – подтвердила Вера и вновь уставилась на елку.

Роман проследил за Вериным взглядом: а что, красивая, небось много лет здесь стоит, никакие холода ей не страшны, а рядом две березы-неженки, а потому наполовину облетевшие. Дунул ветер, березы качнулись, ветками коснулись еловых лап, и тут же, не удержавшись, полетела на землю россыпь желтых листьев. От вида этих листьев, не выдержавших соприкосновения с вечнозеленой соседкой, у Дорогина вдруг что-то щелкнуло в голове.

– А может, Надежда эта… Кайгородова… не просто с Виктором поругалась из-за Филиной? – предположил Роман. – Она ведь тебе, Вера, сказала, что типа словесно вдарила Виктору за его хамство, и все. А может, она его ну так… на эмоциях… реально ударить попыталась, а он ее оттолкнул, ну и задел кольцом?

Вера резко оторвала взгляд от елки, уставилась на Дорогина, но как-то так, словно он был стеной с надписью, которую непременно следовало прочесть.

– А ты знаешь, Рома, может, ты и прав. Я ведь видела у Кайгородовой царапину на руке и даже ее спросила… А она ответила, дескать, о ветку поцарапалась… И вообще… Вот вчера у бабушки ее, Вельяминовой, вечерний совет собрался, я решила, что они обсуждают мою беседу с Надеждой, все-таки она плотно работала с Марычевым и почти последняя видела его живым. Но с чего вдруг так всполошились? И что за компания такая? Ну ладно, бабушка с внучкой – понятно. А Каблукова? Она у Вельяминовой училась, как и Егорыч, который муж своей жены, хотя на вечерних посиделках его не было, продолжает с бывшей учительницей дружить? А Родионова не из Кураевска, но она медсестра, так что знакома, наверное, по линии болезней. И тоже среди близких? Причем Вельяминова скомандовала, и Родионова, вся из себя уставшая, понеслась на зов. Причем перед тобой, Рома, явно таилась.

– И Каблукова, когда возвращалась, попыталась пройти мимо гостевого дома так, чтобы не попасть на камеры, – напомнил Дорогин.

– Вот именно. Я общалась с Кайгородовой. Ты общался с Родионовой. Мы оба общались с Каблуковыми. Но мы не общались с самой Вельяминовой. И явно именно она собрала не просто вечерний совет, а тайный совет. С какой стати?

– Думаю, Надежда далеко не все тебе рассказала, – предположил Роман.

– Я тоже так думаю, – согласилась Вера. – А еще я думаю, что если кровь на кольце и соответственно волосы в машине Марычева оставила Кайгородова, то все эти странные истории… и с разбитой машиной, и с винным магазином, и с домом хирурга могут быть связаны.

– Ну, с машиной понятно. А при чем здесь магазин и дом? – усомнился Дорогин. – Или… – сообразил он, – ты подозреваешь, что эти тетеньки и есть неуловимые мстители, которыми ты так взбудоражила полковника Добрецова?

– Подозреваю, – кивнула следователь Грознова, профессионально привыкшая подозревать.

Роман хмыкнул. Да уж, еще та компания мстителей! Молодая учителка и по совместительству тренерша красивых тел. Медсестра в возрасте под пятьдесят. Начальница гостинички за пятьдесят. И во главе вся из себя правильная бабка. Ну, может, еще для мужского духа Егорыч, хотя это и не очевидно.

– Ты считаешь, этого не может быть? – уловила иронию Вера. – Биться об заклад не стану. Но есть некие общие моменты. Погром магазина летом прошлого года. Даже полиция предполагает, что кто-то отомстил Рябухиной за продажу спиртного подросткам, особенно когда ребята попали в больницу. Кто был особо в курсе ситуации с детьми? Вельяминова, которая еще работала в школе. А кто еще? Наверняка медсестра Родионова. Идем дальше – дом врача. За что спалили дом, мы не знаем. Но Боровков заведует отделением, где работает Родионова. И этот дом почти напротив от дома, где живут Вельяминова с Кайгородовой. Дальше – машина Марычева, которая ночью стояла возле дома, где к тому же живет Родионова. За что ее разбили, мы опять-таки понятия не имеем. Однако… у санитарки Хлебовой травят кота с собакой, и та от горя поступает в больницу с тяжелым инфарктом. При этом известно, что собака лаяла на Марычева, а многие считали, что собака лаяла только на плохих людей.

– Ну, это уже шито белыми нитками, – воспротивился Дорогин. – Ты хочешь сказать, что Марычев разозлился на собачьего разоблачителя, потравил его, а заодно и кота, и за это ему раздолбали машину?

– Да, версия сомнительная, – признала Вера. – Но согласись, все опять крутится вокруг больницы и вокруг Родионовой.

– А ДНК на кольце и на сиденье машины – молодой женщины, – напомнил Роман.

– Поэтому делаем следующее. – Вера посмотрела на часы. – Сейчас пойдем в гостиницу и поедим. Ты как следует утеплишься, и мы вернемся в РОВД. Я вызову Кайгородову, и мы с тобой еще раз с ней побеседуем. После ты метнешься к дому Вельяминовой и займешь наблюдательный пост. К сожалению, невозможно поставить прослушку, но ты посмотришь, соберет ли Наталья Георгиевна свой тайный совет. И если соберет, дождешься, когда они разойдутся, а потом будем думать, что дальше.

* * *

На сей раз на звонок Надежда Кайгородова откликнулась почти сразу. На слова следователя о необходимости новой встречи отреагировала напряженно, что чувствовалось даже по телефону. На Дорогина, занявшего место в углу кабинета, покосилась с опаской. Роман отметил: натренированное тело, вероятно, позволяло тренерше держать ровную уверенную осанку, однако же ее лицо явно выдавало нервозность.

– Надежда Алексеевна, я вызвала вас по причине вновь открывшихся обстоятельств. – Грознова намеренно выбрала тон не злого, но строгого и все знающего следователя. – Вчера вы мне сообщили, что у вас с Марычевым вышел конфликт из-за Филиной.

– Да, я ему высказала… – пробормотала Кайгородова.

– А где вы поцарапали руку? – перебила следователь.

– Что?.. – Надежда почти инстинктивно одернула рукав свитера. – О ветку, кажется…

– Ничего подобного. Вы оцарапались о кольцо Марычева. На кольце осталась ваша кровь. Наша экспертиза достоверно доказала.

Это была ложь, замешанная на предположениях, но она сработала. Кайгородова вдруг покраснела, причем так явственно, что Дорогину даже стало смешно: ну надо же, какая прямо-таки девчачья реакция.

– Ну да… так получилось… – принялась оправдываться Надежда. – Я на Виктора стала ругаться и даже руками замахала, а он мою руку перехватил, и случайно… Нет-нет, мы не дрались, что вы! Я даже не сразу заметила…

– А почему соврали про ветку? – вновь перебила следователь.

Кайгородова вздохнула:

– Я побоялась, что вы можете подумать, будто мы поругались, а я потом его убила. А я не убивала! Нет-нет! Я сразу домой ушла!

– Допустим… – сказала Грознова многозначительно. – А что вы знаете про машину Марычева?

– Какую машину? – напряженным голосом спросила Надежда.

– Ту самую, которую разбили летом. Угнали от дома и сбросили в реку на бетонные блоки.

Кайгородова часто-часто заморгала, и Дорогин вновь мысленно усмехнулся: нет, не актриса… и даже захудалого театра.

– Вы видели эту машину?

– Я… не помню…

– А тогда объясните, пожалуйста, как ваши волосы могли там оказаться?

Кайгородова еще больше выпрямилась на стуле и стала походить на замершего в испуге суслика.

– Поясняю, – иезуитским тоном продолжила Грознова. – Единственное, что уцелело от машины – водительское кресло. Так вот там были найдены волосы. И экспертиза показала, что они – ваши.

Это тоже была ложь, но на Кайгородову она подействовала стопроцентно.

– Мне кажется… ну да… Виктор подъезжал к спорткомплексу… – заговорила она взволнованно. – Ну да… подъезжал… а я вышла проветриться… у меня занятия были… Ну да… он показывал машину и дал в ней посидеть… хвастался, наверное…

«Вот сейчас ее Вера додавит», – подумал Дорогин, но Кайгородова вдруг вся подобралась, вздернула подбородок, сверкнула глазами и стала напоминать уже не испуганного суслика, а стойкого оловянного солдатика.

– Кстати, что вы знаете про погром в магазине «Градус» больше года назад и про поджог дома хирурга Боровкова весной нынешнего года?

– Я?.. Ничего не знаю… Я только слышала… про магазин… А дом, который сгорел, напротив нашего дома, мы с бабушкой видели пожар… – Стойкий оловянный солдатик вновь превратился в суслика.

– Неужели? – многозначительно произнесла Вера. – Ну ладно. Пока вы свободны. Но у нас с вами еще предстоит разговор, – пообещала она.

– До свидания, – напряженным голосом отозвалась Надежда и буквально выскочила из кабинета.

– Может, надо было попытаться ее додавить? – сказал Роман, когда дверь в кабинет закрылась, но Вера покривилась:

– Вряд ли бы получилось. Кровь на кольце она признала. Для нас ясно, что и волосы ее. Но ты видел, как она быстро сориентировалась? Она точно помнила, что в тот день работала, и это была суббота. Но она наверняка знает, что записи видеокамер так долго не хранятся, а потому мы не сможем доказать, что Марычев не подъезжал к спорткомплексу. И будет стоять на своем. Что мы здесь сделаем? Ни-че-го. Опять же сама машина нас не интересует, но нас интересует, есть ли здесь связь с убийством Марычева. Вряд ли Кайгородова была тем самым гостем, которого Марычев ждал, но всю эту операцию с машиной она в одиночку бы не провернула. А потому, Рома, дуй по разведанному маршруту к Вельяминовой. Посиди в засаде, понаблюдай, соберет ли она свой тайный совет. Особенно с учетом того, что мы явно встревожили Надежду расспросами про магазин и соседский дом.

…На сей раз Роман холода не чувствовал – все-таки утеплился основательно. Правда, на исходе часа ожидания начал малость напрягаться: ситуации неопределенности он не любил, а мастером слежки себя не считал. И тут они появились – с разных сторон, но почти одновременно: сначала Родионова, а следом Каблуковы, причем и Зоя Юрьевна, и Егорыч. К предусмотрительно не запертой калитке подошли вместе, миновали палисадник и позвонили в дверь, которая почти тут же открылась, пропуская компанию внутрь.

«Собрались все, в том числе Егорыч», – набрал Роман сообщение и отослал Вере.

«Наблюдай, пока не разойдутся», – получил он ответ.

Дорогин подумал, что хорошо бы послушать, о чем разговоры разговаривают, прикинул, можно ли подобраться к освещенному, но плотно зашторенному окну (благо калитку не заперли), с сожалением признал бессмысленность собственных намерений – вот если бы было лето да окно открытое, тогда бы шанс имелся, хотя вряд ли Вельяминова позволила подобную неосторожность.

Через полтора часа Роман заподозрил, что вся компания вознамерилась остаться здесь ночевать, и тут он увидел коренастого мужчину, решительно шагающего по безлюдной улице. Мужчина подошел к дому, распахнул калитку и поднялся на крыльцо.

«Вот это да!» – изумился Роман и быстро набрал в телефоне: «К ним явился Добрецов».