Считаю уместным дать небольшое пояснение и открыть секрет папиного назначения на Западный фронт, а перед этим – на Дальний Восток. Вот что рассказал отцу Борис Михайлович Шапошников, который дней восемь жил на Западном фронте, изучая войну. В то время он был членом Ставки ВГК, начальником штаба главкома Западного направления, а с 29 июля – начальником Генштаба РККА.

«Предполагалось, что если возникнет война, то она развернется одновременно на два фронта. На Западе и на Востоке. Вот с этим предположением и расстанавливались кадры старшего командного состава. Вы были посланы на Дальний Восток, на главное стратегическое направление, на должность командующего 1-й Отдельной Краснознаменной армией. Но как вам известно, японцы не вступили вместе с немцами, тогда встал вопрос о переброске вас на Запад. Я хочу открыть занавеску и показать причины вашего назначения на Восток и на Запад.

Так вот, голубчик мой, на больших сборах высшего генералитета, которые состоялись в декабре 1940 года, мы проводили ряд крупных учебно-оперативных мероприятий по подготовке и изучению командных кадров. На этих сборах вы, Андрей Иванович, показали себя с положительной стороны на военных играх, решая умело очень сложные оперативные задачи, но главное, голубчик мой, вот что. Вы были, как помнится, в моей группе, когда решали оперативно-стратегические летучки. Они проводились специально с целью изучения командного состава, их подготовки по оперативному искусству и стратегии, они решались в ограниченные по времени сроки, сугубо самостоятельно, не допускалось общение с другими лицами и никаких консультаций от руководителя.

Так вот, голубчик мой, из трех групп, которые решали эти летучки, лучшими решениями и более грамотными были ваши решения и на это обстоятельство обратили внимание все руководители: нарком, его заместители и Генеральный штаб. Потом мы заглянули в ваш послужной список, откуда узнали, что вы около восьми лет командовали полком, были заместителем командира дивизии, командиром дивизии, командовали казачьим кавалерийским корпусом, мехкорпусом и всегда были на хорошем счету, а кавалерийский и мехкорпус в бытность вашего командования были лучшие по боевой подготовке, и тогда мы вас отобрали как наиболее подготовленного командира.

Вот, голубчик мой, это дело прошлое, но так было. Я рассказал вам секреты истории.

Я поблагодарил товарища Шапошникова за лестный рассказ обо мне и напомнил, что если я чего стою по своей подготовке, то и он, Борис Михайлович, в этом “повинен”, так как много уделял нам внимания, когда я учился в Академии им. Фрунзе, будучи начальником Академии».

В эту группу кроме отца входили: Жуков, Кирпонос, Павлов, Конев, Кузнецов. Накануне декабрьского совещания отец был снят с командования 3-го механизированного корпуса Белорусского военного округа (БОВО) и назначен командующим войсками Северо-Кавказского военного округа, и в течение всего совещание и сборов он считался на этой новой должности. Однако вскоре это решение было изменено. Его направили на Дальний Восток командующим 1-й Особой Краснознаменной армией с задачей создания на базе этого объединения двух мощных укрепрайонов для отражения возможной угрозы на наших восточных рубежах. Командование этой армией было, несомненно, делом более ответственным, так как она по количеству войск вдвое превышала Северо-Кавказский военный округ и, как отца предупредил нарком, должна быть готовой к развертыванию во фронт. Работа по созданию укрепрайонов предполагала выполнение задач не только сугубо военно-организационного характера, но, учитывая особенности нашего Дальнего Востока, экономических и, более того, внешнеполитических задач в этом регионе.

19, 20 и 21 июня отец должен был работать в 39-й сд, но получил неожиданное сообщение 19 июня от начальника штаба фронта Смородинова о новом назначении командующим 16[-й] армией.

Из дневника Еременко

«Это назначение было для меня неожиданным. Чем оно вызвано, мне было непонятно… На Западе назревали события войны. Заключенный на днях договор между Германией и Турцией знаменовал собой рост обострений между СССР и Германией. Подготовка к войне с Германией началась наиболее активно с марта месяца и все нарастала в апреле – мае. Производилась переброска войск на запад, создавались ударные армии и т. д. Расставлялись кадры. Этим вызвана и моя переброска. Я собирался уезжать на 16-ю армию, как вдруг получил телеграмму лаконичного содержания: “Немедленно сдать армию начальнику штаба Шелахову и прибыть в Москву. Тимошенко”… Эту телеграмму я получил 20 июня. За два дня я расстался со всеми делами, армию сдал и подготовился к отъезду, хотя мне нечего было готовить, у меня был только один чемодан. 22 июня день был выходной, да и, кроме того, я был свободный, армию сдал, поспал часов до 11, не спеша поднялся, принял душ. Поезд мой отходил в 17 часов.

В 12 часов раздался звонок по ВЧ. Я поднял трубку и ответил:

– Слушаю.

– Говорит Смородинов.

– Я слушаю Вас, Иван Васильевич, – сказал я.

– Знаешь, немцы, сволочи, бомбят наши города.

– Как бомбят? Почему бомбят? – спросил я.

– Началась война. Фашисты напали на нашу страну. В 4 часа начали они бомбить наши города и аэродромы. Соберите весь руководящий состав армии и дайте указание, чтобы все были наготове к выступлению, но не выступать до распоряжения.

– Докладываю, что я сдал армию.

– Независимо от этого соберите людей и передайте эти указания.

После этого разговора я понял, почему меня вызывают. Я немедленно собрал руководящий состав армии и передал указание начальника штаба округа. Этим и закончилась моя миссия на Дальнем Востоке».

Отец выехал в Москву поездом, но в Новосибирске пересел на специально присланный за ним самолет. Прибыв 28 июня в Москву, он получил назначение на должность командующего Западным фронтом и уже 29 июня рано утром под Могилевом в штабе фронта принял дела у генерала Павлова.

Хочу акцентировать внимание читателя на книге «Сталинград».

После выхода в свет названной книги в 1961 году отец досадовал, что ход событий в битве изложен хотя и объективно, но там многое недосказано. Он признавался, что спешил с выпуском книги, чтобы как-то остановить мутный поток извращений о Сталинградской битве. Ведь договорились до того, сетовал отец, что утверждали, будто Паулюса пленил Винокур, что главный тут Жуков, Василевский и другие. Все это не соответствовало истине. Поэтому он спешил и не доработал книгу. Кроме того, в книгу попали отдельные чужие замечания, их нужно было исправить. Мы и дополнили, и исправили, потому что в папином личном архиве есть первый авторский экземпляр без цензурных изменений.

Отец задумал переработать свой труд с учетом использования новых материалов. Обновленную книгу он предполагал назвать «Великая Сталинградская битва», понимая, что обязан со всей ответственностью написать правдивую повесть о Сталинградской битве, рассказать о ней так, как она того заслуживает, восполняя все недосказанное и убирая все неистинное.

По словам отца, «много написано о Сталинградской битве, много защищено диссертаций на эту тему, но пользы от этого книжного потока маловато. Беда в том, что во многих напечатанных изданиях допущены исторические извращения, много неправды и домыслов, многие “писатели” потеряли совесть и врут не в меру, а истинных героев замалчивают или унижают всевозможными способами; многие просто примазываются к Сталинградской славе, незаслуженно выставлял себя напоказ. Воениздат поддержал меня и включил ее в план издательства. Тема большая, книга очень ответственная. Я как командующий сначала двумя фронтами, а потом одним – Сталинградским фронтом, войска которого сыграли главную роль в разгроме немцев под Сталинградом, должен и обязан со всей ответственностью написать правдивую повесть о Сталинградской битве. Я ее уже начал, но работа большая и займет много времени. Когда я осилю ее, трудно сказать. Напрасно силятся некоторые “друзья”, пытаясь показать, что они были чуть ли не главными руководителями Сталинградской битвы. Некоторые из них, наиболее ретивые, даже документы приводят, но такие документы, которые выгодны им, хотя сами они не играли той роли, которую себе приписывают. А главные документы, которые показывают истинную историю, не приводятся вовсе, о них умалчивают».

К сожалению, отцу не хватило жизни.

Почти одновременно с книгой А.И. Еременко вышли в свет замечательные книги В.И. Чуйкова о Сталинградской битве – «180 дней в огне сражений», «Начало пути», в 1975 году – «Сражение века».

Здесь уместно рассказать про освобождение генерал-лейтенанта Лопатина от командования 62-й армией и назначении на его место В.И. Чуйкова.

Отец знал Лопатина давно, еще в мирное время и характеризовал его как способного генерала, хорошо подготовленного, энергичного, храброго. Он два раза был в подчинении отца, когда он был командующим 6-м кавалерийским корпусом и 1-й Отдельной Краснознаменной армией на Дальнем Востоке. Лопатин командовал 6-й чонгарской дивизией и корпусом соответственно. В Сталинграде он был командующим 62-й армией.

Из книги Еременко «Сталинград»

«Учитывая, что 62-я армия уже трижды попадала под удар главных сил противника, терпела, в связи с этим серьезные неудачи и под ударами его превосходящих сил отступала, я все время уделял этой армии самое пристальное внимание. Вместе со своим командным пунктом я почти постоянно находился на участке этой армии, КП которой располагался позади моего в районе высоты 102,0 (Мамаев курган); мой же был поближе к переднему краю на реке Царица. Этим я поддерживал моральный дух войск, укреплял в них веру в успех нашей борьбы за Сталинград, показывая тем самым, что штаб фронта твердо остается на месте и не собирается сдавать город. Когда же наш КП оказался под непрерывным огнем автоматчиков противника, что затрудняло подход и выход из него и вообще лишило аппарат штаба возможности работать, мы вместе с оперативной группой передвинулись на насколько сотен метров назад поближе к Волге, оставаясь при этом впереди КП 62-й армии. С генералом Лопатиным установили две линии связи: одну прямую, другую – через центральную станцию. Сам факт расположения штаба фронта (вернее, двух фронтов) на участке 62-й армии способствовал прочности и непрерывности нашей связи. Управление было повседневным и твердым, если не сказать жестким. Так длилось много дней. Мне казалось, что мы тесно связаны с 62-й армией, что я хорошо знаю ее положение, характер ее борьбы и т. д. Так оно и было. Но 6 сентября произошел случай, вероятность которого даже трудно было себе представить.

Мой приказ “Ни шагу назад!” сегодня нарушен. Соединение Штевнева отходит на три километра назад на новые позиции. Как можно отходить по приказу командарма, если Штевнев двенадцать дней готовил себе позиции?

Противник сразу воспользовался тем, что свои подготовленные позиции бросило целое отделение, и на его плечах продвинулся на 3–4-километра. Наше оперативное положение серьезно ухудшилось, так как Штевнев, находясь ранее в районе разъездов Конный и Древний Вал, занимал выгодное положение, создавая угрозу флангам противника, прорвавшимся в район Лотошанка, Рынок. Удерживая этот район, мы были близки к тому, чтобы в ближайшем будущем соединиться с войсками Сталинградского фронта, действовавшими с севера, и замкнуть кольца вокруг немецко-фашистских войск, прорвавшихся к Волге в районе Лотошанка.

И вдруг – это неожиданное, совершенно ненужное, прямо-таки вредное оставление таких важных позиций. Нам был дорог каждый метр Сталинградской земли, а тут мы вдруг отдали такой большой участок.

Я не мог примириться с подобным отношением к делу, с нарушением приказа, запрещающего отход с этого рубежа хотя бы на метр. Посоветовавшись с Н.С. Хрущевым, мы решили освободить генерала Лопатина от должности и допустить к исполнению обязанностей командующего 62-й армией начальника штаба этой армии генерал-майора Н.И. Крылова, о чем тут же было доложено в Ставку. Наше решение утвердили.

Пристально занимаясь подбором достойной кандидатуры командующего армией, я оценивал и взвешивал качества многих известных мне командармов, их заместителей, других генералов. Мой выбор пал на заместителя командующего 64-й армии генерал-лейтенанта В.И. Чуйкова Ему были свойственны многие положительные качества: решительность и твердость, смелость в принимаемых решениях и большой оперативный кругозор, высокое чувство ответственности, сознание своего долга и многое другое. По мирному времени товарищ Чуйков был хорошо мне известен, да и сам Чуйков хорошо знал меня. Кроме того, он находился недалеко и мог немедленно вступить в командование.

Конечно, в тот период у Василия Ивановича Чуйкова имелись недостатки. Он, например, с трудом соглашался с решениями высших штабов, подчас даже пренебрегал ими. Порой он выдвигал нереальные планы, несоразмерные с силами, средствами и временем, которым он располагал. Все это я знал, но все «болезни» товарища Чуйкова “лечил” легко. Это было не главным в его руководящей и военной деятельности. Да и сам он вскоре стал не только освобождаться от подобных своих слабостей и “болезней”, но и прекрасно “лечить” других.

………………

Это было 14 сентября 1942 года, именно в этот день В.И. Чуйков вступил в командование 62-й армией, которая к этому моменту уже прошла значительный боевой путь и выдержала серьезные испытания. Хорошую, закаленную в жарких боях армию получил Василий Иванович Чуйков.

Я был уверен в этом человеке. В свои 43 года он уже прошел большую и суровую школу жизни. Будучи из крестьян Тульской губернии, он с 12 лет работал по найму. В октябрьские дни 1917 года, когда ему было 17, находился в Кронштадте, вместе со своими братьями, моряками Балтийского флота, принимал активное участие в революции.

Наряду с военным опытом генерал Чуйков имел серьезную военную подготовку – окончил академию им. Фрунзе. Военную теорию хорошо подкрепил боевой практикой, так как участвовал в освобождении Западной Украины и Западной Белоруссии, командовал армией в Финскую кампанию, хорошо знал обстановку в районе Сталинграда. Он не преклонялся перед установившимися тактическими приемами ведения боя, умел в ходе борьбы извлекать уроки, т. е. обладал такими качествами, которые нужны для борьбы с сильным врагом».

В феврале 2007 года Московский городской Совет ветеранов войны провел презентацию переизданной книги «Сталинград». Все выступавшие подчеркивали, что Сталинградская битва явилась воистину звездным этапом в карьере полководца А.И. Еременко, что оборона Сталинграда целиком и полностью лежала на Еременко и что недооценка Еременко как военачальника, выдающегося полководца – это как раз придворная возня, суета, всевозможные манипуляции. Все это чувствуется до сегодняшнего дня.

Отец был направлен на Сталинградское направление недолеченный. Не было других военных, которые настаивали – я, я поеду. А он поехал на фронт и справился с задачей. Ему, конечно, помогали. Дали воздушную армию, резервы подтягивали. Обычно все командующие фронтами выполняли операционные разработки Генштаба, с коррективами, разумеется, на месте. Отец был брошен на Сталинград без какого-либо операционного плана. Это был уникальный случай. Это не была операция. Его послали с одной задачей – удержать город и не дать форсировать Волгу. Ни шагу назад, а как он будет это делать – его дело.

Отец считал, что победа на берегах Волги неразрывно связана с непреклонным мужеством и выдающимся воинским мастерством тысяч советских воинов. 183 части и соединения, участвовавших в Сталинградской битве, были преобразованы в гвардейские, 55 награждены орденами, 44 получили почетные наименования – «Сталинградских», «Донских», «Кантемировских» и других. Легендарными стали дивизии, которыми командовали А.И. Родимцев, Н.Ф. Батюк, Л.Н. Гуртьев, Л.И. Людников, командиров танковых и механизированных корпусов В.Т. Вольского, А.Г. Кравченко, П.А. Ротмистрова и других; подвиги таких воинов, как Михаил Паникахи, Илья Каплунов, снайперы Василий Зайцев, Виктор Медведев, связист М. Путилов и многих, многих других.

Командующий Сталинградским и Юго-Восточным фронтами генерал-полковник А.И. Еременко напутствует бойцов перед боем.

Сталинградский и Юго-Восточный фронты. 1942 г.

В битве на Волге были свои панфиловцы, матросовы, гастелловцы, талалихинцы. Им посвящены многие страницы в книге отца. Под его командованием у Волжской твердыни сражались соединения и части таких командармов – будущих маршалов, как В.И. Чуйков, Ф.И. Толбухин, Р.Я. Малиновский, К.С. Москаленко, генералов Л.Н. Гуртьева, Н.Ф. Батюка, А.И. Родимцева, Л.И. Людникова и других.

Победа под Сталинградом показала всему миру, что наш народ хотел и смог сохранить себя как государство. Люди ощутили такой эмоциональный подъем, такой прилив сил, такую веру в себя, что уже никто и ничто не могло их удержать. Впереди была только победа.

Об этой решающей битве еще в ее ходе слагались легенды. Здесь Юго-Восточный и Сталинградский фронты успешно осуществляли целый комплекс оборонительных операций, вошедших в историю под общим названием «Героической обороны Сталинграда».

180 дней и ночей шли бои в окрестностях и в городе. Гитлер требовал во что бы то ни стало взять и «удержать в своих руках эту крепость». Но этого не случилось!

Перед генералом Еременко стояла боевая задача, которую он как командующий старался выполнять в рамках устава, правил и законов боевого искусства. Сам продумал и внедрил в военную практику много нового. Здесь он блестяще сделал свою работу, на высоком уровне управляя войсками. Отец воспринимал войну в целом, ощущал всю стратегическую линию войны, жил духом победы, опираясь на свое понимание войны. Почти везде на фронтах провалы, а здесь впервые нашествие не только Гитлера, не только немецкого фашизма, а всей Европы (кроме немцев на нас шли и румыны, и испанцы, и венгры, и поляки, и болгары, и итальянцы, и чехи, и словаки, и боснийские мусульмане) было остановлено! Нигде не было ничего подобного: ни в Юго-Восточной Азии, ни в Африке и даже ни на втором фронте, когда высадились в Нормандии – это все вспомогательные операции. Конечно, героизм солдат – это важная и основная составляющая успеха. Однако солдаты действуют под руководством боевых командиров, а те, в свою очередь, управляются одним человеком – командующим фронтом. Ни одна из частей или подразделений (взвод, рота, батальон, дивизия) не могла вести военные действия, если не было соответствующего импульса. Это боеприпасы, питание и т. д. Никакая армия не сможет себя сохранить без подпитки. А подпитка может быть только от вышестоящей инстанции. Этой инстанцией был фронт. Он тоже не может себя обеспечить, тем не менее у фронта есть возможность перетасовывать внутренние резервы. Это как раз и есть военное искусство, потому что при наличии достаточного количества войск отражать просто. Но когда в полной мере нет этой подпитки и приходится перестраивать, – это уже другое дело, здесь срабатывает военное мышление.

Операцию по окружению и ликвидации немецко-фашистских войск под Сталинградом тремя фронтами – Сталинградским, Донским и Юго-Западным – по праву относят к шедеврам советского военного искусства, ее триумфу, «Каннам XX века».

Весь мир был восхищен победой Красной армии, ее солдат и командиров, все в один голос: это поворот, переломный момент, меч из Англии везут… Со страниц наших и зарубежных газет, по радио на весь мир звучало все только в превосходной степени в адрес Советского Союза.

Сталинград в военном отношении – это не только переломный этап в ходе военных действий. Вопрос намного глубже, шире, перспективнее. Защищая бакинские нефтепромыслы, отец, как командующий Сталинградским фронтом, выполнял не только военную задачу удержать город и не дать перерезать водную артерию. Ему выпала историческая миссия предопределения статуса России, как нефтегазовой державы. Битва за Сталинград закрепила и укрепила этот статус. В Сталинграде он стоял насмерть и вышел из подчинения многих вышестоящих начальников, взяв на себя ответственность за Россию. Мы – сегодняшняя Россия – мы все дети Сталинграда, Сталинградской битвы. Не победи мы тогда, не было бы государства, не было бы России, ничего бы не было.

Но когда в Сталинграде основное было уже сделано, когда началась обратная прокатка войны, Еременко не фигурирует. На последнем, самом эффектном этапе без предварительного обсуждения Сталин отстраняет его от командования фронтом. Сталинградский фронт переименовывают в Южный (приказ Ставки Верховного главнокомандования № 170720 от 30. 12. 43), с 1 января 43-го лучшие армии (57, 64 и 62-ю) передают в состав Донского фронта, новый фронт направляют на Кавказ через Ростов, а Донскому поручают ликвидацию Паулюса и его армии. И когда в феврале всё было кончено, Андрею Ивановичу в качестве утешительных трофеев привозят «на память» револьвер и аккордеон Паулюса! Ну не насмешка ли?

Из выступления подполковника в отставке, к.ф.н. Сидоренко Александра Андреевича.

«Если рассматривать с сегодняшней позиции Вторую мировую войну, то для Гитлера, конечно, было важно взять Москву, захватить Сталинград, но это была его не первостепенная задача. Главной задачей для Гитлера было достать топливо, а это значит выйти к берегам Каспийского моря и захватить нефтяные плантации теперешнего Азербайджана. Дело в том, что как свидетельствуют обнародованные документы, Америка и Англия, Франция меньше, не принимали решения об участии второго фронта в борьбе с фашистской армией на территории Западной Европы до исхода битвы в Сталинграде. Если бы немцы прорвали Сталинградскую оборону и перерезали бы топливные пути Каспия на Урал и в Москву, то этим был бы нанесен сокрушительный удар всей структуре советской обороны, и война была бы проиграна. Это серьезные слова, потому что (как свидетельствуют рассекреченные документы из переписки Черчилля и Рузвельта) договоренность была такой: если Гитлер прорывает оборону на Волге, Англия высаживает экспедиционный корпус в район Баку, а Америка высаживает свой экспедиционный корпус на Дальнем Востоке под предлогом якобы противодействий японским войскам.

Поэтому победа под Сталинградом, командующим фронтом которого был Андрей Иванович Еременко, это не только важнейшее событие Великой Отечественной войны, но и Второй мировой войны – этого величайшего исторического события по масштабности, по значению, по последствиям, которое произошло в течение XX века. А участники Сталинградского сражения, переломившего ход Второй мировой войны, а не только Великой Отечественной войны, являются мировыми героями, а не только героями нашей страны. Поэтому командующий фронтом Андрей Иванович Еременко, который, кстати говоря, умалчивается до сих пор, а подчас даже не упоминается во многих публикациях, фильмах, которые показывают события с той или иной масштабностью, – это генерал, тогда генерал, впоследствии Маршал, был военачальником высочайшего уровня и стратегического, и оперативного, и тактического. И в этом смысле он представляет достояние не только нашего советского прошлого, он представляет собой достояние всей мировой истории. И о нем нужно говорить как об одном из самых величайших полководцев Второй мировой войны и именно в этом качестве следует рассматривать книгу, которую мы сегодня представляем здесь.

Генерал-полковник А.И.Еременко командующий Юго-Восточным и Сталинградским фронтами.

Сталинград. 1942 г

Я не военный историк, я не изучал глубоко операции наших союзников по Второй мировой войне, но, на мой взгляд, может быть субъективный, равного Еременко в западных штабах, среди командующих фронтами, направлениями, армиями по интеллекту военному не было. Книга показывает, что Еременко, будучи командующим Сталинградским фронтом, именно своими действиями как руководитель защиты Сталинграда сумел переломить ход всей Второй мировой войны, а не только Великой Отечественной. Поэтому, когда мы предлагаем эту книгу сегодня к продаже, чтобы ей воспользовались другие поколения, я хотел бы, чтобы они помнили, что знакомятся с мемуарами величайшего полководца Второй мировой войны, а не только военачальника советского периода.

Летом 1943 года Сталин лично выезжал на фронт, на Калининский фронт именно к Еременко. Верховный сказал Андрею Ивановичу, что незачем расстраиваться по поводу того, кто завершил Сталинградскую битву, все и так понимают, что когда будут говорить Сталинград, то будут подразумевать Еременко, а когда будут говорить о Еременко, будут подразумевать Сталинград. “А то, что Вам не дали пленить Паулюса и добить окруженную группировку в Сталинграде, так ведь привязанного зайца добивать-то легко”, – знаменитые слова Иосифа Виссарионовича, дословно приводимые Еременко в различных своих публикациях, начиная с записей в его фронт дневнике.

На сегодняшний день нет ассоциации у подрастающих поколений имени Андрея Ивановича Еременко со Сталинградской битвой. А если говорить откровенно, то мы, по существу, находимся сегодня в положении, может быть, сражений на дальних подступах к Сталинграду, или уже на ближних подступах, а может быть враг уже стоит на пороге самого города. Сегодня все в мире затевается ради углеводородных ресурсов и происходящие сегодня процессы фактически воспроизводят логику трагических событий лета 1942 года. Поэтому выход, вернее вторичное издание книги “Сталинград” мы должны понимать не только как дань памяти тому событию, но и как актуальный вклад в понимание процессов мировой Истории».

Мои общения с ветеранами (не только нашими, но и чешскими), ветеранскими организациями, историками, вдумчивыми журналистами, беседы с мамой, а также мои прежние ощущения выявили то, что в истории ВОВ объективно существует предвзятость и необъективность по отношению к А.И. Еременко.

Например, оборона Москвы, взятие Берлина ассоциируется с именем Жукова, Курская дуга – с Коневым и т. д. Но ключевой момент в ходе ВОВ и Второй мировой войны – Сталинградское сражение, а роль моего отца как руководителя Сталинградским фронтом почти не звучит, даже намеренно замалчивается. В Зале Полководцев на Поклонной горе (Музей Победы) Еременко не присутствует. Кто-то упорно по сей день сдерживает его.

Генерал-полковник А.И. Еременко.

1942 г.

По итогам Сталинградской битвы Еременко, как главная фигура, своими умелыми действиями в качестве военного руководителя, обеспечивший ей успешное завершение, не был отмечен Верховным главнокомандованием Красной армии какими-либо особыми отличиями. Он, как и другие командующие фронтами и некоторыми армиями, получил только что учрежденный высокий по статусу орден Суворова I степени. Однако ни очередного звания, как многим другим, ни звезды Героя Советского Союза ему не были даны. Складывается впечатление, что Сталинградская битва была рядовым сражением в ходе Великой Отечественной войны, а поэтому ее центральное действующее лицо не заслуживал какого-либо особого награждения.

А что же наши союзники, с напряженным и пристальным вниманием наблюдавшие за ходом Сталинградского сражения и, в зависимости от его исхода, предполагавшие даже изменить военно-политические и стратегические планы своих дальнейших действий? Они что, глубоко заблуждались относительно значимости этой битвы?! Например, генерал армии Дуайи Дэвил Эйзенхауэр, президент США с 1953 года, писал: «Как солдат… я проникся глубочайшим уважениям к великим подвигам Красной Армии… к мастерству ее руководителей». Британский фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери: «Россия совершила великий военный подвиг». Бригадный генерал Де Голль, будущий президент Франции, утверждал: «Сталинград – символ победы над врагом…»

Получается, что их средства массовой информации, воспевшие самыми восторженными эпитетами победу советских войск под Сталинградом и воздавшие самые высокие почести заслугам командующего Сталинградским фронтом, развернули не более чем «типичный буржуазный шабаш»? А английский король Георг VI, он что, вообще выказал полный военный дилетантизм, торжественно передав почетный меч доблестным защитникам этого ничего толком не значащего пункта обороны… И последующие оценки Сталинградской битвы со стороны военно-исторической науки, как коренного поворота в ходе не только Великой Отечественной войны, но и всей Второй мировой войны следует, вероятно, считать случайными оговорками.

В Германии понимали, что произошло там, впервые был объявлен трехдневный траур, такого не было ни до, ни после Сталинграда. А вот признания немецких генералов: «Красная армия умела защищаться и стоять насмерть» (немецкий генерал Гюнтер Блюментрит); «Русские с самого начала показали себя, как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой… Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость… Их командиры быстро извлекли уроки из своих поражений и вскоре стали высококвалифицированными» (немецкий генерал-фельдмаршал Эвальдфон Клейст).

Вообще линия на определенное умалчивание достижений полководца Еременко А.И., на его как бы вынесение за скобки исторической панорамы прошедшей войны, обозначившаяся даже раньше Сталинградской битвы, продолжалась и впоследствии, не прекратилась и не оборвалась до сегодняшнего дня. Отсюда и очередные вопросы.