Его долго вели по длинным коридорам. Солнце палило нещадно и проникало в самые дальние дыры зловещего дворца. От духоты Фикусу стало дурно и закружилась голова, но он и представить не мог себе, какие испытания ожидают его дальше, в темнице.

Собственно, темница совсем не была темной. Наоборот, свет заливал тюрьму беспощадно и днем, и ночью. Он ослеплял томившиеся в неволе растения, и на лепестках и головках их появлялись желтые выжженные пятна. Кроме того, Колючка распорядилась не давать своим пленникам воды и никогда не открывать окна, чтобы ни в коем случае не запустить свежий воздух. Поэтому несчастные арестанты недолго задерживались в королевской тюрьме и вскоре погибали.

Когда в темнице (будем называть это место так, ведь в остальных местах, кроме Страны Кактусов, тюрьмы бывают темными и сырыми) появился Фикус, никто из обитателей не обратил на него ни малейшего внимания. Изможденные и обессиленные пленники почти потеряли рассудок и мало интересовались тем, что происходит вокруг. Лишь один, яркий и гордый Гладиолус, тихонько протянул:

– Воды-ы-ы… Дайте мне воды-ы-ы… Я умираю от жажды…

Но на его отчаянный стон никто не отреагировал, а стражник со скрежетом запер входную дверь.

К счастью, наш Фикус только недавно пообедал в тронном зале у Колючки, поэтому он еще сохранил силы и способность трезво рассуждать.

– Господин Гладиолус, – обратился он к поникшему краснощекому красавцу, – не объясните ли вы мне, что здесь происходит?

Гладиолус вяло взглянул на вновь прибывшего и опустил свою величавую голову. Малыш понял, что ничего не добьется от сломленного горем гордеца и огляделся вокруг. В темнице собрались все самые красивые и потому самые непокорные растения королевства. Здесь были и великолепные толстогубые орхидеи, и величественные синеглазые ирисы, и нежные разноцветные анемоны, и роскошный ширококрылый Георгин. Конечно, все эти определения подходят для тех растений, которые живут в нормальных условиях и которых не одолевает жажда, жара и постоянный страх перед нападением злых тлей. А уж эти растения совсем не были ни великолепными, ни прекрасными, ни даже просто здоровыми. Это были изможденные, ослабленные арестанты, которые потеряли всякую надежду на спасение.

Напыщенный, чванливый Ирис сжался и иссох, а зазнайка-Георгин скорчился и увял. И если раньше, разглядывая с высоких материнских ветвей эти гордые, самолюбивые растения, Фикус испытывал некоторый страх и даже легкую зависть к их красоте и величию, то теперь он искренне жалел своих собратьев, попавших в беду.

Ему стоило немало усилий разговорить поникших пленников, и на все его расспросы о возможности бегства они отвечали одно:

– Колючка позаботилась о том, чтобы мы никогда не покинули эту ужасную тюрьму…

И действительно, выбраться из темницы самостоятельно не представляло никакой возможности. Двери накрепко закрывались снаружи, а в коридоре всегда дежурила тройка кактусов. Кроме того, в тюрьме, как известно, всегда было светло, а потому пробраться незамеченным не было ни одного шанса. Большие окна, через которые нещадно било солнце, были надежно защищены железной решеткой, причем не только снаружи, но и изнутри. В общем, положение было безвыходным и безнадежным… Если бы не волшебное зерно, которое Фикус выудил из кармана.

– Друзья! – провозгласил он. – Я думаю, я смогу спасти вас! – и Фикус широко улыбнулся, ожидая, что его заявление вызовет восторг у пленников.

Сначала арестанты вяло отреагировали на секретное оружие малыша.

– Ах, наивный мальчик, – протянула Орхидея, – если бы так легко совершались чудеса, никто бы из нас здесь не находился.

– Да, молодой человек, – нравоучительно сказал Одуванчик, – вы слишком самоуверенны и самонадеянны. Неужели вы думаете, что мы, взрослые растения, представители, между прочим, лучших мировых образцов, элита, так сказать, растительного мира, не смогли справиться с ужасной Колючкой, а вы, такой юный и такой глупый, непременно ее одолеете? Это просто смешно, если не сказать хуже – это возмутительно!

И Одуванчик возмущенно скрючил свои лепестки-свечки. Кое-где из углов послышались шепот и хихиканье. Арестанты приняли малыша не самым радушным образом. Фикус даже затрепетал от возмущения.

– Вы ленивые и изнеженные пустоголовые сорняки! – закричал юный герой. – У меня есть настоящее волшебное средство, – и он помахал перед своими сокамерниками зернышком, – правда, я его еще не использовал. Но оно обязательно поможет! – сказал он горячо. – Тем более что рассчитывать нам больше не на что.

Растения приутихли. Им стало стыдно за свое некрасивое поведение.

– Ну и как работает твое волшебное средство? – осторожно спросил Одуванчик, чтобы не уронить собственного достоинства в глазах товарищей.

– Очень просто, – обрадовался Фикус, – нужно лишь налить одну каплю воды, и тогда нам на помощь придет волшебник Лотос.

Не успел малыш закончить фразу, как темницу потряс дружный хохот пленников. Затряслись густые перья Георгина, затрепетали переливчатые лепестки Орхидеи, и даже глуповатые головки Крокуса довольно задрожали.

– Хе-хе-хе, ха-ха-ха, давно я так не смеялся, – сказал, утирая выступившие слезы, Одуванчик, – где ж ты воду возьмешь, можно поинтересоваться? Спаситель ты наш… – и цветы снова зашлись в злом смехе.

Малыш от обиды не смог сдержать слез. Конечно, он не подумал о том, что в душной темнице не достать воды. Но гораздо досаднее было презрительное отношение к нему товарищей по несчастью. Он уселся в уголке и заплакал.