Сергей Николаевич, недавно увидела в Денежном переулке мемориальную доску на доме, где жил Анатолий Луначарский, задала себе вопрос, а что я о нем знаю, и, к великому стыду своему, вспомнила лишь несколько фактов из его биографии. Примерно столько же помнили о Луначарском и опрошенные мной знакомые. Стыдно, правда. Но не потому ли это так, что масштаб этой без преувеличения колоссальной фигуры сознательно преуменьшался?

Это действительно фигура очень интересная, уникальная, и я, начав работать над книгой, сам был многим удивлен. Как историк, ручаюсь вам, что каждый факт, изложенный мной в этой книге, подтверждается документами, вы увидите там в конце тысячи ссылок, это три года огромной работы. И удалось найти массу интересного. Например, я обнаружил много неизвестных писем их переписки со Сталиным…

Чем интересен Луначарский? Он в 42 года стал наркомом, до этого был эмигрантом, революционером, прошел ту школу большевистских испытаний, которую проходили все, даже отсидел в тюрьмах три года. И себя он сделал сам. Люди страшно удивляются, когда я рассказываю, например, что этот самый образованный человек советской эпохи не имел высшего образования.

Не знала этого. Подождите, но ведь он владел несколькими языками!

Да, владел. После киевской гимназии он отправился в Цюрих примерно на полгода, учился там, потом ходил на лекции в Московский университет, потом жил в Италии, Женеве и Флоренции, и языки – оттуда, он их изучал, но главное – был погружен в языковую атмосферу…

Я где-то читала, что он настолько хорошо знал латынь, что мог говорить на ней. Но в нее точно нельзя было погрузиться где-либо…

Все так, он многому учился и сам. Была чудесная история: Академия наук одно время была в контрах с советской властью, и когда дело дошло до бойкота, туда заявился нарком Луначарский и на восьми – восьми! – языках начал свое выступление. Они никак поверить не могли, что большевик Луначарский знает столько языков и говорит полтора часа без всякой запинки. Но видите, и вас это удивляет. А о чем это говорит? О том, что и мы с вами несколько неправильно представляем себе большевиков. Мы почему-то считаем, что это были этакие ультрареволюционеры, не слишком образованные, которые захватили власть путем переворота и кое-как правили страной.

Я точно знаю, какой образ для меня перебил образы других большевиков: конечно, это Швондер из «Собачьего сердца», блистательно сыгранный Романом Карцевым.

Совершенно правильно. И в общественной мифологии распространено мнение, что большевики были именно такими. И власть они якобы захватили фактически случайно, и готовы к этому на самом деле не были… Однако стоит посмотреть внимательно на состав первого советского правительства, чтобы этот миф развеять. Достаточно сказать, кстати, что почти все крупные большевики были писателями. Ничего удивительного, ведь это была образованная элита и многие из них были дворянами – Ленин, Дзержинский, Луначарский… И в книге я разбиваю устоявшийся миф: нет, большевистская партия шла к власти вполне подготовленной. Поэтому они смогли в условиях анархии и хаоса Гражданской войны выстроить государство и сохранить власть. И победить в Гражданской войне!

У меня такое впечатление, что эта часть истории, послереволюционные десять – пятнадцать лет, у большинства из нас в головах как-то не просто искажены, а извращены.

Увы, вы правы. 1920-е гг., которые мы называем «ревущими двадцатыми», были невероятно интересны. Во-первых, строилось новое государство. Во-вторых, был расцвет культуры.

Ой, ну как? А послереволюционный развал?

В 1920-х г. был такой расцвет культуры, которого не было никогда. Все писатели советской эпохи – оттуда, все театры – оттуда, журналы – тоже. Да, Гражданская война была страшная, и голод был, и репрессии, и «красный террор», но в период Гражданской войны эмиграция составила очень небольшой процент. Кто-то подсчитал, сколько поэтов уехало за границу: всего 5–7 процентов! И вся эмиграция-то была – полтора миллиона человек. Что это – для двухсотмиллионной страны? Есть и еще один миф: мол, Гражданская война все разрушила. Но на деле – нет. И оставшаяся в стране интеллигенция потихоньку начала служить советской власти. В чем, кстати, есть большая заслуга Луначарского. Это ведь он привлек к себе, а значит, и к новой власти, интеллигенцию: Шаляпина, Бенуа, Блока. И Булгаков при нем работал в Наркомпросе! Сотни интеллигентов поверили ему, поверили новой власти.

Помню, нам объясняли как-то так примерно, что «философский пароход» загрузил на борт множество представителей элиты, на том культура и кончилась. Конечно, они подавались сначала как очень плохие, потом – как страдальцы. Но нет одной лишь черной и белой краски. И всегда хочется найти и понять логику. Пусть так. Но зачем было нужно так-то извращать историю?

А я вам объясню. После 1991 г., когда советская власть рухнула, была такая тенденция: вообще всю эпоху советской власти замазать черной краской. Самой острой темой были, конечно, репрессии, но вместе с ними «замазались» и все достижения советской эпохи: развернувшееся повсеместно строительство, индустриализация, коллективизация. Эти передергивания лежали в рамках идеологической борьбы. Но сейчас, слава богу, все стало вставать на свои места. Что же касается «философских пароходов», то их было два и еще были поезда, и уехало на них всего 67 семей. Это очень малое количество. А кто-то потом еще и возвращался, как тот же Гумилев – еще в 1918 г.

С другой стороны, «Окаянные дни» Бунина погружают нас в такую тяжелую атмосферу…

Что важно понять. В советской эпохе были тяжелые периоды существования, сменявшиеся периодами благодатными. Гражданская война до 1921–1922 гг. сменилась благодатным периодом, затем наступил тяжелый период коллективизации-индустриализации, 3–4 года, снова сменившийся периодом благодатным, длившимся до 1940–1941 гг. Но мы упорно все мажем одной краской и настойчиво переносим проблемы 1937 г. на проблемы 1927 г., когда не было никаких репрессий. А проблемы коллективизации переносим на НЭП. А НЭП, между прочим, дал стране процветание: в 1928 г. мы догнали по уровню экономики 1913 г., то есть уже в это время страна была фактически восстановлена. Поэтому народ и поверил в советский строй. И НЭП – это была, конечно, конструкция весьма своеобразная, но тоже давшая свои плюсы.

Подумалось в тему: а ведь к началу революции страна наша была не слишком, мягко говоря, грамотна.

Верно. Большевики, придя к власти, начали заниматься культурной революцией. Анатолию Васильевичу Луначарскому надо памятник поставить за некоторые вещи. Конечно, ошибки у него тоже были, в частности, желание перевести наш язык на латиницу явно было заблуждением. Но тем не менее наркомат под его началом занимался всеми видами образования – школьным, вузовским, а также наукой, в его же ведение входили театры, музеи, издательское дело, архивное дело, печать, кино. То есть один наркомат, аналог министерства, заменял порядка десятка нынешних ведомств. У него в подчинении было одних учителей тысяч двести! Представляете, какая огромная это была структура! Но при этом он умудрился с небольшим своим аппаратом выстроить театральную политику – и у нас возникли сотни театров; издательскую политику – и «родились» все крупные издательства, море толстых журналов, стали появляться многочисленные музеи. Один лорд, приехав в СССР в 1927 г., был о-о-очень сильно удивлен увиденным и констатировал: «У вас театров больше, чем у нас в Англии, у нас и денег-то нет, чтобы открывать их – десятками…» Про литературный бум мы немного уже говорили, добавим: в это время «расцвели» Горький, Алексей Толстой, Есенин, Шолохов, Маяковский. И фигура Луначарского в этом сыграла очень важную роль. Я в архиве обнаружил один феноменальный документ – замызганный такой листочек, на котором рукой Луначарского выведено было приглашение к нескольким «товарищам» к себе на квартиру решать вопрос о судьбе литературы. Кому, как вы думаете, он послал эту бумажку?

Портрет А.В. Луначарского. 1919–1922. Художник Ф.А. Малявин

А.В. Луначарский. Художник Ф.А. Малявин. Гуашь. 1921 г.

Даже не представляю. Горькому?

Сталину, Троцкому, Рыкову и Зиновьеву. И они к нему на квартиру приходили обсуждать судьбу литературы, а на дворе был 1925 г… После этих встреч и была принята резолюция о политике партии в области художественной литературы, в которой было написано, в частности, что всем так называемым попутчикам, вроде Алексея Толстого, надо дать дорогу. Никто, как там было записано, никакое литературное движение не может командовать другими. Было также зафиксировано, что ГПУ не может вмешиваться в литературную жизнь. Налицо, согласитесь, достаточно четкие признаки некоей свободы. Давление было – всякие РААПы и ВААПы. И Булгаков описал, как его травили, но не будем забывать, что при этом у того же Михаила Афанасьевича было 500 постановок «Дней Турбиных». Он жил за счет этого. И «Белая гвардия» его выходила. Да, «Собачье сердце» было под цензурой, но все же! Люди умудрялись в это время и «Тихий Дон» издавать, и «Разгром». Никто не говорит, что время было простым. Шла, например, активная борьба внутрипартийных группировок. Кстати, Луначарский относился к так называемым «мягким коммунистам», к которым можно причислить также Калинина, Бонч-Бруевича, Красина. Это была особая когорта большевиков – более либеральных, что ли. А вот Ленин и Троцкий были более жестокими.

А как же тогда складывались отношения Луначарского с Лениным? Казалось, у них были хорошие отношения.

У них была интересная история: Ленин за Луначарским сначала практически бегал, умоляя – приди ко мне, Анатолий Васильевич, работай на нас! А потом случился разрыв на восемь лет: Луначарский сблизился с «межрайонцами» – Горьким, Богдановым, Красиным. В партии большевиков тем временем произошел раскол, и Ленин страшно завидовал Луначарскому и Богданову. Примирение между Лениным и Луначарским возникло только с началом Первой мировой. Тогда Луначарский понял, что ему все же надо идти к партии большевиков, и они все, включая Троцкого, влились в нее и смогли победить – вместе.

Ленин очень ценил Луначарского. Я нашел потрясающий документ. Луначарский много ездил по фронтам, был по многим вопросам непримиримым, жестким, писал Ленину всякие докладные записки, рассказывая, кто где плохо правит. И Владимир Ильич однажды сказал: «Я не разрешу Луначарского расстрелять!» А сказал он так потому, что у Луначарского врагов было много, ведь он бесстрашно выступал против Каменева и Зиновьева, а также против Бухарина и Троцкого и был принципиален – до изумления. Представьте, например, он выгнал с работы сестру самого Троцкого, которая замужем была за Каменевым! Но потом Ленин умер. Пришел Сталин, сфокусированный на внутренней борьбе. И пять лет Луначарский ощущал фактически полную свободу: его никто не трогал, он спокойно занимался культурой, ибо Сталину было не до нее.

Хотя у меня было впечатление, что он изначально все держал под контролем.

Сталин начал заниматься культурой только с 1930-х гг… И такое впечатление, как у вас, есть у многих, но это не так. Расскажу вам одну историю. Представьте: идет 1929 г. Луначарского уже почти смещают, Сталин планирует посадить на его место Бухарина. Но тот этого не хочет, ему куда интереснее занять не самый важный пост в ВСНХ – Высший совет народного хозяйства. И он подговаривает Молотова, Ворошилова и других выступить против его назначения на место Луначарского. На Политбюро Сталин объявил, что Бухарина ставят наркомом. И голосование Сталин проиграл. На следующий день Ворошилов написал Орджоникидзе об этой победе над Кобой. Видите, какая демократия!

Представить невозможно. Это совершенно не вяжется с моим, например, представлением о том, как все это делалось…

Политбюро тогда действительно было демократической структурой, там все решалось голосованием, его члены собирались каждые три дня, у них по 50 вопросов бывало в повестке, они спорили… А еще я внимательно изучил уникальный документ, который называется «Журнал посещений кабинета Сталина». Это огромная книга, где с 1927 г. отмечено, кто приходил, когда приходил, когда вошел и вышел из кабинета Сталина. Так вот, в 1929 г. Луначарский был у Сталина только…

Двадцать раз?

Два раза! А Молотов – один. И Рыков – один. Я смотрю и ничего не понимаю: как так, Сталин же вроде как правит, а к нему никто не ходит? Смотрю – 1930 г. То же самое примерно: пары заходов разных вождей. Но с 1931–1932 гг. потихоньку власть начала перемещаться в его кабинет. Если в 1929 г. к нему пришло всего 50 человек за год, то в 1933-м – 300. А после того как убили Кирова и власть стала более жесткой, к нему приходило еще больше людей. Раньше все решали в Политбюро, в СНК, а теперь – в кабинете. Власть изменилась. И в итоге Сталин съезды не собирал сначала 5 лет, а потом еще 13 лет. Да и Политбюро в старом виде перестал собирать. Но когда был Луначарский, такого не было. Он мог Сталину написать: «Иосиф Виссарионович, как вы смели без меня вопрос обсуждать, к примеру, по судьбе вузов?»

Так прямо и писал?

Да, с вызовом! То есть изначально была совсем другая система власти, может быть, даже слишком демократическая. А принцип коллективного руководства Сталин особо изменил в 1941 г. Когда был создан Государственный Комитет Обороны, в нем было лишь пять человек! И во время войны концентрация власти была колоссальной. Но Сталин это сделал, потому что прекрасно понимал, что иногда для скорого решения каких-то вопросов нужно решение не десятков человек, а маленького коллектива. И эта система власти сложилась в 1941 г. А еще он понял, что Совет народных комиссаров – это ключевой орган. Даже не партия, а СНК! И он становится председателем СНК, что меняло многое.

Но позже он уже все сам окормлял…

И да и нет: сил на то, чтобы окормлять все, у него уже не было. Сталин не просто так заболел после войны очень сильно, у него и инсульты были, и в последние пять лет жизни сил у него было совсем мало.

Учитывая все сказанное, не понимаю, почему же Луначарского все-таки сняли. Объективно он делал свою работу прекрасно. Да и каким-то интриганом его назвать трудно…

Вы знаете, я раскрыл секрет его отставки в 1929 г. Началась индустриализация, жесткий, суровый период. И большевики в лице Сталина и Политбюро предложили: давайте распродадим сокровища Эрмитажа, нам деньги нужны! А Луначарский был против. Я обнаружил документы, тоже уникальные, в них сохранилась переписка Луначарского с его замом Варварой Яковлевой: они обсуждают, как бы им схитрить и ни одной картины не продать… Продажи начались, когда его уже сняли. В 1930–1933 гг. были проданы более пятидесяти шедевров мировой живописи. Они почти все оказались в США, в галерее Метрополитен. А еще Луначарский выступал против сноса в Кремле Чудова и Вознесенского монастырей. Он считал, что Кремль – мировое наследие и ансамбль его един. А вы знаете, что всего в Кремле было снесено 25 церквей. После того как Луначарский написал жесткую бумагу по этому поводу, он пришел к Сталину, сказал, что уже «перезрел», «не совпадает с эпохой», и его отпустили в отставку. Причем после этого Сталин никуда его не прогонял: Луначарский стал руководителем Ученого комитета, занялся наукой, возглавил отделение русского языка и литературы, издательство «Академия», Пушкинский Дом, стал главным редактором журналов. А в 1933 г. он был назначен новым послом в Испании. Это было важное назначение, нет сомнений, что на этом месте Луначарский сыграл бы солидную роль, но – увы. До Мадрида он не доехал, умер в Ментоне, во Франции, – отказало сердце.

Плакаты и карикатуры с изображением А.В. Луначарского.

Художники Б. Ефимов, Кукрыниксы, К. Елисеев, Д. Моор. 1924–1928 гг.

В вашем голосе слышится неподдельное восхищение Анатолием Луначарским. Скажите, а надо ли нам все это ворошить, пересматривать? Забот сегодня хватает, как говорится.

Я бы без размышлений включил Луначарского в десятку выдающихся деятелей советской эпохи. Это правда. Он написал 4000 статей на разные темы, статей глубоких, серьезных, ведь он разбирался даже в музыке, благодаря ему не погиб Бунин, – да, рассказывать о Луначарском можно бесконечно. Но к вашему вопросу: а надо ли? Надо. Сейчас идет такая, я бы сказал, общественная реабилитация советской эпохи. Смотрите: сейчас хваленый Запад начал против нас воевать. И мы, включая санкции, находимся в той же самой ситуации, что и большевики в 1918 г. То есть фактически столетие прошло, а ничего не изменилось, нас опять хотят наказать, покорить… В той эпохе, когда против нас были немцы, Антанта, белые, наши предки смогли выстоять и создали мощное государство, которое еще и победило Гитлера. Исторические параллели поражают. Не могут не поражать. Гитлера не победила бы императорская, потерявшая свою мощь власть, останься она править Россией, не победила бы и буржуазная власть – она с февраля по октябрь 1917 г. показала свою слабость. Даже Владимир Короленко, совесть России, который поначалу ругал Луначарского страшно, в конце жизни признал, что, кроме большевиков, никто Россию собрать и не сможет. Белые, писал он, еще хуже сделают.

Дружеский шарж на А.В. Луначарского, помещенный в «Литературной газете»

А.В. Луначарский. Устремленность в будущее

Нам осознание истории прошлого необходимо для понимания текущего момента в том числе. Осознание нужно честное: надо говорить и про красный террор, размеры которого мы часто преувеличиваем, и про белый. Главное – говорить честно, опираясь на факты, а не на домыслы. Надеюсь, тем, кто реальной историей интересуется, и понимание дел и свершений Луначарского будет в помощь[785].