Машина подъехала к дому Сомова, Елена улыбнулась, предложила:

– Пойдёмте к нам! Ольга обещала блинов напечь, у неё очень вкусно получается, с Фомой пообщаетесь и Соней!

– Не откажусь, – согласился Павел, – при моей холостой жизни выбирать не приходится! Не часто меня блинами балуют.

Оставив машину перед воротами, Косых и Елена прошли через калитку на участок.

Павел немного задержался – потрепал за ухо лежавшего на площадке пса, ласково произнёс: «Хороший пёс! Умный Палтус!» Стал тоже подниматься по лестнице.

За столом на веранде сидела Соня с сыном. Елена пожелала им приятного аппетита и пошла к себе в комнату.

Ольга хлопотала на кухне, периодически вынося шипящие на сковородке жирные душистые блинчики с поджаристой хрустящей корочкой.

В нос Косых ударил аромат выпечки, он поприветствовал гостей, спросил разрешения присоединиться.

– Конечно, садитесь, Павел Иванович, – пригласила Соня, – мы вам всегда рады! Берите варенье, какое любите – яблочное или из малины?

Косых поблагодарил и сел на стул, повернулся к Фоме:

– Как поживаете, молодой человек? Что-то не вижу особой радости на вашем лице от отсутствия утренней зарядки!

Фома сидел набычившись, он только поднял хмурый взгляд на гостя и коротко пробубнил заполненным ртом:

– Нормально.

Снова появилась Ольга и выложила очередную порцию блинов на большое блюдо:

– Угощайтесь, – ласково посмотрела на Павла, – не стесняйтесь, можете руками брать, так даже вкуснее.

– Да я так всегда делаю, – кивнул Косых, – только не часто приходится блины есть. Сам готовить не умею, вот лишь у вас и наслаждаюсь!

В дверях дома неслышно появилась Елена. Перекрестилась на икону, прошла как привидение и, не снимая с головы платок, села за общий стол. Потупив глаза, зашевелила губами.

Присутствующие, глядя на неё, притихли.

Соня вернула блин на тарелку.

Фома засунул свой в рот и стал медленно жевать, поочерёдно глядя на бабушек.

Неожиданно Елена подняла голову и всем улыбнулась, лицо её осветила радость.

– Приятного аппетита! – произнесла она ласково, тоже потянулась к тарелке с блинами.

За столом снова началось активное движение.

– Уф, наелся, – сообщил всем Фома, – пойду в комнату отдохну.

Соня вытерла руку о салфетку и погладила его по голове, тихо спросила:

– Ты не забыл лекарство помазать?

– Не забыл, – тихо буркнул сын и, выйдя из-за стола, направился к себе.

– Пожалуй, и я пройдусь, – сообщила Соня, вытирая руки полотенцем, – Ольга Матвеевна, блины у вас чудесные, если бы не диета, ела бы и ела!

Елена перестала кушать, положила блин в тарелку, с ожиданием повернулась к дочери, точно хотела что-то сказать. Но та будто не заметила этого, вышла из-за стола и стала спускаться по лестнице, направляясь к площадке, где между клумб стояли лежаки и кресла-качалки.

– На здоровье, Сонечка! – запоздало отозвалась Ольга, собрала со стола грязные тарелки с приборами и понесла на кухню.

Воспользовавшись моментом, что они остались за столом одни, Елена повернулась к Павлу:

– Я бы хотела навестить Семёна в тюрьме – давно не виделись. Это можно сделать?

– Да, конечно, – кивнул Косых, – получу разрешение у следователя, и поедем.

Неожиданно залаял пёс и кинулся к забору, натянув цепь.

В калитку зашёл Анатолий и, посмотрев по сторонам, увидел отдыхающую на шезлонге Соню, окликнул её.

– Палтус, на место! – повелительно крикнула Соня собаке, и та, опустив голову, вернулась в вольер.

Толик, придерживая пустой рукав лёгкой куртки, прошел вдоль забора и сел в кресло напротив Сони, стали беседовать.

Вернулась Ольга и снова села за стол, заботливо поинтересовалась:

– Может, кому кофейку поставить или компоту налить?

Елена покрутила головой:

– Если можно, мне чаю.

– А я с удовольствием выпью кофейку, – улыбнулся Косых.

Как только Ольга ушла, он продолжил внимательно рассматривать общение Сони с соседом. Казалось странным – что может быть общего у вернувшегося с войны пьющего инвалида и дочери Сомова? В процессе разговора Анатолий пересел к Соне на шезлонг, что-то рассказывал, жестикулируя одной рукой, изредка прикасаясь ею к своей собеседнице.

Попив чаю, Елена ушла гулять на озеро.

Ольга присоединилась к Павлу пить кофе.

Косых кивнул на беседующую пару, поинтересовался:

– Вы хорошо Анатолия знаете?

– Конечно, – отозвалась хозяйка, – он раньше жил в соседней деревне. Родители его пьянствовали, и Толю у них забрали, передали деду. Он опекунство на него оформил. А когда тот умер, парня в детдом забрали социальные работники. Там и воспитывался. Говорят, за что-то сидел по малолетке. А потом ничего, исправился, стал этим заниматься, как его, с парашютом прыгать, горы покорять, под воду нырять, всякое там такое…

– Экстримом заниматься? – уточнил Косых.

– Ну да этим самым. Родители его быстро померли, а он хозяйство продал, ближе сюда переехал, женился на женщине с ребёнком. Только, видать, по наследству пьянство передалось. Редко пьёт, но уж если войдёт в запой – вся деревня знает. И с топором бегал за супругой, и сарай свой поджигал. Потом в тюрьму попал. Да ты ведь тоже здесь живёшь, при тебе было дело – должен знать!

Косых пожал плечами:

– Я с местными как-то не общаюсь, у себя в доме редко бываю – чаще в разъездах по работе!

– Ясненько, – кивнула Ольга, – но вот в последнее время как с войны вернулся, стал другим. Несколько раз приходил – хотел увидеть Соню. Но она же здесь не живёт, только сына на лето привозит. Так он подарки ему дарит. Своему пасынку покупает что-нибудь – и Фоме тоже. Пистолеты какие-то водой стреляют, мячи футбольные, сладости всякие.

– Так, а за что же он в тюрьму попал?

– Что-то у него с пасынком произошло по пьяни нехорошее, говорят, изнасиловал. Уж я в таких делах не разбираюсь, только срок большой получил, но сразу на войну попросился. Вот вернулся, видишь, без руки, но с деньгами.

Косых удивился:

– Что это в нашей деревне за эпидемия – детей насиловать? Заразная штука?

– Ой, не знаю, Паша, мне кажется – мир перевернулся. Все кричат: «мира, мира», а сами оружие нацистам Украины поставляют, бомбы с ракетами. Что будет?..

– Победа будет, Оленька! Обязательно будет победа. Как Алексей-то, звонит?

Ольга заулыбалась, на лице появился румянец:

– Звонит мой хороший. Каждый день с ним разговариваю. Говорит, на обучение не послали. Зачем ему это, раз он при кухне будет. Уже прибыл в Донецкую, осваивается, – Ольга обернулась к открытым дверям дома, перекрестилась: – Упаси его Господи, единственного моего, Господи, помилуй раба твоего…

Вернулась Елена, её лицо светилось откровенной радостью:

– Вы знаете, я на прогулке познакомилась с очень интересным мужчиной. Он наизусть Библию знает и Евангелие, цитирует их и ещё жития святых! Рассказывал мне о Николае Чудотворце такое, что я раньше и не слышала! О «Доме Набокова» рассказывал, оказывается, он здесь недалеко, и «Домик станционного смотрителя», о котором писал Пушкин. И такой внимательный, такой культурный! Через канаву или по мосткам идём – за ручку меня держит!

– Местный батюшка, что ли? – удивилась Ольга.

– Да нет! Назвался Дмитрием Поповым. Сказал, что снял у вас домик. Очень интеллигентный мужчина и очень начитанный. А с виду совсем не скажешь – в каком-то затрапезном спортивном костюме и тельняшке! На шее бинокль морской. Говорит, что любит животных и птиц, рассматривает их, повадки примечает.

– Небольшого роста, худенький, с золотыми зубами? – уточнил Павел.

– Да, так и есть, – подтвердила Елена, – расспрашивал, когда Семён появится. Я уж не стала ему говорить, что это мой бывший муж, рассказала, что у того дела в Питере. Пригласила его к нам. Очень интересно будет послушать его рассказы.

– Да, я его впустил, – подтвердил Павел, – интересно, чем он занимается? И откуда сам?

– Да-да, – кивнула Ольга, – я его заселила в последний дом на краю.