Ещё следуя с сыном на такси домой, Соня набрала номер телефона Косых:

– Павел Иванович, здравствуйте! Это Соня беспокоит. У нас случились большие неприятности, вы не могли бы к нам подойти, как сможете, – получив положительный ответ, выключила телефон.

Всю дорогу она и сын молчали. Пожилой таксист забрал их от отдела полиции и, пытаясь завязать разговор, со смешком рассказывал какую-то весёлую криминальную историю, случившуюся с его предыдущими заказчиками. Но пассажиры не реагировали – сидели молча, безучастно, каждый думал о своём. Но как только машина подъехала к дому, Фома точно очнулся, залепетал:

– Мамочка, мамочка, я пойду погуляю, зайду к Гордею! – выскочил из такси, захлопнув дверь, бегом скрылся среди зелёных насаждений.

Соня не успела дать согласие, только растерянно развела руками. Затем расплатилась с водителем и зашла в калитку. Заметила, что Ольга с Павлом Ивановичем уже сидят на веранде, пьют чай. Поднявшись по ступеням, устало опустилась на стул, с обречённой надеждой посмотрела на адвоката.

– Здравствуй, Сонечка! – поздоровался Косых. – Какая ты бледная и уставшая.

Молодая женщина в ответ только смогла несколько раз кивнуть.

Ольга внимательно посмотрела на падчерицу:

– Ну что там Семён? Когда его отпустят?

– Не знаю, Ольга Матвеевна. Следователь говорит, что папа Фому мучил, издевался, приставал с какими-то извращениями, – выдохнула она разом.

Ольга всплеснула руками:

– Господи, да что же это такое? Кто это деда оклеветал? Говорила я Семёну – не мучай ты мальца! Что ты из него солдата делаешь раньше времени! Придёт время, всему научится. «Турком» обзывал, а я видела, как ребёнок страдает. Может, разберутся? Что с мальчика взять – обиделся он. Неужто полиция поверила?

– Как не поверить, – Соня покачала головой, – доктор Фому осматривал и в справке всё написал – разрывы и синяки!

Ольга всхлипнула, закрыла лицо руками, поднялась и с плачем ушла в дом.

– Рассказывай, Соня. – Косых почувствовал, что находится на работе, жалость и успокоения здесь не нужны.

Сомова поняла, что эмоции не уместны, и подробно рассказала всё, что произошло с самого утра, когда появилась полиция.

– Ты медицинский акт обследования читала? – уточнил Павел. – Что там?

– Какие-то разрывы заднего прохода, кровоподтёки, синяки на ягодицах, ужас какой-то, до сих пор не могу прийти в себя!

– А что Фома говорит?

– Мне ничего не говорит, его следователь допрашивали с психологом. Что он там рассказал – понятия не имею. И меня допрашивал, ругался сильно, называл папу педофилом и ещё по-разному. Меня упрекал за невнимание к сыну… Доктор специальную мазь выписал, сказал – ничего, скоро заживёт.

– Да… история… – задумчиво произнёс Павел. – Мне надо с вами заключить договор, чтобы можно было представлять интересы Семёна, я захватил бланки с собой. Поеду в полицию и всё там узнаю, ознакомлюсь с материалами. А вы в последнее время ничего не замечали странного в отношениях Фомы с дедом?

Соня пожала плечами:

– Да я же только приехала на днях. Что между ними было, не знаю. Вроде как всегда – отец из него мужчину воспитывал. Поднимал в шесть утра, в любую погоду зарядка, купание, затем работа на участке. Сами знаете, какой характер у папы. А следователь в выражениях не стеснялся, говорил, что папа Фому насиловал. Мне вообще этот следователь Мамедов не понравился, грубый и несдержанный. То ли армянин, то ли азербайджанец. С южным акцентом. Из кабинета меня выгнал. Вообще они имеют право ребёнка без матери допрашивать?

– Ну, ты же сказала, что там психолог был, а интересы матери и ребенка могут не совпадать, значит, закон не нарушен.

Соня глубоко горестно вздохнула:

– Павел Иванович, ну а что мне сейчас-то делать? Чем помочь?

– Надо характеристики собирать положительные. Ну, здесь в администрацию я схожу, загляну к батюшке в приход и в монастырь прокачусь – Семёна там хорошо знают. Свяжусь с бывшими коллегами по военно-морской базе в Видяево. Помнишь, папа там задержал вооруженного преступника, застрелившего несколько человек? Как там его звали – вроде Стрелков?

– В Видяево? – Соня опасливо покачала головой. – Павел Иванович, а там не вспомнят, что папу задерживали по убийству нашей соседки? Не думаю, что эти сведения пойдут ему на пользу.

– Никто не вспомнит, уж тридцать лет прошло. Я как-то звонил коллегам, несколько лет назад, преступника, к сожалению, не нашли. Я и сам это убийство изредка вспоминаю. Первое моё серьёзное дело – и осталось нераскрытым, точно чёрная метка на всю мою карьеру следователя. Даже снилась мне как-то убитая девушка.

Неожиданно лицо Сони побледнело, она подняла настороженный взгляд на адвоката:

– Павел Иванович, а вы знаете, я же вам тогда не совсем правду сказала.

– Ты о чём? – не понял Косых.

– Когда вы спрашивали о родителях, как они пришли домой.

– Это когда?

– Ну, в ту ночь, когда девушку убили в подъезде.

– И что же?

– Родители действительно вместе пришли уже поздно, но затем поссорились. Папа вышел на площадку покурить, но дальше я не помню, чтобы он возвращался, уснула. Просто он всегда меня на ночь целовал.

Косых прошиб холодный пот на лбу. Он вытер его ладонью, внимательно посмотрел на Соню, точно стараясь проникнуть в её мысли:

– А ты не помнишь, у вас телефон в то время был?

– Нет, телефона не было. Нам только через год его поставили за то, что папа вооружённого преступника задержал – об этом всё Видяево шумело.

– А мама, когда поссорилась с отцом, не ходила к соседям звонить?

– Нет, не ходила, она ко мне в спальню на кровать прилегла, плакала. Мы так до утра и проспали вместе.

– Ты в этом уверена?

– Конечно, мне мама тогда ещё сказала, что я правильно сделала, что не рассказала вам об их ссоре, ведь это дело семейное. Купила мне куклу, о которой я давно мечтала, – поэтому и запомнилось. Я же не знала, что убийство произошло – мне об этом никто не говорил. Это уже гораздо позже.

Косых стало жарко, он вспомнил больную перекошенную физиономию начальника уголовного розыска Михайлова, как шевелились морщины, обнажая внутреннее презрение и ненависть.

Соня заметила, как лицо адвоката покраснело и замерло, точно он вышел из парилки, заволновалась:

– Вам плохо? Может, воды?

– Нет-нет! – отозвался Косых, приходя в себя. Подумал, что этот факт ничего не значит. Ну, поссорились, Семён вышел покурить и заметил убитую девушку на лестнице. Правда, ему пришлось бы с четвёртого этажа на первый попасть. Многие мужчины не курят в парадных, а выходят на улицу. С телефоном Соня могла и напутать.

Но что-то в душе отставного следователя неприятно засвербело, точно комариный укус на коже хотелось расчесать сильнее, до крови, но внутрь ногтям не проникнуть, и оставалось терпеть, пережидая, когда зуд утихнет сам.

Косых постарался улыбнуться. Вспомнил о договоре и достал бланк, быстро заполнил его, дал расписаться Соне. Записал данные следователя и, попрощавшись, стал спускаться вниз. Услышал, как за воротами отъехала машина и кто-то постучал в металлическую дверь калитки.

Неожиданно громко залаял Палтус, стал бросаться, натягивая гремящую цепь.

– Ты что так разозлился? – обратился к нему Косых.

Снаружи раздался зычный мужской голос:

– Турбаза «Оредеж» здесь находится?

Косых отвёл собаку в вольер и открыл калитку:

– Здесь. А что вы хотели?

– Мне нужен хозяин Сомов Семён Петрович.

Павел Иванович осмотрел гостя с головы до ног.

Худенький невысокий пожилой мужчина в спортивном костюме с бледным вытянутым лицом растянул узкие губы в улыбке, не открывая рта. Пригладил жиденькие длинные волосы на голове, ожидая ответа.

– Семён Петрович отсутствует, – сообщил Косых, – выехал по делам, а что вы хотели?

– Я прочитал на вашем сайте, что у вас домик освободился на берегу озера, и хотел бы его занять, отдохнуть пару недель!

– А… сейчас узнаю у его жены, – кивнул Косых. Обернулся, крикнул в сторону дома:

– Сонечка, позови маму, пожалуйста! К вам поселенец заехал!

Гость снял рюкзак с плеч и поставил на асфальт рядом с ногой, огляделся с любопытством, увидел лежащего за сеткой вольера пса:

– Какая собачка у вас хорошая, охраняет!

– Это чтобы враги не проникли, – пошутил Косых. Он снова внимательно посмотрел на гостя, и что-то в узком изможденном лице мужчины, его тщедушности показалось знакомым. Стал припоминать своих клиентов по адвокатской работе. На всякий случай спросил:

– Мы с вами нигде не встречались?

– Думаю, что нет. – На этот раз мужчина улыбнулся широко, сверкнув полным ртом золотых зубов.

«Да, пожалуй, такой блеск я бы запомнил», – подумал Косых.

С крыльца, медленно переваливаясь, спустилась хозяйка, представилась:

– Я Ольга Матвеевна Сомова. Что вы хотели?

Гость протянул руку:

– Я Попов Дмитрий. – Он повторил свою просьбу. Повёл головой в стороны и вверх. – Какой чудесный у вас воздух. Прямо на берегу озера! Давно мечтал отдохнуть в таком замечательном месте, набраться сил и здоровья.

Сомова заулыбалась польщённая, пожала ладонь незнакомцу:

– Да, у нас действительно один домик освободился, пойдемте, я вас провожу!

Попов вскинул рюкзак на плечо и последовал за хозяйкой.

Косых вышел за калитку и направился к собственному дому, на ходу планируя защиту своего старого друга…

Ольга Матвеевна повела гостя.

– А Семён Петрович скоро вернётся? – поинтересовался Попов.

Хозяйка горько вздохнула, но взяла себя в руки, улыбнулась:

– Даже не знаю, надеюсь, что скоро.

Около пустующего домика стоял простенький велосипед с багажником, на небольшой цементной площадке разместились металлический мангал и пара стареньких, но добротных шезлонгов.

– Пользуйтесь всем этим и то, что в доме! – предупредила она. – Всё входит в стоимость. Цены вы посмотрели на сайте?

– Да, конечно! – улыбнулся гость, сверкнув позолотой. Достал из кармана портмоне, отсчитал купюры и передал женщине: – Это пока за неделю!

Ольга взяла деньги, свернула их напополам и убрала в кофточку.

– Я думаю, на такой срок регистрация не нужна? Паспорт вам не нужен? – поинтересовался Попов.

– Не нужен, – согласилась хозяйка, – отдыхайте. Здесь у нас чудесно! За продуктами все ездят в Выру. Здесь недалеко, полчаса на велосипеде. Там же можете посмотреть «Домик станционного смотрителя». Это по рассказу Пушкина. Помните со школы?

Попов радостно кивнул:

– Надо же! Никогда не думал, что это так близко.

– А в другую сторону через речку на холме стоит дом писателя Набокова. Читали «Лолиту»? – Она хотела продолжить рассказ, но неожиданно содержание романа вспыхнуло у неё в памяти, соединилось с реальностью, к горлу подступил комок, и она умолкла.

– «Лолиту»? Конечно, – обрадовался Попов, резко кивнул, и его редкие, но длинные маслянистые волосы, идущие от самой макушки, раздвинулись, обнажив скошенный большой лоб. – Кто же её не читал? И «Камеру обскура», да ещё «Король, дама, валет»! Замечательный писатель, жаль, что не пришлось ему в этом особняке дяди пожить. Революция! А потом эмиграция, Америка, Европа… Надо же уметь писать на трёх языках!

Ольга с удивлением кивала случайному знатоку, выбрала паузу:

– Дмитрий, если что понадобится, не стесняйтесь, заходите.

– Хорошо, Ольга Матвеевна.