«Сигизмунд, Божиею милостью король Польский etc. Знаменуем этим нашим листом… что когда в нынешнее время было свободно Троцкое воеводство по причине повышения вельможного Войтеха Гаштольда на воеводство Виленское, освободившееся после смерти покойнаго Николая втораго Радивила… И хотя это воеводство Троцкое мы не могли дать ни одному русскому схизматику (?!), согласно постановлению Земского Привилея того нашего Великого княжества Литовского, справленнаго и введеннаго благословенной святой памяти Владиславом, королем Польским, дедом нашим, и Александром Витовтом, князем Литовским, но должны выбирать на то Воеводство и на иные высшие должности только верноподданного нашего Римской Католической веры, что делать мы обещали и раде нашей при счастливом вступлении нашем на отчинное и дедичное Великое княжество.
И если теперь мы подали и уступили означенное воеводство Вельможному Константину князю Острожскому, Каштеляну Виленскому и Найвысшему гетману В.К.Л., русскому, то ради действительных и важных причин, которые нас к тому принудили, имея в виду столь верные его заслуги против неприятелей наших, Москвы и татар, оказанные нам и Речи Посполитой во время частых войн, – ровно по просьбам и доводам господ Рад (советников) наших того и другого царства нашего, особенно же Великого княжества, которые освободили нас от нашего обещания (следовать) привилею, но только отнесли это условие к личности самого князя Константина, приняв во внимание то, что и раньше, за свои достоинства, он был почтен Виленским каштелянством.
А посему нынешним нашим листом мы обещаем нашим королевским словом, что эта отдача нами воеводства Троцкого Русскому, по особой милости и ради особенных его заслуг пред нами и Речью Посполитой, впредь не может считаться прецедентом в нарушении Земского Привилея (wiecej Ziemskiemu Przywilejowi praejudikowac nie nie będzię moglo), так что мы и потомки наши, великеи князья Литовские, в будущем, навеки, не должны будем и они не должны будут такие высшия звания и должности никому из русских давать или уступать без совета со старшими панами нашими; но эти должности могут быть предназначаемы для литовцев римской католической веры, – навечно утверждая этим нашим листом, к которому, для свидетельства, привешана и печать наша.
Дано в Гродне, на общем сейме, во вторник, в день благовещения Девы Марии, года 1522, царствования же нашего 16-й год.
Skarga. Prawa і Przywileje… 26–27. Самый конец грамоты приведен у Тарасевича (Annales Есelesiae Ruthenieae, pag.128, nota 2) по-латыни, но без указания, откуда взят этот отрывок.