С самого начала обществ народы стали гадать о чудесах небесного свода. Но только с XVI века началось истинное познание неба. Древние народы и первые естествонаблюдатели, руководствуясь единственно непосредственными впечатлениями, кажущеюся видимостью, представляли, что земля неподвижна и что весь небесный свод с солнцем и звездами в 24 часа оборачивается около оси мира, в направлении от востока к западу. Аристотель в своем сочинении о небе, кажется, первый старался объяснить устройство небесного свода и движение светил. По его миросозерцанию, небо состоит из семи неподвижных кристальных сфер, на которых утверждены звезды и планеты. В круге или центре этих сфер он полагал Землю. Крайняя окружность, или восьмая сфера представляла первое подвижное. Все эти восемь сфер и в центре их Землю, по воззрению Аристотеля, приводил в движение вечный двигатель, божественный разум. Птолемей, живший в половине второго века в Александрии, иначе старался объяснить движение планет. В середине Вселенной он помещал Землю, около которой должны были вращаться Луна, Солнце и пять тогда известных планет. Расположение планет в небесном пространстве и по отношению к Земле он определял по средней видимой их скорости, считая ближайшими к Земле те планеты, которые скорее изменяют свое место относительно неподвижных звезд. Поэтому, начиная от Земли, планеты, вместе с Солнцем и Луною, следовали в таком порядке: Луна, Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер и Сатурн. Другие астрономы, последователи так называемой египетской системы, принимали, что только Луна, Солнце, Марс, Юпитер и Сатурн кружатся около Земли, а Меркурий и Венера движутся по кругам, центр которых Солнце. В Средние века вполне господствовало древнее учение, что Земля неподвижна и что около нее движется Солнце и вращаются все небесные светила. Даже Тихо Браге помещал Землю точно так же в центре Вселенной и заставлял Луну и Солнце кружиться около нее. Так было до XVI века. В 1543 году знаменитый польский каноник Коперник ниспроверг Аристотелеву и Птолемееву небесную систему, указав место Солнца в центре Вселенной и поставив землю в ряду с прочими планетами, окружающими Солнце. Сам он об этом говорит так: «Ни при каком ином устройстве не мог бы я найти столь достойную вселенной, такую гармоническую связь путей, как поместив в средину прекрасного храма природы, как на царский трон, светило мира, Солнце, управляющее целым семейством вращающихся светил». Таким образом, Коперник рассеял большую часть старых и закоренелых заблуждений, происходивших от непонимания того, что представляла чувствам видимость неба. Он твердо и торжественно возвестил человечеству, что не Солнце движется вокруг Земли, а наоборот, Земля движется вокруг Солнца, составляющего центр небесных движений, и что Земля, в сравнении со всеми телами Солнечной системы, – не более как песчинка. Через 28 лет после того дня. в который торуньский каноник умирающими руками держал книгу, распространившую на Польшу чистую и блестящую славу, родился в Виттенберге человек, назначенный для переворота в науке, еще труднейшего, еще обильнейшего последствиями. Это Кеплер. Он путем труднейших и утомительнейших вычислений, после изумительно настойчивого двадцатидвухлетнего труда, дошел до открытия истинного закона движения планет и подтвердил движение Земли около Солнца. Так называемый закон Кеплера раскрыл, что скорость, с какою Земля движется на своем пути, такова, что луч света, который можно представит себе проведенным от Солнца к Земле, в равные времена описывает равные пространства. По второму закону Кеплера, путь всех планет, а следовательно, и Земли – не круг, а эллипс, планеты движутся по эллипсам, и Солнце находится в одном из их фокусов. За Кеплером великий Ньютон, размышляя о падении тел на поверхности Земли или о законе тяжести, открыл закон всеобщего тяготения, пришел к идее, что между небесными телами существует взаимное стремление, взаимное притяжение, математически вывел законы Кеплера из действия силы, общей всем частицам вещества, и блестящее свое открытие сделал предметом книги «Philosophiae naturalis principia mathematica», которое до сих пор остается высшим произведением человеческого ума. Это мировое открытие Ньютона сразу рассеяло всю темную мглу суеверий супранатуралистической, астральной пневматологии. Оно так было громадно, что невольно вызвало этот восторженный энтузиазм Вольтера, выраженный в следующих стихах:

Иоанн Дамаскин. Икона

В то время, когда на Западе астрономия стала такой великой наукой, которой ум человеческий по справедливости может гордиться как величайшим торжеством разума над предрассудком и суеверием, у нас на Руси в XVI и XVII в. и не слыхали об открытиях Коперника, Галилея, Кеплера и Ньютона. Строгие ревнители старого учения о небе, которых мудрость не простиралась дальше книги о небесах Иоанна Дамаскина, вооружались даже против таких невинных и незатейливых произведений, как переводные астрономии, звездотечья, Луцидариус и т. п. Суеверы вели жаркие прения не о движении планет вокруг Солнца, а о хождении посолонь да ждали, вместе с кончиной мира, спадения звезд с небеси, помрачения и превращения в кровь Луны и т. п. «Мафематийские книги, – как говорит один азбуковник, – отреченные книги, их же есть четыре: арифметикия, мусикия, геометрия, астрономия». Астрономию, так же как вообще естественные науки, русские считали волшебством. «Естественные науки, – пишет Олеарий, – будучи чужды русским, особенно подпадают их грубому и неразумному суждению, если им удастся что-либо перенять из них от иностранцев; так астрономию, астрологию считают они за волшебные науки. Так предугадывание и предсказание солнечного или лунного затмения или движение какой-либо планеты они считают делом неестественным. Поэтому самому, когда стало известно в Москве (по возвращении моем из Персии), что великий князь назначил меня своим астрономом, то в народе от некоторых пошла такая молва, что в Москву скоро-де вернется назад волшебник, состоящий при Голштинском посольстве, который будет предсказывать будущее. Некоторые начали уже питать ко мне отвращение, что вместе с другими причинами заставило меня отказаться от этой должности»[128]. И после, в XVIII веке, когда благодаря Петру Великому в Россию введены были математические науки, а при Анне Иоанновне и при Елизавете Петровне заводились уже и астрономические обсерватории, у нас не только в массе народной, но и в учившемся в математических школах дворянстве господствовало старое понятие о небесном мире. В то время как на Западе считались уже передовыми двигателями умственного прогресса человечества и такие знаменитые астрономы, как Ньютон, Галлей, Брадлей, Лакал, особенно Гершель, еще более Лаплас и другие, у нас известного математика и астронома графа Я. В. Брюса считали величайшим чернокнижником, прорицателем и вообще колдуном, делавшим чудеса. И доселе календарь Брюса для многих суеверов служит оракулом; учение Коперника, Кеплера и Ньютона не только не принималось темной массой народной, но и считалось греховным и пагубным. «Почитать землю за круг или шар грешно: так думали фарисеи», – вот суеверное мнение раскола[129]. И теперь много найдется людей, даже и в образованном классе, которые не верят учению Коперника о небесном движении. Множество супранатуралистических суеверий и заблуждений затемняют и подавляют умы нашего поколения, не только 70-миллионной массы народа, но и образованного общества, единственно потому, что слишком мало распространено у нас астрономическое просвещение. Мгла суеверий спиритуализма и пневматологии, тьма поверий о небесных царствах и духах есть плод отсутствия светлого, разумного астрономического миросозерцания. И великая наука астрономия доселе, к сожалению, весьма поверхностно входит в круг нашего образования и даже вовсе не преподается во многих высших учебных заведениях. Между тем, по словам Бальи, «не только самая астрономия, но даже история астрономии составляет могущество и существенную часть истории человеческого ума, измеряет его силу и показывает, к чему он способен».

Обозревая полный исторический цикл русского народного звездного миросозерцания, мы примечаем в нем два отличительных направления: грамотничье, книжное, заимствованное и собственно народное, непосредственно-натуральное. В книжном, или грамотничьем, миросозерцании преобладает смесь еврейски-каббалистических, аристотелевских и западных схоластико- и физико-теологических воззрений на звездное небо. В собственно народном воззрении преобладают непосредственно наглядные и мифологические представления о небе и небесных явлениях. Рассмотрим главные черты того и другого миросозерцания.

Я.В. Брюс. Неизвестный художник

До половины XVI века, почти в продолжение 1500 лет, во всей образованной части человечества господствовало аристотелевское воззрение на устройство небесного свода. Через посредство Византии, это воззрение, с восточно-каббалистическим оттенком, сообщено было и русским книжникам. По аристотелевскому миросозерцанию, как мы уже отчасти видели, мир изменяемый, эфирный и неподвижный, окружающий землю, или мир подлунный, состоит из 7 отдельных крутов или сфер эфира, представляющих плотные кристаллические пустые шары, на которых утверждены звезды и планеты. Кристальным представлял Аристотель свод небесный потому, что иначе не умел объяснить его прочности и устойчивости, не умел найти причину сохранения небесной системы в ее собственных космофизических силах, не знал закона всеобщего тяготения. Крайняя окружность или внешняя сторона Вселенной, по мнению Аристотеля, есть кристаллическая скорлупа со всеми неподвижными звездами, небесная твердь или первое подвижное, быстро вращаемое вечным двигателем в 24 часа около центра. Эта восьмая сфера неподвижных звезд движет около земного шара все звезды и планеты, утвержденные на 7 отдельных сферах или полых внутри кристаллических кругах. Общий двигатель единой шарообразной Вселенной, со всеми семью сферами и восьмою подвижною, есть вечное неподвижное, все движущее божество, вечный совершенный разум. Это первоначально простое аристотелевское миросозерцание впоследствии, особенно когда замечено было Гиппархом в 150 г. до Р. X. предварение равноденствий, постепенно изменялось, усложнялось искусственным образом, особенно приспособлением к нему так называемой птолемеевской системы, которая имела, однако ж, совершенно другое основание и построение более физическое, чем астрономическое. Заметив действительное движение планет, а не простое кругообразное, для объяснения его принуждены были разделить восьмую сферу неподвижных звезд и окружили ее еще девятою сферою знаков. Таким образом, вместо 7 небесных сводов стали считать 9. Далее, не находя возможности объяснить пустое пространство между планетами и их плотными сферами, прибегли к учению об астральных духах. Чтобы планета не упала с небесного свода, надобно было дать ей духовного путеводителя; а с тем вместе и вера в одушевленность планет стала необходимостью. Вследствие этого в первые три века по Р. X. в аристотелевское миросозерцание все более и более проникало учение об астральных духах, ангелах солнца, звезд и проч. Уже Филон говорил: «Звезды одушевлены и движутся по собственному усмотрению». В творениях Ермия, Климента Александрийского, Епифания Кипрского и др. это учение находило подтверждение. В Риме, в Санта-Мария-дель-Пополо, в часовне Агостино Киджи, на мозаике изображены небесные тела: здесь возле каждой планеты помещен ее астральный дух. Вместе с учением об астральных духах передано было Востоком Византии, а отсюда и нам, искаженное в сочинениях кабалистов учение Аристотеля о 7 сферах. В период пришествия в мир Иисуса Христа большая часть евреев принимала вокруг неподвижно стоящей посередине Земли, 7 небесных сводов: из них второй свод «Ракие» заключал утвержденные в нем Солнце, Луну и звезды; уже в третьем своде – Шахаким, «облака» – заключались, кажется, эти последние, а в шестом своде – Маон, «Пребывание», – содержались снег, град, роса, дождь и т. п. Зохар Бешалах, согласно с миросозерцанием Аристотеля, писал: «Бог сотворил 7 небесных сводов, в каждом из них помещены неподвижные звезды и блуждающие светила, а над всеми этими сводами находится свод Аработ – это perpetuum mobile Аристотеля»[130].

В искаженных вариантах восточновизантийских и еврейско-каббалистических, через апокрифы, перешло и к нам основное учение Аристотеля о 7 небесных кристальных сводах. В сказании о начале мира, находящемся в одной рукописи профессора Григоровича, говорится, что «Господь словом сотворил семь небес» и что устроено было «небо хрустальное на семидесяти тмах тысяч»[131]. В апокрифе «О небеси» находим смесь аристотелевской небесной системы и ее последующих дополнений с системой птолемеевской. Именно, здесь читаем: «Небо едино убо есть по существу, девять же по числу… Седьмь же небес суть по образу седьмых век мира, другое ж беззвездная твердь, седьмь же небес имуть и великих седьмь звезд, царей иных седьмь звезд. Есть же на сем долнем небеси луна, и на вторем по сей Ермис. на третием есть Афродита, на четвертом небеси солнце, на пятом Арис, на шестом Зевс, на седьмом Крон… И сия убо седьмь звезд суть на седьми небесех, на всяко небо едина звезда, выше же седьмого небеси суть другие звезды, 12 числом, им же имени сия: овен, юнец, близнец, рак, лев, дева, ярем, скорпион, стрелец, козий рог, водолиатель, рыбы»[132]. Из этого апокрифа видим также, что Древней Руси сообщены были уже и восточные сведения о делении эклиптики, о 12 знаках Зодиака.

При самом поверхностном взгляде на небо ночью, весь небесный свод представляется усеянным неодинаково яркими и неправильно расположенными звездами. За исключением немногих планет и комет, звезды имеют неизменное взаимное положение, почему они и получили название неподвижных звезд, которых в Средней Европе можно видеть простым глазом почти до 3250. Для легчайшего обозрения, уже в глубокой древности разделили звезды на группы, получившие название от героев, животных и т. п. Эти группы означаются также созвездиями. Число созвездий, видимых в Средней Европе, простирается до 57. Сколько известно, уже индийцы и египтяне с самых древних времен разделяли звездное небо на несколько созвездий. Особливо относится к глубокой древности разделение Зодиака на 12 созвездий. До этого деления могли дойти древние народы путем непосредственных наблюдений. При самом поверхностном наблюдении кажется, что солнце постоянно изменяет свое положение на звездном небе. В конце марта восходя прямо на востоке, летом оно восходит севернее, зимой – южнее. Летом дневная дуга больше, зимой – ночная. Это кажущееся движение солнца по звездному небу принято было в древности за действительное. Казалось, что солнце пробегает в течение 365 дней весь круг небесный. И на этом годовом пути его созвездия, проходимые им, находятся в следующем порядке: Рыбы, Овен, Телец, Близнецы, Рак и Лев – на северном, Дева, Весы, Скорпион, Стрелец, Козерог и Водолей – на южном небесном полушарии. Пояс из этих 12 созвездий, пересекаемых путем Солнца, назван Зодиаком. В древности, эклиптику разделили сначала на 12 равных частей и потом каждую из этих частей на 30°. так что всего получается 360. Эти 12 частей назвали знаками эклиптики. Эти знаки получили название близлежащих созвездий Зодиака[133]. Самую древнюю попытку делить Зодиак относят ко времени появления Naxatros, или отделений эклиптики, которых индийцы принимали сперва 27, а потом 28. Каждое из этих отделений они делили опять на 4 части, след. 4 × 27 = 108. Эти понятия вскоре перешли к египтянам, которые, как земледельческий народ, вероятно, первые придумали разделить эклиптику на 12 знаков. Они созвездия Зодиака посвятили 12 разным божествам. От восточных народов понятие о 12 созвездиях Зодиака перешло к грекам и к северным народам[134].

А от греков оно легко могло сообщиться и славянам. Славяне, как видно, и сами наблюдали за течением звезд. Из известий, сообщаемых Масуди (950–957 гг.) знаем, что над славянскими храмами были надстройки для наблюдения точек восхождения Солнца, так же как древние халдеи, по свидетельству Диодора Сицилийского, наблюдали восхождение и захождение звезд в высоком храме, построенном Семирамидою в честь Ваала (Юпитера). Впоследствии, с XVI века, сведения о 12 созвездиях Зодиака сообщались русским грамматикам и в переводных с латинского или греческого языка астрономиях. Так, например, в предисловии к астрономии, которое помещалось обыкновенно в словарях и азбуковниках и нередко попадается в сборниках XVII века, сама астрономия представляется говорящею о 12 знаках Зодиака: «Овен мой хребтом на полнощь, главою же на восток, к солнцу восходит и Лев, да восходит и заходит обращался: Стрелец же восходит право и заходит стремглав, яко низверженный, и прочая по чину своего устава»[135]. В отреченной книге под заглавием «Громник дванадесятим месяцам, събрано Ираклием царем от звездозакония», так исчисляются 12 знаков Зодиака: «Март, животно глаголемое Овен… Апрель Юнец… Май Близнецы… Рак Июнь… Лев Июль… Дева Август… Сентябрь Ярем… Скорпион (октябрь)… Стрелец Ноембрий… Козрог Декабрь… Водолей Януарь… Февраль Рыбы…»[136] Заимствовав с Востока все эти названия 12 знаков Зодиака, предки наши, разумеется, не имели точного и отчетливого понятия об их астрономическом значении, так же как и теперь простой народ не имеет об них никаких сведений.

Кроме общих астрономических преданий Востока, сообщавшихся Древней Руси и посредством западных, латинских переводных книг, Византия сообщила русским грамотникам несколько особенных, своеобразных воззрений на звездное небо. Во-первых, своим учением о небесных духах и, в частности, об ангелах солнца, луны, звезд, – она укоренила в них астрально-теологический взгляд на небо. Отсюда возникли эти библейски-богословские пословицы нашего народа: «Небеса поведают славу Господню. Небо – риза Господня, небеса – престол его, земля – подножие. Небо – терем Божий, звезды окна, из которых вылетают ангелы»[137] и т. п. Отсюда проникло в народ, посредством византийских апокрифов, представление об астральных ангелах, например, дикое представление о том, как будто бы 300 ангелов солнце воротят, или доселе существующее крестьянское поверье, будто ангелы утром зажигают звезды, а вечером гасят, и т. п. Сюда же относится следующее болгарское сказание: «Вопрос: как поют петухи в ночи? Ответ: когда возьмут ангелы солнце от престола Господня и понесут на восток, а херувимы ударят в крылья свои, того ради на земле всякая птица потрепещет! Тогда и петух миру проповедует». В византийско-русской беседе Панагиота с Азимитом любопытно следующее баснословие о солнце: «Истекает солнце своим хождением, как повелено ему от Бога, и, когда исходит, блистает своими лучами. И тотчас же огненные грипсоси, птицы небесные, нарицаемые финиксы и халедры, пролетают перед солнцем, и окупают свои крылья по двести раз в окиянской воде и кропят крыльями на солнце, да не попалит оно лучами весь мир. И сгорают у тех птиц перья от огня солнечного, и становятся голы, будто ощипанные. А когда зайдет солнце, купаются те птицы в окиянской великой реке и обновляются, и опять пернатеют крылья их. Того ради и петел пророком именуется, имеет под своими крыльями знамение на пере, и, когда пойдет солнце от запада к востоку, тогда паскорбнет у петела то перо; а когда уготовится солнце к исхождению, тогда почует петел, и открыв голову, пробуждает, и, давая знать тем птицам, плещет крыльями своими проповедуя миру воскресение»[138]. Это восточновизантийское сказание вполне согласовалось с русским народным поверьем о петухе как священной птице Солнца. Из других византийских источников, особенно имела влияние на миросозерцание народных грамотников апокрифическая «Беседа трех святителей». Так как, по многочисленности редакций, она часто дополнялась извлечениями из разных источников, то в ней к церковно-византийским созерцаниям примешивались и воззрения западные, например, извлечения из Луцидариуса. Такого рода вопросы и ответы о небесных светилах в ней рассеяны: «Василий рече: отчего солнце сотворено бысть? Иван р.: от выспренния ризы Господни. В. р.: отчего луна сотворена быть? И. р.: от аера и от воздуха и от престола Господня. Вопрос: что есть мера от востока до запада? Толк: солнце и луна и звезды. В.: Коль велицы планеты? Т.: философи нам поведают, еже луна столь широка, яко всю землю, кроме рек и морей, покрыет; а солнце величеством вдвое, а планеты якоже луна. В.: Како нам мнится, яко звезды мали суть? Т.: Сия есть тварь земная высота, яко аще бы стояло солнце так высоко, что и звезды, и нам бы також виделось, что и звезды. В.: Ныне повеждь о луне. Т.: Луна есть меньшая планета и течет нижеи всех к земле, того (ради) судится по ней весь мир»[139].

Ангел, свивающий небо. Икона

С XVI века, в отпор византийским источникам, стали проникать к нам миросозерцательные произведения латинского Запада. Только и тут высказались во всей ясности главные недостатки наших предков: крайне ограниченный умственный кругозор, невежество и бестактность в выборе книг. Вместо того чтобы усваивать гениальные астрономические творения Коперника, Галилея. Кеплера. Ньютона, наши грамотники брали у латинского Запада старые, полные суеверий и заблуждений религиозно-миросозерцательные сочинения. Одно только то хорошо, что с XVI века по крайней мере стали обращаться за книгами к Западу. Как ни узок и ни темен тоже был кругозор мировоззрения в этих западнолатинских, схоластико-богословских космологических сочинениях, все же они нарушали по крайней мере мутное, темное, безжизненное и пустое однообразие восточно-византийского миросозерцания. Они возбуждали в любознательных грамотных поколениях потребность хоть какого-нибудь естествознания, и если не сообщали истинного естествознания, зато хоть завлекали любознательных грамотников в совершенно новую и необъятную сферу знания, в область природы и естествознания. Хотя церковь относила к списку отреченных книг переводные космологические произведения латинского Запада, однако ж они с жаждой усвоялись любознательными грамотными людьми. Так, в XVI в. переведен был на русский язык каким-то Георгием, вероятно, Токмачевым, псковским наместником, теологико-космологический диалог, известный под именем Луцидариуса. Прототипом этой народной западной книги был Elucidarium sive dialogus de summa totius chrisitanae theologiae, который приписывается Ансельму Кентерберийскому, Гонорию Отенскому и другим (Guilleaume de Coventry, Lanfranc)[140]. Впрочем, излишние богословские толкования мало-помалу были выброшены из Луцидариуса, и он, после разных дополнений и переделок, стал главным образом диалогом о мире, о небе, о звездах и планетах, и проч., сохранив только общий физико-теологический оттенок. В таком виде Луцидариус переведен был на русский язык. Как произведение латинского Запада, и притом не чисто богословского, а космологического содержания, он с самого появления у нас подвергся нападкам со стороны церковных писателей. Особенно Максим Грек сильно вооружился против Луцидариуса в своем «послании к некоему мужу поучительном на обеты некоего латынянина мудреца»[141]. Несмотря на эти нападки, Луцидариус, как видно, с большой охотой читался. Об этом свидетельствуют многочисленные его редакции, сокращенные и дополнительные. Его читали даже монахи Соловецкого монастыря. В Луцидариусе видим смесь разных древних учений и сказаний о мире – аристотелевского, птолемеевского, плиниевского, восточно-библейского и других. Потому он исполнен всеми древними заблуждениями и суевериями. Таковы все рассуждения о звездном небе: тут примешивается и учение об астральных духах, и птолемеева астрологическая физика звезд и планет, и все средневековые астрологические суеверия и т. п. Выпишем для характеристики учение Луцидариуса о звездном небе: «Ученик вопроси: како есть небо сотворено! Учитель рече: святое писание именует небо твердь есть сотворено, п на всяко время течет от востока на запад: ему супротив течет солнце и луна и звезды. Ученик вопроси: откуду есть, еще мы зрим, солнце и луна. от востока к западу течет! Учитель рече: сие бывает от небеси, понеже небо есть толь сильно, яко солнцу и луне и звездам с нощию на запад тещи, право идет на камень противу колес. Ученик рече: чего ради сотвори Бог тако! Учитель рече: того ради, небесное творение да не сокрушится, яко да не сражается солнце и луна и звезды супротиву с небом, сице оно течет вельми, яже то сокрушити. Ученик вопроси: откуду есть сие, еже небо безпрестанно течет? Учитель рече: под небесем есть не едино сотворение, идеже оно на верее стоит, понеже оно кругло есть, и его всешмачнь, яко Бог вельми тако сотворил, даже безпрестани тещи имать и не может стояти. Ученик вопроси: каково есть небо? Учитель рече: небо, еже мы твердь именуем, то есть сотворено от четырех составов, и есть подобно зелене воде. Ученик вопроси: колько суть небес? Учитель рече: небеса суть трои: едино есть от земли даже до лупы, второе от луны даже до звезд, третие над твердию, и бе именуемо огненное небо: на том есть Бог сам со всеми святыми своими. Ученик вопроси: и есть ли на двух небесех что сотворено? Учитель рече: от земля даже до луны лукавии души, идеже именуются и демони, и те суть тамо иоставлени, даже человеки от юностных дней от воздуха прельщающе души, а от луны даже до звезд, воздух есть, огнян вельми: тамо пребывают святии ангели; сии суть поставлени, да человеки хранят от лукавых бесов… Ученик рече: что есть солнце безпрестани течет на небеси? Учитель рече: небо есть кругло в правду, по нему же ходят солнце и звезды безпрестани текут. И сие разсуди! Аще бо текли сбоя по единой улици, и приткнулися бы друг к дату, еже им и сокрушится Ученик рече: что ради сотвори Бог тако? Учитель рече: елико от земли есть до луны, толико от солнца до звезд, и звезды имеют пребольшую часть, зане им небо ближе есть, а солнце последует звездам: улицы суть 12-ть на небеси, по ним же то солнце преходит в един год, знаменуюіце 12-ть месяцев в коейждо улице течением, еже Бог сотвори по изволению, яко текии солнце в коемждо знамении, сице непременяется год. Ученик рече: колицы есть планиты? Учитель рече: плодит есть 7, противо дней, иже суть в недели; две же служат нам наипаче, еже есть солнце и луна, прочий же пять текут со звездами: едина глаголема Сатарнус, гречески же Кронос, яже выше всех течет, в 30 лет исполняет. течение свое; четвертая планита Бонус, гречески же Афродитос, яже есть вечерняя звезда, в два лета свое течение совершает, едино лето пред солнцем течет, а другое после солнца: и егда течет пред солнцем, тогда есть утренняя звезда, егда же после солнца течет, тогда есть она вечерняя звезда. Ученик рече: коя звезда есть утрення, егда-жь Афродит, вечерняя звезда? Учитель рече: то есть пятая планита, именуема Марс, гречески же Арисс, подобно Афродиту, и высока на тверди ходит, и не могут ее познавати: та есть утренняя звезда, егда Афродит вечерняя звезда. Ученик рече: повеждь ми о прочих планитах? Учитель рече: шестая планита есть Меркуриос, по гречески Ермис, та течет 7 лет пред солнцем, и содержит в себе мудрость. Седьмая планита Петер, гречески Зевес, та пред солнцем течет 12 лет». Далее идут вопросы и ответы о величине планет и звезд, те же самые, которые выше приведены нами в апокрифич. беседе трех святителей. Затем, совершенно согласно с учением Птолемея, идет речь о физических свойствах звезд и планет и о их физическом влиянии на темпераменты людей. «Ученик рече: коего естества суть звезды? Учитель рече: сие ведомо от писания, еже душа приходит от Бога преже человека вольяна бывает: сице естя Бог над всеми звездами, и яко убо душу блюдет под твердию, и кая убо планита ближайши есть ей, от тое приемлет человек свое рождение. Ученик: откуду тако сие? Учитель рече: некое планиты и звезды есть студены естеством, некие волглы, некие сухи; те же самые естества приемлет человек от звезд: который человек студеного естества и сухого, той молчалив и неверен, а который студеного и волглого естества, той глаголив и вся борзо выскажет; а который сухого и горячего естества, то есть дерз и храбр и имать любовь на всякия жены и есть непостоянен в любви. И того ради пишет: яко планита Марс горячаго и сухого естества, та действует брани и нестроения, и истезует паче всех нечистоту; а коя горячего и волглого естества, та есть проста, милосерда и знатлива, и зело похотлива. Ученик: како сие бывает? Учитель рече: небесное естество толь крепко, еж земляному одолевает, и луна приемлет мощь от солнца; и не дивися, еже мир судится по луне: от четырех бо состав сотворена. Ученик вопроси: повеждь ми о луне. Учитель рече: луна есть меньшая планета и течет всех нижайши к земли. Того ради судится весь мир по ней. Ученик вопроси: что ради луна борзо убывает и борзо наполняется? Учитель: егда планиты сотворены бепиа, тогда луна восприят воды многи; яко ж земля от солнца имать свет по себе, тако и луна, егда близь солнца темна бывает и отрастает до толе, доне лет солнцу начнет паки последовати и полна бывает. Ученик рече: почто ради луна приходит в солнечное знамение, а солнце луне последовати пе может. Учитель рече: солнце течет не прямо, а луна прямо, занежь солнце в своем знамении бывает и течет год, луна же в коемждо месяци пременяя знамения, и бывает в солнечном знамении день един. Ученик вопроси: что есть темность юже видим в солнци? Учитель: егда сотворено бе солнце, восприят вод много от земли, и егда луна бывает студена, восприемлет мощь от солнца, тогда луна, едина часть во свете, и то есть черность вь солнци. Ученик рече: что тако луна пременяется? Учитель: сие случается часто, едва луна станет против солнца на коей половине, бе бо тогда старостию луна 14 дний, и солнце убо восприемлет светение лунное и бывает луна темна, и егда минет солнце, паки светла бывает. Ученик: повеждь ми о звезде комите? Учитель: звезда Комита дает блистание от себе яко лучь, егда царство премениться хощет и брани велицы на стране той: та ж звезда Комита течет с прочими звездами, егда где божиим повелением явится и светит. Ученик рече: что мы видим, яко звезды спадающе с небеси? Учитель рече: прежде поведах ти, яко звезда едина падет, поразит весь мир: несть се звезда, но случается часто, зане на аере бывает буря велия от ветров и воздух одолеетп в воздухе огнь испущает под звездами искры, и егда искра отскочит долу по воздуху, и людие мнят видяще, яко звезда падает».

Луцидариус, или Златой бисер

В XVI же веке, вместе с просвещением Запада, стали проникать к нам и суеверия астрологии.

Возникши первоначально, вероятно, на востоке, у халдеев, персов и египтян, астрология особенно развилась у аравитян[142]. Этот умный и чрезвычайно пылкий воображением народ искони любил наблюдать звездное небо, или карауля свои стада по ночам, или сопровождая караваны в ночное время. Подвижные звезды с Солнцем и Луною вскоре показались ему чем-то особенным, имеющим могущественное влияние на судьбу человека. И таким образом у аравитян естественно выработалась, вместе с более определенным суждением о Солнце и планетах, вера во влияние звезд, в астрологию. С этого времени, особенно со времени вымысла аравитянином Мессагалой так называемых 12 астрологических жилищ, играющих главную роль в составлении гороскопов, наступил блестящий период для астрологии. Она овладела всеми умами, определяла все дела человека, вмешивалась во все. Пред ней рабски преклонялись государственные мужи и со страхом и благоговением внимали ее оракульским вещаниям. Кардиналы и епископы, государи и государственные люди, профессора, врачи и богословы – словом, все представители лучшего средневекового общества собирались и толпились вокруг астрологических оракулов. Не один раз придворные астрологи, по выражению Шлейдена, как настоящие тайные советники министров управляли целыми государствами. Даже знаменитые астрономы, эти, можно сказать, первые колумбы в области звездного мира, не могли отрешиться от астрологических предрассудков. Тихо Браге (1546–1601 гг.), основавший в Дании знаменитую обсерваторию Ураниборг, верил астрологии. «Повинуясь истине, – говорит об нем Араго, – мы с сожалением упоминаем, что человек, принесший великую пользу наукам, не мог бороться против предрассудков своего века; он верил астрологии и алхимии. Он верил даже, что Марс предвещал ему потерю носа. Вот на каком основании Тихо считал гороскопы не подлежащими сомнению: «Солнце, Луна и звезды совершенно достаточны для наших нужд, и потому планеты, обращающиеся по удивительным законам, были бы творениями бесполезными, если бы они не имели влияния на судьбу людей, и если бы астрология не открыла их силы. На том же основании Тихо допускал, что и кометы тайно действуют на землю, потому что в натуре ничто не существует без цели. Наконец, и звезды сотворены для того, чтобы поддерживать и возбуждать силу планет». «Поистине, – прибавляет Араго, – грустно видеть, что такими нелепостями наполнена была голова первоклассного ученого, – притом такого ученого, который имел столько силы ума и духа, что освободился от предрассудков своего сословия, которое думало, что дворянин унизится, если напечатает какое-нибудь сочинение». Кеплер был мученик науки астрономии, но и он верил гороскопам, по крайней мере высоко ставил астрологию. В одном месте он написал: «Светила дают нам один только свет, и, по форме их соединения при рождении ребенка, ребенок получает жизнь в той или другой форме. Если лучи гармонируют между собою, то новорожденный получает прекрасную форму души». В другом месте он защищает астрологию как «дочь астрономии, питающую свою мать»[143]. Около полутора столетий до Кеплера, астрологией занимались государи. Альфонс X Кастильский, Людовик XI, Рудольф II, император германский, были ревностными астрологами и жертвовали большие суммы на успехи астрологии. Как некогда у большой части римских и византийских императоров астрологи были советчиками и даже часто пользовались особенным, исключительным почетом, в звании придворных астрологов, так до конца Средних веков, почти все правители, и даже сколько-нибудь значительные люди, имели при себе своих астрологов, советуясь с ними в важных случаях. Начиная с XVI столетия астрология перешла в календари и народную политику. Это, впрочем, было первым поводом к ее распадению, потому что в 1699 г. в первый раз, решением имперского сейма, в календарях были запрещены предсказания (prognostica)[144].

Тихо Браге. Художник Эю Эндер

Проникши в XVI веке в Русскую землю, астрология и здесь имела влияние на умы, хотя далеко не в такой степени, как на Западе. Западный выходец-астролог, некто Николай Немчин был в то время известным проводником ее у нас. И, вероятно, астрология значительно овладевала у нас умами многих, преимущественно, разумеется, князей и бояр. Иначе строгие ревнители церкви не находили бы нужным постоянно обличать веру во влияние звезд и предостерегать русских читателей книг от «астрологов и звездочетья». В Стоглаве прямо сказано о современниках: в «Аристотелевы врата и в рафли смотрят, и по звездам и по планетам гадают и смотрят дней и часов, и теми дьявольскими действы мир прельщают и от Бога отлучают». Очевидно, что это гонение истекало из того, что православные русские начинали увлекаться этим латинским обаянием. Наши церковные учители без разбору преследовали и астрологию, и астрономию, и математику. Припомним Стоглав, Домострой и многочисленные обличения Максима Грека. В многочисленных списках отреченных книг постоянно повторялось: «А се мудрования еретическая, им иже отводят от Бога и приводят бесом в пагубу: первая книга Мартолой, рекше Остролог, вторая Острономия… Книги, в них же есть писано о часех злых и о добрых, еже есть Богом отречено… Еще книги суть еретические, Звездочтец, Двенадцать звезд, другий чтец, ему же имя шестодневец, в них же безумнии людие верующе волхвуют, ищуще дний рожений своих, саном получения, рока житию и бедных напастей и различных смертей и казней, в службах и в куплях и в ремеслех»[145]. Инок псковского Елеазарова монастыря Филофей так писал псковскому наместнику, дьяку Мисюрю Мунехину (1510–1528 г.) о влиянии звезд на рождение и на часы добрые или худые: «Что говорят о злых часах, и производят от рождения человека под которою либо звездою, или в час доброй или худой богатство и нищету, добродетели и пороки, долголетство и краткость жизни, то все кощунство и басни, переданные халдеями еллинам, а еллинами христианам… Бог управляет судьбой мира и людей, а не звезды: иначе за что злые люди, делающие зло под влиянием звезд, будут подвергнуты мукам в вечности? Если бы худые часы сотворил Бог, то он был бы виновен, что сотворил человека злым»[146]. Отец писал сыну в наставлении, как учиться грамоте: «высочайши себе не ищи, а глубочайши тебе не испытуй: высочайши убо себе – небесное измерение, а глубочайши тебе – бесовское прорицание. В том же наставлении, как и в Домострое, звездочетье приравнивается, как тяжкий грех, к блуду, к скаканию и чудению, конскому уристанию, чарованию и волхвованию»[147]. Несмотря, однако ж, на все такие запрещения, вера во влияние звезд и планет овладевала умами и в XVII веке. По примеру западных императоров и королей и московский царь Алексей Михайлович приглашал Олеария быть его дворцовым астрономом и вместе астрологом. По словам современников, он честию велиею почитал альманашников, как называли тогда астрологов. Московским староверам, начитавшимся обличений против звездочетья, эта весьма не нравилось. Известный расколоучитель, Федор Дьякон упрекает царя Алексея Михайловича за то, что он «альманашников любил». А поп Лазарь взывал к царю в сочинении «О изгублении правоверных государей власти»: «Царю благородный! како времени сего неиспытуешь: имевши у себя мудрых философов, рассуждающих лица небесе и земли, и звезд хвосты аршином измеряющих: сих Спас глаголет лицемеры быти, яко времени неизгадают. Государь! таковых ли в чести имаши и различными брашны питавши, и хощеши внешними их нивухами власть свою мирну управити. Ни-ни!»

Адам Олеарий. Художник Ю. Овенс

Известное в астрологии соединение Сатурна и Юпитера, Conjunctio major и maxima, игравшее чрезвычайно важную роль в разных предсказаниях западных астрологов и обратившее на себя внимание даже Иделера, Гумбольдта и др., смутно отразилось и у нас. Уже Абумассар в сочинении «De magnis conjunctionis» высказывал мечтания о влиянии больших обращений Сатурна (из которых каждое принимается в 300 лет) на судьбу сект и государств. Пресловутый кардинал Пьер д’Альи, писавший в 1414 году и старавшийся примирить астрологию с богословием и историей, по примеру Абумассара, на основании неверного вычисления больших соединений Сатурна и Юпитера предсказывал политические и мировые перевороты, пришествие Антихриста и, между прочим, будто бы указывал на 1693 и 1789 годы. С этой поры, по его предсказанию, «если мир просуществует до тех времен, которые ведомы только Господу, то произойдут во множестве великие и чудесные перемены и трансформации в мире, особенно касающиеся законов». Он предсказывал также, на основании тех же астрологических вычислений, что Антихрист, cum lege sua damnabile, пришествия которого Колумб ожидал уже в 1656 году, не замедлит явиться: это если не вполне достоверно, то verisimilius suspicio per astronomica indicia.

Предсказания д’Альи имеют если не прямую связь, то большое сходство с подобными предсказаниями, существовавшими и в России с XV века и до XVIII. Подобно д’Альи и Колумбу, который из трактата «De Concordia astronomicae veritatis cum narration historica» заимствовал идею об опасности больших обращений Сатурна и 7000 годах и ждал Антихриста в 1656 году, и у нас с XV века распространялось смутное опасение 7000 годов, ожидание с началом их политических переворотов, пришествия Антихриста и кончины мира. Астролог Николай Немчин поддерживал это суеверие, проявившееся затем во всей силе в расколе. Потом, во второй половине XVII века, некоторые, подобно Пьеру д’Альи, по большому соединению Сатурна и Юпитера предсказывали гражданские смуты и перевороты. Так, в 1665 году какой-то «муж мудрый», «на вопрошение царя и великого князя Алексея Михайловича о хотящих быти в гражданстве», следующее предсказывал «по великому случению высочайших небесных планид Сатурна и Ювиса»: «яко в гражданстве имут быти тайная скипетров похищения, и смерти, яко естественные, тако напрасные людей вельможных, имже последуют великие молвы и смущения и различные постановления уряду градского, ненавистная и в понос и укоризну висящая законоположения, добрых обычаев смущения и мерзких прозябения, и для того великие будут сеймы многонародные и чувствительные, Бог да избавит, да некое определенное злое оттуду выскочит, сим вельможам, боярам, начальникам пагубно будет, где будет суд и правда, и брани неоскудеют, подданные восстанут против правителей за то, что сердца их суть опечалены и тоскою наполнены, хотя нецы вельможи о упокоении уставительном и помыслят и всяку жилу натянут, чем бы колеблемый оный народ успокоитися мог бы, обаче мало помогут. К сим будут сонмища, казны истощатся, и которые мучители зельне возсвирепеют, погибнут, Бога же чтущий соблюдутся. Сие предусмотрение сотвори он (муж мудрый) от великого случения высочайших небесных планид Сатурна и Ювиса»[148].

Обратимся теперь к собственно народным воззрениям на звездное небо, которые развивались большею частью совершенно независимо от книжных мудрований о небесном мире и во многих отношениях совершенно отличны от них. Обозревая полный кругозор самобытного народного миросозерцания вообще, мы примечаем в нем, во-первых, преобладание непосредственно-натуральных впечатлений, естественно-изобразительных и мифологических воззрений над разумным знанием явлений природы, во-вторых, примечаем преобладание жизненно-применительного, естественно-бытового, или природно-гадательного взгляда на физический мир над миросозерцанием отвлеченно-познавательным или теоретическим. Все эти отличительные признаки непосредственно-натурального народного миросозерцания обнаруживаются, в частности, и в народных воззрениях на звездное небо.

Теперь необразованный, простой народ наш большею частью представляет небо так, как оно кажется на вид, т. е. просто покровом, оболочкой земли, и потому понятия небо и облако часто смешивает. Церковнославянские библейско-богослужебные выражения о небесах как облаках подкрепляли такое народное представление[149]. В языческие же времена предки наши представляли небо в олицетворенном образе, в виде божества Сварога. Сварог, индийское coelom indri, от санскр. свар- небо и – га хождение, означал: 1) небо; 2) небесный свет, и 3) божество неба, точно так же, как у древних финнов, по словам Кастрена, das wort Jumala hatte und 1) Himmel; 2) den Got des Himmels; 3) eine Gottheir im Algemeinen bezeichnete[150], или как у монголов тэнгри означает: 1) небо (ciel) и 2) божество неба genie du ciel)[151]. Поэтому, как финн взывал к своему Юмале или Укко: Ylijumala, taatto vanha taivahinen – o Gott dort öben, alter Vater in dem Himmel», или как бурят доселе взывает к тэнгри: «Тэнгри чи мэдэ – небо, ты знай», так и славянин взывал некогда в сохранившихся доныне заговорах народных: «Ты, небо, видишь, ты, небо, слышишь!» Пословицы крестьянские говорят: «Небо – отец. Сей, рассевай да на небо взирай. Не земля хлеб родит, а небо», и. т. п.

От тех времен, когда небо представлялось божеством или жилищем божества, сохранилось доныне существующее в народной поэзии представление светил небесных очами неба, или лицами небесного Бога. Эпическое уподобление светил небесных глазам или представление их очами неба – общее всем народам. Скандинавские поэты солнце, луну и звезды называют очами неба. В образе германского верховного бога – Вотана – олицетворялось дневное небо, с высоты которого солнце, словно громадное всемирное око божества, озирает Вселенную (mit diesem Auge überschaut die Gottheit die gesamte Welt, sie durchdringt alles). То же представление греки соединяли с солнцем (Ἠέλιος). Как по песни Wolfram’a 8, 28:

Так точно, по изображению Илиады:

Или, по изображению Эсхила: «Звезда – глаз ночи, полная луна горит» (Aesh. Sept.? c. Th., 390).

Подобные воззрения на светила небесные образовались и в славяно-русском народе во времена мифологического миросозерцания и сохраняются отчасти доселе. И теперь, например, в Восточной Сибири, в селах говорят о солнце: «Бог глядит с неба». Исстаринное представление солнца оком или отсветом, сиянием лица Божьего перешло в народную христианскую поэзию. В известном космогоническом стихе о Голубиной книге представляется:

Солнце красное от лица Божьего.

Сербы восход солнца называют прозором Божиим.

В одной сербской песне поется, что Бог заповедал трем ангелам сойти на землю:

Как древний германец, по словам Тацита, «Solem respiciens et cetera sidera vocans, quasi coram interrogabat, velletne intueri inane solum»[152] – так некогда и славяне поклонялись солнцу в образе божества Хорса-Дажьбога. Солнце представлялось благодетельным, животворным земледельческим божеством природы, царем ее. Отсюда сохранились эти наивно-детские эпические воззвания народа к солнцу красному, какие приговаривают в селах весной, в первый день Пасхи, и когда облака и тучи заволокут небо, и день станет пасмурный:

Все инородцы, финские и тюрко-монгольские, какие доселе обитают в России и в Сибири, также представляли и большею частью доселе представляют солнце и другие небесные тела божествами – самостоятельными хозяевами в своих небесных жилищах. Так монголы воздавали особенное богопочтение солнцу; шаманы их, призывая это божество, делают в честь его обычные возлияния из молока или араки. Тунгусы, по словам Георги, чтят солнце – Delatcha или Tirgani; месяц – Bega и звезды – Ositka; преимущественно же поклоняются солнцу и смешивают его с верховным божеством – Buga[154]. Такое же почитание солнца, вместе с луной и звездами, господствовало у самоедов, остяков, вогулов и даже у татар. Финны и эсты поклонялись солнцу, месяцу и прочим небесным телам в их непосредственном, материальном виде. Kuu у них означал месяц и божество месяца, Päiva — солнце и божество солнца, Otava – Большую Медведицу и божество ее, Tahti – звезды и божество звездное[155]. Солнце и у финнов пользовалось преимущественным почитанием, как божество света, тепла и земледелия[156]. Мордва и чуваши, говорит Лепехин в своих путевых записках, солнце и луну не только за божество почитают, но и приносят жертву солнцу в начале весны, когда хлеб сеют, а луне в новомесячие, и приносят им в жертву овец, гусей и проч., с такою молитвою. Мордва молится солнцу: «Кебеди валюги каубавас тряда, ванда шибавас кубавас: вышнее солнце светит во все царство: свети и вам и на наш мир!» Новомесячию: «Кебеди валюги шибавас тряда, ванда кубавас: месяц светит во все царство; освещай нас и хлеб наш»[157].

Кроме мифологических оттенков, в народном взгляде на солнце, месяц и звезды господствует еще воззрение символическое, образно-загадочное. Не умея астрономически, научно рассматривать такие величественные явления неба, как солнце, месяц и звезды, народ наш исстари смотрел и теперь смотрит на чудеса звездного неба без всякого разумного, отчетливого понимания. Не зная, как точно описать, обрисовать, изобразить их своим словом, он описывал их в форме загадок и пословиц, образами земными, домашне-бытовыми, земледельческими, скотоводными. Иначе, при отсутствии научных астрономических понятий, ум и язык народный не мог и выработать отчетливо-выразительных, точных слов и определений относительно солнечного и звездного мира, и потому, детски-наивно, так сказать, лепетал только о солнце и звездах, в загадках и пословицах. И загадки эти, некогда проистекавшие из пытливой любознательности младенческого ума, теперь большею частью просто служат веселой, подчас юмористической забавой – праздного ума, не знающего более разумного и возвышенного наслаждения – просвещенного, рационального созерцания и познавания неба. В этом младенческом состоянии астрономического миросозерцания находится наш простой народ и теперь. Он сквозь земные, домашне-бытовые образы смотрит на звездное небо и так гадает в своих пословицах о солнце, месяце и звездах: «Что выше лесу? Солнышко. Что краше света? Красное солнышко. По заре зарянской катится шар вертлянской: никому его не обойти, ни объехать (солнце). Красная девушка в окошко глядит (солнце)[158]. Красная девушка по небу ходит (солнце). Сивый жеребец через ворота глядит (месяц). Лысый мерин под ворота глядит (то же). Белоголовая корова в подворотню смотрит (месяц). Баран в хлеве, рога в стене (то же)[159]. Шел я мимо, видел диво: висит котел в девяносто ведр (месяц). Без крыльев летит, без кореньев растет (месяц). Над бабушкиной избушкой висит хлеба краюшка (то же). У нас над двором краюха висит (луна). Над двором-двором стоит чаша с молоком (месяц). Идет лесом – не треснет, идет плесом – не плеснет (тоже). Поле не мерено, овцы не считаны, пастух рогатый (звезды и месяц). Полна печь пирогов, посреди коровай (звезды и месяц). Погляжу я в окошко, стоит репы лукошко (небо и звезды). Рассыпался стакан по всем городам, никому не собрать, ни попам, ни дьякам, ни дьячкам, ни нам, дуракам, ни серебреникам (звезды). Рассыпался горох по всей Москве, по всей Вологде (звезды). Вся дорожка осыпана горошком (звезды на небе). Рассыпался ковер по всем сторонам: никому не собрать, ни попам, ни дьякам, ни серебреникам (звезды). Шли козы по мосту, увидели зорю, попрятались в воду (звезды). Катилися каточки по ягнову (ясному?) мосточку, увидели зорю, пали в воду (звезды). На избяном коньке пестра подушка лежит (звезды). Без огня горит, без крыл летит (солнце)[160].

Не имея разумного, научно-астрономического понятия о Солнечной системе, о суточном движении Земли около Солнца, наш простой народ доселе руководствуется своеобразными непосредственными впечатлениями и наблюдениями и соединенными с ними суевериями. Представление о кажущемся суточном течении и круговращении солнца по небу, над землей, так укоренилось в понятия народа, что проникает в их быт и верования. У него свои, совершенно особенные понятия и выражения о солнце. Например, солнце представляется ему колесом и шаром вертящимся: «На заре зарянской катится шар верутлянский, никому его не обогнать, не объехать». О свойствах солнца гадают: «Что без огня горит? Солнце». О солнечном луче загадка говорит: «Из окна в окно золото веретено». О солнце, когда оно близко к восхождению и когда горизонт уже осветился, говорят в некоторых местах: солнышко спорыдает, свои лучи оно брызжет или разбрызгивает. Действие восхождения солнца инде выражают безличным глаголом: «вздрало», «вздрало солнце», рассвело, взошло красно солнышко и т. п. С восходом солнца простой народ наш доселе бессознательно соединяет первобытное представление о действительном выходе, как бы вытечении солнца из-за гор, из-за лесу, из-за моря, так же, как и все народы имели такое первоначальное понятие об этом явлении. Древненемецкое выражение о восходе солнца arrinnit, такое же понятие выражает и однозначно с латинским manare: diei principium mane, quod tum manat dies ab oriente (Varro 6, 4) manare solem antiqui dicebant, cum solis orientis radii splendorem jacere coeppisent. Восход солнца и восток имели религиозное значение в язычестве. Встающий от сна обращался к восходящему солнцу и молился. По эпическим песням и былинам народным, все богатыри и герои имели обычай молиться на восток: «Он молодец от сна пробуждается, утренней росой умывается, белым полотном утирается, на восток Богу молится» (Древн. росс. стихотв., с. 258). Восход солнца давал человеку опознаваться, ориентироваться в окружающей его природе, определял понятие о правом. Отсюда в одном народном заклятии выражение: «Солнце деснует»[161]. Начиная с восхода, все дневное течение солнца по небу имело для наших предков не только времяопределительное, но и какое-то особенное, священное значение. По солнцу совершались суеверные обряды. И в церкви должно было ходить непременно посолонь, а отнюдь не против солнца. Потому-то староверы и подняли такой жаркий спор о хождении посолонь, так как солонование было исконным народным обычаем, а не греко-восточным установлением. Далее, по областным народным наречиям, солнце приходит на притин, когда в полдень подымается до высшей точки на небе. Оно зевает, если по временам является из-за тучек, то спрячется, то опять покажется; говорят: солнышко спряталось. Когда солнце закрывается белыми облаками, поморцы говорят: «Солнышко замолодело». О дальнейшем кажущемся течении солнца говорят: солнце с избы своротило, т. е. с лица избы, с юго-восточного угла, где башница, перешло, значит, за полдень. Сворачивая с полдня и опускаясь к западу, солнце косится, и когда вдали по горизонту тянутся густые сплошные облака, тогда оно садится в стену[162]. О захождении солнца говорят: «солнышко закатилось, село» и т. п. Куда оно закатилось, наш народ не дает никакого отчета. Старинные наши книжники представляли солнце близ одной из самых крайних оконечностей земли: там указывали солнцевое место, откуда оно поутру восходит. Так, в космографии XVII в. писалось: «страна Фарматы нагие под самым востоком солнца, веруют же на небо и к Богу… Да туто ж под востоком солнца есть место, где исходят великие 4 реки райские… И ту под востоком солнца человекам несть жилища»[163]. В летописях упоминается какой-то Солнцев град в индейской стране. Например, по случаю мора 1352 г. новгородский летописец замечает: «Нецыи реша: той мор пошел из индейския страны, от Солнца града», (Новг. IV, 61). По народным поверьям представляется также солнцево место на море на Океане, на острове Буяне. По другим славянским поверьям, солнце склоняется вечером в воду, в купальню, чтобы очиститься, и утром восходит оттуда в чистом лучезарном блеске. Иначе [говоря,] море представляется матерью солнца, которая ночью склоняет и успокаивает его в своих объятиях[164]. Так как в языческие времена солнце почиталось божеством жизни, земледельческого богатства и всякого счастья, вся дневная жизнь наших предков, так сказать, вращалась по солнцу, посолонь, то с закатом солнца, с прекращением его благотворного света, делать или начинать что-нибудь, по приметам нашего народа, значило как бы идти против солнца и вредить себе. Суеверные приметы говорят: «Когда солнышко закатилось, не починай новой ковриги: расстроится богатство. Солнышко закатилось, не бросай сор на улицу: пробросаешься».

Символы Солнца, времен года и Зодиак. Русский лубок

Космические и атмосферные явления света небесных тел доселе остаются тайною для темных мисс народных. Простолюдины, да и многие учившиеся в средних и высших училищах, не только не умеют объяснить таких явлений, как например. аберрацию света, образование голубого цвета неба или различные комбинации и степени отражения света в мельчайших водяных пузырьках, плавающих в воздухе, рефракцию, сверкание звезд, мираж, радугу и другие явления, производимые преломлением и отражением света, но не понимают и не могут объяснить и закона распространения обыкновенного дневного света. Они не знают, например, что свет солнечный пробегает в одну секунду около 42 000 миль, что каждая частица воздуха, или водяных паров, или частица пыли и дыма в воздухе, задерживая часть падающего на нее света, производит отражение и рассеяние света, что это отражение и рассеяние света внутри атмосферы и есть причина обыкновенного дневного света, и проч. Простой народ наш довольствуется простым представлением, что свет – от солнца, что солнце разбрызгивает свет и т. п. Скорость и неуловимость распространения света он представляет под образом тайного, невидимого, неуловимо быстрого подкрадывания. Не умея ясно и отчетливо представить и объяснить явлений света, он выражает понятие о свете и его распространении иносказательно, символически, по обычному приему своего эпического миросозерцания. Таковы, например, следующие загадки и пословицы о свете и его явлениях: «Белая кошка лезет в окошко (свет). Ни стук, ни бряк, к окну подошел (свет). Из окна в окно золото веретено (луч солнечный). Мету не вымету: пора придет, сам уйдет (свет солнца). Чего в коробейку не спрятать и не запереть? (света). У тебя есть, у меня есть, у дуба в поле, у рыбы в море (тень). Поутру – в сажень, в полдень – в пядень, а к вечеру через поле хватает (тень). Разные отражения солнечного света на предметах областные наречия наши выражают также просто, по наглядности. Например, если солнце освещает предмет, это выражают словом освит; если не освещает, то говорят: усолонь или усоленье. Действия атмосферной рефракции или разнообразные странные явления, производимые необыкновенным преломлением света в соседних воздушных слоях различной плотности, простолюдины выражают по-своему, без всякого понимания и объяснения. Например, когда предмет изменяет вид свой от преломления лучей в воздухе, поморцы говорят: временит; острова временят, т. е. изменяют свой вид от действия рефракции. Или, когда воздух вдали представляется как бы дрожащим от действия рефракции, те же поморцы, не объясняя этого явления, говорят: мельзит. В Восточной Сибири, в приленских селах, когда видят кажущееся летом вдали, в полях, беспрерывное и быстрое передвижение или дрожание воздуха, происходящее от действия рефракции и от беспрестанного движения неодинаково плотных воздушных слоев, говорят: что-то начинающие цвести хлеба играют.

Из бесчисленных систем звездного неба народное миросозерцание подметило весьма немного звездных групп. И те оно подметило крайне поверхностно и представляет баснословно, нисколько не изображая их истинной космической природы. Именно: из всех неподвижных звезд, которых в Средней Европе видно до 3250, из всех созвездий перед взорами нашего простого народа, как и перед взглядом других народов, особенно ярко выступают три: Большая Медведица (Ursa Major), Орион и Плеяды.

Большую Медведицу, которую на северном небе во всякое время легко можно найти по замечательному созвездию, содержащему шесть звезд второй и одну звезду третьей величины, наши крестьяне называют Коромысл (Оренбургской губ.), также Лоса́ или Лось (Олонец. и Вятской). По этому созвездию крестьяне узнают полночь[165]. У греков Большая Медведица называлась ἄρκτος (ursa) и ἄμαξα, у римлян – ursa и plaustrum, также serpentiores, у немцев – Wagen, у французов – char, chariot, у поляков woz (plaustrum), у богемцев – was и ogka, у иллирийских славян – kola и kolo[166]. Финская мифология называет Большую Медведицу Otava и представляет ее божеством, имеющим дочь Otavar[167].

Прекрасную группу ярко блистающих звезд, которую греки называли Орионом (Ὠρίων), или эти три взаимно соприкосновенные звезды, образующие Пояс Ориона или жезл Иакова, крестьяне наши называют кичаги и кичиги. У славян Орионов Пояс называется kosi, у богемцев – kosy, у словаков – koszy, у краинцев – palize, у босняков – shtupka, у других славян – babini sctapi и kruzilice и т. д.[168]

Близ Тельца видно густо усеянное, скученное звездами место, в котором распознаются семь больших звезд. Это созвездие Плеяды[169] крестьяне наши называют кучки (нижегород.), также утичье гнездо (вятск. и друг.) ключи Петровы (воронежск), баба и стожар. В некоторых местах созвездие Плеяд служит крестьянам приметой удачного промысла за медведями! «Коли звездисто и стожар (созвездие Плеяд) горит, иди смело на медведей», – говорит одна примета. Богемцы называли Плеяды slepices kuratky, венгерцы – fiastyk, fiastyuk от tik, tiuk gallina, поляки – baby, сербы – wlaschitzy, vlaschtnizy, немцы – thaz sibunstirri. Представление Плеяд под образом утиного гнезда или наседки с семью цыплятами распространено почти во всей Европе[170].

Ни одна из планет не подходит так близко к Земле, как Венера, которая может приближаться к нашей планете до 5¼ миллионов миль и удаляться от нее до 36 миллионов миль. Кроме того, она отличается своей ослепительной белизной и ярким светом от всех прочих планет. Эта планета может быть уже видна за три часа до восхождения Солнца или же спустя три часа по захождении его, так что за явлениями ее можно наблюдать целую ночь. После верхнего соединения с Солнцем Венера быстро удаляется от него к востоку, так что ее захождение происходит после захождения Солнца, и, следовательно, планета будет видна вечером, почему она в это время и называется Вечернею звездою. По достижении наибольшего удаления от Солнца Венера сперва медленно, а потом быстро приближается к Солнцу. Незадолго перед нижним соединением с Солнцем Венера, наблюдаемая в телескоп, является узким серпом и потом исчезает в лучах Солнца, чтобы через несколько времени появиться на западной его стороне. Теперь Венера восходит прежде Солнца, и потому называется Утреннею звездою. Наши крестьяне вечернюю и утреннюю Венеру называют Зарницей (нижегор., оренб.), Зарянкой (смолен.), Заряницей (псков., твер.).

В эпосе народном, в песнях и даже заговорах, Вечерняя и Утренняя звезда играет важную роль. Видно, что в языческие времена ей усвоилась религиозная, божественная санкция[171].

Если рассматривать небо, говорит Мюллер, при совершенно прозрачном воздухе, в безлунную ночь, то на темно-синем фоне, усеянном звездами, замечают слабую, белую, туманную полосу, которая, при неправильном очертании, увеличиваясь в ширине, проходит через весь ряд созвездий. Эта туманная полоса, известная под названием Млечного Пути, образует кольцо, разделяющее весь небесный свод на две не совсем равные части. Начиная от Лебедя до хвоста Скорпиона, Млечный Путь разделяется на две, одна возле другой идущие полосы, окружающие темное пространство, наподобие острова. Млечный Путь относят к разлагающимся туманам, на том основании, что, при рассматривании его в хорошую зрительную трубу, он является составленным из бесчисленного множества малых, густо расположенных, звездочек. Вид, в котором нам представляется Млечный Путь, объясняется предположением, что звезды, составляющие его, образуют кольцо и что Солнце, вместе с своими планетами, находится в середине этого кольца[172]. Простой народ, не умея астрономически объяснить Млечный Путь как явление небесного света, представляет его по-своему, мифологически. В некоторых местах (например, Нижегородской губернии) крестьяне называют его мышины тропки, а голову Млечного Пути – косари (тул.)[173]. В Средние века, когда вообще в небесных светилах видели знамения земных событий, наши предки назвали Млечный Путь, по нашествию татар, Батыевым Путем, думая, что на небе, именно в Млечном Пути, отобразился страшный путь Батыя. Название это сохраняется в некоторых местах и теперь. И вообще у разных европейских народов господствовало подобное мифическое представление о Млечном Пути. Например, венгры называли эту группу звезд Путем Войны, via belli (hadakuttia), потому будто бы, что, переселяясь из Азии, они следовали этому созвездию. По эпической саге Видукинда о победе саксов над тюрингами герой-полубог Ирмин или Ирин мечом проложил этот небесный путь, via ferrum faciens, почему он и назывался iringes vec an dem himmel, iringesstrâza[174]. Кроме того, по средневековому суеверному миросозерцанию, Млечный Путь представлялся и назывался via Sanscti Jakobi, chemin de saint Jaques, Jakobstrass. Западные славяне называли его zesta v’Rim (путь в Рим), от путешествий пилигримов. Финны представляли Млечный Путь птичьим путем (linnunrata)[175].

Без разумного, научного знания звездного неба, наш простой народ неизбежно должен был, подобно всем нациям, чуждым астрономического просвещения, с рабским суеверием предаваться всяким предрассудочным и невежественным представлениям о влиянии небесных светил на земную природу и организм человека. Так, действительно, и есть. Скажем сначала о вере во влияние Луны.

Наука теперь убедила нас, что месяц, по самой природе своей и по своему астрономическому положению, не может иметь никакого влияния на Землю и организм человека. «Как старый шлаковый шар, – скажем словами Шлейдена, – лениво вертится он вокруг нашей планеты. Среднее расстояние его около 52 000 нем. миль, вся его орбита простирается не более 326 000 миль, да и это пространство месяц проходит в 27 дней и почти 8 часов, тогда как наша планета пробегает в час 14 000 миль. Вся его поверхность заключает 690 330 квад. миль; следовательно, почти столько, сколько содержит Земля на южном нашем полушарии, или около ¹/₁₀ водной его поверхности. Орбита месяца делает с землею угол не более как в 5°; постоянно передвигающиеся точки пересечения обеих орбит называются узлами лунного пути. Поэтому в известное время, он совершенно поворачивается к Солнцу спиною; а так как месяц по преимуществу освещается Солнцем, то он и кажется нам совершенно темным». Составляя 1/80 земной массы, Луна еще и в другом отношении не более, как слабое, невлиятельное тело. Ни слабый свет, который она заимствует от Солнца и ниспосылает к нам, не составляющий даже ¹/_20 000 солнечного света, ни самые незначительные теплые лучи, доходящие до нас вместе с лунными лучами, по точным опытам, решительно не оказывают никакого влияния на земную жизнь и природу. Даже сила, присущая всем небесным телам без исключения, сила тяготения, весьма незначительна у месяца; она не превышает ¹/₇ силы тяготения Земли, так что камень, падающий на Земле со скоростью 15' в первую секунду, на Луне падает в то же время немного более 2'. Месяц не в состоянии приподнять легчайшего перышка и не может испарить малейшую каплю воды. Если же он оказывает влияние только на движения воздушного океана и на обширные моря, производя приливы и отливы, то и это действие приходится отчасти насчет солнца, по крайней мере, до ²/₅. Как космическая сущность Луны, так и самые фазы ее не заключают в себе никаких таинственных, сверхъестественных сил, которые бы имели влияние на дела земные и человеческие, на изменение погоды и проч. Это очень простое явление: Луна сама по себе есть тело темное; весь свет, какой доходит от нее до нас, как мы сказали, есть отраженный солнечный свет. Поэтому, когда Луна находится в соединении с Солнцем или между Землею и Солнцем, то к Земле обращена ее темная сторона, и мы видим новолуние. Затем, в средних положениях Луны относительно Солнца, мы видим, разумеется, то большие, то меньшие части освещенных ее половин, начиная от серпа до полного круга. Когда луна течет перед нашими глазами насупротив находящегося солнца и к нам, следовательно, обращена вся освещенная солнцем сторона месяца, эта фаза называется полнолунием. Все эти изменения или фазы Луны суть явления чисто космические, не что иное, как различные степени слабого отражения солнечного света, и потому не могут иметь никакого особенного действия на Землю и на земную атмосферу. Новолуние или полнолуние, равно как и другие фазы Луны, не имеют никакого влияния, например, на изменение погоды. Это доказывает постоянная неизменяемость погоды во всех четвертях и фазах месяца, в тропических странах, для которых эти четверти и фазы Луны имеют такое же космическое значение, как и для всех других стран земного шара, и бывают в один и тот же момент, как и везде».

Не зная физической невозможности никакого особенного влияния месяца на земную планету и людей, различные народы издревле верили в Луну и ее могущественные действия. У греков полнолуние – πανσέληνον и новомесячие – νουμηνία, ἕνη καὶ νὲα – считались священным временем, так же как у евреев; причиной этого было суеверное мнение о влиянии новолуния и полнолуния. От Гесиода, высказавшего греческие суеверия относительно дней в сочинении Ἔργα καὶ Ἡμέραι («Труды и дни») до Варрона и Вергилия, большая часть сельских работ распределялись по влиянию Луны. «Все, что в сельском хозяйстве надобно срезывать, срывать, стричь, все это лучше делать во время ущерба месяца, нежели при новолунии», – говорит Плиний в своей «Естественной истории». «Только то, что нарастает снова, – говорит Варрон о земледелии, – можно срезывать при новолунии». «Я следую этому примеру, – говорит Аграсиус, – не только при стрижке овец, но, по наставлению моего отца, даже когда сам стригусь, чтобы не стать плешивым, остригшись во время ущерба»[176]. В темные Средние века особенно сильно верили в удачу или неудачу полевых и всяких других работ в новолуние или полнолуние. Церковные учители вроде Елигия находили нужным в проповеди разубеждать: nec luna nova quidam timeat aliquid operis accipere («и в новолуние не следует бояться принимать какую-то работу»). Немцы называли новолуние holder herr. Новолуние они считали лучшим, самым счастливым временем для браков, для постройки нового дома и переселения в него: novam lunam observatii pro domo facienda aut conjugiis sociendis (ожидали новолуния для строительства дома или заключения брака). В новолуние считали деньги: новый месяц умножал прибыль. Новолуние считалось лучшим временем для приплода скота. В новолуние собирали целебные травы, потому что верили в особенное влияние нового месяца на целительные соки трав[177]. По различным суеверным приметам о Луне, производился посев разных растений. Например, полагали за правило – плоды, растущие над землею, сеять в новолуние, а корнеплодные растения – в ущерб месяца[178]. Полагали далее, что Луна оказывает такое же влияние и на организм человека. С новолунием будто бы нарастает мозг, наполняя весь череп, и снова уменьшается с ущербом месяца. С фазами Луны то увеличивается будто бы, то уменьшается количество крови в жилах. В XIII веке врачи выдавали это за несомненную истину. Со времен Гиппократа и почти до Новейшего времени фазам Луны приписывались причины болезней, по фазам месяца заключали о методе лечения, о действиях лекарства. Как остатки этих предрассудков встречаются даже во многих календарях нашего столетия особенные календарные знаки, обозначающие дни и часы, в которые можно с пользою пускать кровь, ставить банки, купаться или принимать слабительное. Наконец, особенно сильно было верованье в связь различных изменений погоды с фазами Луны. Это суеверие господствовало от баснословных времен Гермеса-Трисмегиста, египтянина, до позднейшего времени.

Такие предрассудки относительно Луны исстари господствовали и доселе сохраняются и в нашем народе, чуждом просвещения. Первоначальным источником их должно полагать языческую веру в месяц как в живое, божественное существо. В заговорах, отпечатанных г. Сахаровым, сохранились остатки языческих молений луне: «Месяц ты месяц, серебряные рожки, златые твои ножки! Сойди ты, месяц, сними мою скорбь зубную, унеси боль под облака. Моя скорбь ни мала, ни тяжка, а твоя сила могуча. Мне скорби не перенесть, а твоей силе перенесть», и проч.[179] Отсюда понятно, почему появление и различные фазы месяца имели в глазах нашего народа таинственное, сверхъестественное действие на судьбу человека. С другой стороны, русские народные гранатники много предрассудочных примет о луне заимствовали из общих славянских астрологических источников. Например, у сербов распространены были подробные громовники или «сказания о животе и о гадании», в которых по месяцам раскрывается влияние Луны на́землю, на плодородие, на здоровье людей, на погоду и проч. Эти суеверные сказания от сербов перешли и к русским. Приведу здесь отрывок из одного неизданного сборника громовников сербской редакции, за сообщение которого благодарю В. И. Григоровича: «Тако се начинает месяца сентевриа, рекомии руянь, имать днии 30 и часов 360. Луна ему светит 24 днии. рождается в 1 час дни. Да аще есть луна ему права, то припаси мнози добри, и ведро будет; аще ль пологом, то слота будет: аще ли гром будет растуще луне, всем изобилие и здравие человеком; аще ли оскудевающи (луне) возгремит, пагуба кажит… Октоврие, рекомии листопад, час 300, луна рождается во 2 час дне и светить 30 днии. Да аще ему будет луна право, то зима добра и ведро, будет; аще ли пологом, то дождиви будет; аще ли мгла на небо взыдет, то смерть в людех; аще ли луна право будет, то великими муж умрет. Ноемврие, рекомии студени: а час 300, луна его светит 29 днии рождает 2 час нощь; да аще ему будет луна право, то дожди; аще ли пологом, то слота. Декеврие, рекомии просеночь: часов 371; луна его светит 30 днии, рождается прежде полунощь; да аще ему луна будет права, то зима люта; аще ли пологом, ветры велики будут Генуарие, рекомии лов заець, а часов 300, рождается в полунощь, да аще ему луна право, то на лето плод мало. Февруарие, рекомии велича, а часовом 300; рождается в полунощь; да аще ему будет луна права, то всему добра и ведро будет; аще ли пологом, то слоти. Мартие, рекомии лажу, а часом 300; луна его светит 30 днии; рождается прежде петел; да аще ему будет луна права, то красти многи, и ветры различны, и слота будет; аще ли пологом, то ведрена многа. Априлие, рекомии травань; а часов 307; луна его светит 29 днии; рождается в первые петели; да аще ему луна будет права, то ведро будет; аще ли пологом, то еза человеком и скотом, и дождевно. Маиа, рекомии липань; а часов 439; луна его светит 30 днии; рождается в час дне, да аще ему будет луна право, то ведро будет, аще ли пологом, то смерть. Юние, рекомии свивав: а часов 306; рождается в 1 час дни; да аще ему будет луна права, то зима, и дождевна; аще ли пологом, то ведро и студено. Июлие, рекомии серпань: а часов 454; луна его светит 30 днии, рождается в полдни; да аще ему будет луна права, то добро поведует: в тот месяц здравие в людех, к сему и изобилие и ведро будет; аще ли пологом, то пшениц много, и дождей много. Август, рекомии коловоз: а часов 400; луна его светит 30 днии, рождается в 9 час дне: да аще ему будет луна права, то изобилие всему много будет; аще ли пологом, то еза в людех и снятиях, и дождеве будет»[180].

У крестьян наших от времен языческого миросозерцания сохранилось много суеверных примет относительно влияния новолуния или полнолуния на разные земледельческие работы. Возникши под влиянием языческого суеверного воззрения на месяц как на живое, божественное существо, предрассудки эти, переходя из рода в род, крепко держатся между крестьянами, единственно по совершенному незнанию физической сущности Луны, вообще естественных наук и, в частности, метеорологии. Таковы, например, следующие крестьянские приметы о влиянии Луны: «Навозу не запахивать в новолуние, а в последнюю четверть. В полнолуние назему по полям не развозить, сорная трава задушит. Посев на молодую луну – к урожаю. В новолуние сеять – червь поест. Посев в новолуние – червям снед. Яровую рожь и пшеницу сеять в полнолуние, овес – два дня после или прежде. Ячмень на свежем навозе сей в полнолуние. Лен сей в последнюю четверть. В первые дни новолуния сей горох. Крутой месяц – к холоду. Рога луны остры и ярки – к ведру; круты – к морозу. Круты рога месяца – к ведру; пологи – к ненастью; тусклый месяц – к мокрети: ясный – к суху; в синеве – к дождю; в красне – к ветру; с ушами – к морозу. Ясная, круторогая луна зимой – к стуже, летом – к ведру. Красноватый круг около луны, скоро пропадающий – к ведру. Два таких круга, или один тусклый – к морозу; красный круг – к ветру, перерванный – к снегу, молодой месяц обмывается (о перемене погоды в новолуние). Если месяц в три дня обглядится, то весь будет ведрый, а когда три дня дождя, то весь ненастный (воронеж.). Когда месяц родится вниз рогами (на юг), то зимой будет теплый, летом жаркий; вверх (на север) – зимой холодный, летом ветреный; рога кверху, но нижний крутой, верхний отлогий, то первая половина месяца, зимой холодная, летом ветреная; если же верхний рог круче, нижний отложе, то та же примета на вторую половину месяца Ни на новце, ни на ветху, ни на перекрое, ни в полный месяц (заговор). Во время новолуния не кажи луне пустой мошны – век пуста, будет. В новолуние дерева не валяют (не рубят), дрова, лес, хворост рубить в полнолуние – сгниет, червь поточить. В полнолуние солени не солить, ничего впрок не готовить. Строевой лес руби в новолуние: вырубленный на ущербе сгнивает. Печь класть на новолуние – теплее будет. На молодом месяце рыба клюет[181]. Как Егорьев день в исходе (луны), пускай коня по воле; как Егорьев день в молоду, держи коня в поводу. Это значит: когда Егорьев день случится в исходе лунного течения, то весна будет холодная, а потому и управа с яровою работою будет продолжительна; когда же Егорьев день случится в начале лунного течения, весна будет теплая, а потому управа с яровыми работами непродолжительна[182]. В Ярославской губернии, в Пошехонском уезде, «во время новолуния, не кажут пустого кошелька месячному свету, то есть не вынимают кошелька из кармана; иначе не будет ни копейки во весь месяц; при новом месяце почти всегда ожидают перемены погоды, особливо сырой, также при ущербе и исходе луны» (Этнограф. сборн., кн. II).

Для непросвещенных и суеверных людей и народов, кажется, ничто на небе так не изумительно и не страшно, как затмения Солнца или Луны. Уж самый необычайный вид этих явлений, одно неожиданное нарушение в них обычного цвета или диска Солнца и Луны возбуждали ужас в суеверных умах. Вот, например, Луна вступает в земную тень, вдруг часть ее помрачается и принимает серый цвет; Луна более и более погружается в земную тень: серый цвет все переходит в красный, наконец, наступает полное затмение, и весь лунный круг представляет особенный темно-красный цвет, происходящий от того, что рассеянный свет освещенной земной атмосферы попадает в тень. Суеверие видит в этом темно-красном цвете превращение Луны в кровь и ужасается. Еще в больший страх и изумление приходят суеверные массы, когда бывают полные затмения Солнца, то есть когда Земля проходит через тень Луны, ядро лунной тени падает прямо на известные места Земли, и солнечный круг совершенно закрывается Луною. Там, где бывает полное затмение, распространяется особенная темнота, небо кажется серым и заметны некоторые из самых блестящих звезд. Черный лунный круг окружен широким волнующимся сиянием, от которого распространяются желтые лучи. Во время полного солнечного затмения все животное царство приходит в тревожное состояние: птицы кружатся, как испуганные, собаки воют, лошади и другие животные выказывают беспокойную боязливость. Неудивительно поэтому, если это чрезвычайно редкое явление всегда приводило в ужас и людей необразованных и суеверных. Тогда как мы теперь смотрим на солнечное затмение просто как на тень, которую бросает на нас новая Луна, если узлы лунного пути (или постоянно подвигающиеся точки пересечения обеих орбит – месяца и Земли) лежат на прямой линии, соединяющей Солнце с Луною, или без всякого ужаса видим лунное затмение, если Земля бросает тень на полную Луну, все младенчествующие или непросвещенные народы смотрели на затмение как на болезни небесных светил или как на попытки какого-то дракона, великана или демона проглотить небесное тело. Индийцы, например, думали, что змей пожирал Солнце и месяц во время затмения или демон обвивал их[183]. По монгольской саге, затмения Солнца и Луны причиняет мифическое существо Aracho в отмщение солнцу и месяцу за то, что они открыли богам место его укрывательства от их божеского гнева[184]. У финнов были разные суеверия относительно затмений Солнца и Луны. По одним суевериям, злая сила, вроде Louhi, или Kuumet, ловит эти небесные тела, берет в плен и заточает в железные горы или в темницы. По другим преданиям, злое существо Kapeet по временам пожирает небесное тело, особенно Луну, и оттого бывает затмение. Доселе финские инородцы говорят: kuu suodaá – «месяц съеден»[185]. Эсты также говорят о затмениях: «Солнце Луну съело». По немецкой и скандинавской мифологии, два волка, зооморфические чудовища из рода риз, преследуют солнце и месяц: по-шведски solvarg, solulf (sonnenwolf) преследует солнце и производит в нем затмение, Hati или Mânagarmr преследует месяц и по временам поглощает его[186]. В Европе в Средние века солнечные и лунные затмения ужас наводили на суеверные народы[187]. В X веке целая армия Оттона бежала внезапно при появлении солнечного затмения, которое страшно перепугало всех[188]. Рыданья и вопли раздавались при виде затмений: слезами и воплями думали восстановить свет затмившихся светил[189]. Ужас, возбуждаемый затмениями, исчез окончательно не ранее XVIII века; во второй половине XVII они еще возбуждали великий страх и во Франции, и в Англии.

Такой же суеверный взгляд на солнечные и лунные затмения господствовал у славян и русских. В языческие времена, в эпоху звероловного и пастушеского быта, в период зооморфического мировоззрения, суеверию славян так же, как и другим невежественным народам, мерещились на небе злая существа – волкодлаки, которые будто бы и пожирали солнце и луну, и производили затмения. В словаре Миклошича находим следующее извлечение из одной Кормчей книги: «Облакы гонештеи от селян влкодлаци нарицаються. Егда убо погыбнет луна или слньце, глаголют, влкодлаци луну изедогаа или слньце». Это суеверие разделяли и русские. В летописи читаем: «Погибе солнце и бысть яко месяц, его же глаголют невегласи: снедаемо солнце»[190]. Летописцам вообще затмения казались погибелью или уничтожением Солнца и Луны они постоянно отмечают эти явления такими словами: погибе солнце, погибе месяц весь или быть гибель луне[191]. Христианское народное суеверие то относит затмения Солнца и Луны к действиям Бога, то приписывает их злым духам. Во всяком случае они возбуждали ужас в невежественном народе. «В лето 6632, – читаем, например, в летописях, – бысть знамение в солнци, августа 11, в 9 час, перед вечернею нача убывати солнца бывшю ему яко месяц мал, и мало не смерчеся полуденьи, погибе все. О велик страх! И тма бысть, и звезды быша, и месяц, и паки нача прибывати в борзе, и наполнися, и ради быша вси по граду». «В лето 6693 месяца маиа в 1 день, во звонение вечернее бысть знамение в солнци: морочно бысть вельми, яко на час и более, и звезды видеть и человекам во очию яко зелено бяше, а в солнци учинися аки месяц, из рог его яко огнь жарящь исхождаше, и страшно бе человеком видети знамение Божие. В лето 1380 г., восходящу солнцу бысть тьма велика, по всей земли мгла, небо бяше того от утра до третьего часа, и повеле Господь тме уступити, а пришествие свету дарова. В лето 1471, ноября 27, бысть гибель луне: полунощи на ясне быв, и аки кровь в луне, и тма бысть не мало время, и паки помалу просветися»[192] и т. п. Подобными заметками исполнены древние летописи. И в настоящее время простой народ сохраняет средневековое суеверное понятие о затмениях: вместо языческих волкодлаков, затмения производятся либо от скрадыванья злых духов, либо от суда Божия. Например. в Симбирской и Нижегородской губерниях крестьяне производят солнечное и лунное затмение от скрадывания света злыми духами, чтобы в темноте удобнее было им уловлять христиан[193]. В Воронежской губернии затмение Солнца и Луны называют «Божьею планидою». А так как затмение Солнца бывает заметнее лунного, то крестьяне полагают: «Не идет ли Страшный суд»[194]. В сборнике пословиц, изданных Далем, находим такие поверья: «Ведьмы месяц скрали (т. е. затмение, – поверье Украины и Северной России). Затмение бывает оттого, что злой дух скрадывает свет Божий и впотьмах ловит христиан в свои сети. На Луне Каин убивает Авеля, брат закалывает брата вилами» и т. п.

Явление народу небесного знамения (лунного затмения, совпавшего с метеорным дождем). Радзивилловская летопись

Как затмения Солнца и Луны, так и все другие световые видоизменения небесных тел невежественным народам казались и кажутся непостижимыми, сверхъестественными знамениями. В Средние века все убеждены были, не только простолюдины, но и церковные книжники, начиная от летописца Нестора, что различные изменения в Солнце, Луне и звездах назначены быть знамениями к добру или худу. Тогда и на весь вообще физический мир, а на звездный в особенности, смотрели как на вещего оракула судеб Земли и людей. Ко всякому звуку в природе с чутким суеверием прислушивались, ко всякому явлению зорко и боязливо присматривались. Такое воззрение на природу отчасти наследовано было от языческого, непосредственно-натурального миросозерцания. И оно особенно относилось к чудесам неба. Необъятный и непонятный свод небесный особенно очаровывал и изумлял суеверные массы своими неуловимо разнообразными и поразительно необычайными световыми явлениями. Иногда вдруг видели на небе, подернутом легким облачным покровом, сияющие цветные круги около солнца или луны, которые мы теперь причисляем к явлениям интерференции света. То вдруг показывались как будто два солнца, или виднелись около солнца два больших световых кольца красного цвета внутри, или чаще одно кольцо, пересекаемое горизонтальной светлой полосой, которая часто простирается до самого солнца: это так называемые ложные солнца. То неожиданно появлялись на небе новые звезды, которые недолго блестели и опять исчезали: это так называемые временные звезды, принадлежащие к редким явлениям, которых в последние 2000 лет с некоторою точностью насчитывают от 20 до 22. Все эти и подобные явления небесных тел нам теперь более или менее понятны. Круги и ложные солнца нам объяснили Мариотт, Фраунгофер, Галле и другие. Временные звезды на Западе уже в XVI и XVII веке стали рационально-астрономически изучать Тихо Браге и Кеплер. Но у нас, на Руси, и в это время, и раньше, и после все эти световые явления близ Солнца и Луны, все эти временные звезды, просто, морочили невежественный народ и возбуждали разные суеверные и предрассудочные толкования. Наши старинные книжники видели на небе книгу судеб мира и церкви, откровение гнева или милосердия небесного, отображение судеб Земли и земства. Суеверное церковно-народное миросозерцание придавало светилам небесным, их различным явлениям и видоизменениям, такое могущественное, мироправительное значение в деятельности земной природы и в исторической жизни земства, что все летописи, с XI до XVI в. и далее, были вместе летописями физических явлений, и в частности, явлений звездного неба, затмений Солнца и Луны, явлений различных новых звезд, комет и проч. Как мы теперь сознаем необходимость в науке истории естественно-прагматического или естественно-исторического, физико-географического и физиологико-этнографического объяснения исторического развития материально-умственной жизни пли цивилизации земства, так в темные Средние века в летописном и народном миросозерцании господствовало какое-то уранологическое, или псевдоастрономическое, астрологическое воззрение на все события земской народной истории.

Такое земско-бытовое, суеверно-знаменательное воззрение на звездное небо, на затмения или световые окружения Солнца и Луны впоследствии мало-помалу образовало, из летописных заметок или независимо от них систематические гадательные месяцесловы, под общим обычным названием громовников. Такие громовники сообщали русским и юго-западные славяне. Так, от сербов перешел к ним следующий громовник, заимствованный нами из вышеупомянутого сборника громовников В. И. Григоровича: «А се громовник, месяца септевриа аще солнце померкнет, един велик царь загибнеть и за его ради много земля на востоце помятется, потом друг царь изыдет и много зла створить, и болери и советници его изневерятся, и другы царь убиеть его. Аще луна померкнет, господарь великим добро будет и жито и овощие много. И коли бици много изыдуть, но зла не сотворят, но или вещи зли будут, и кровь много пролиется, и зли людие многы погибнут, и бура много будет и воды приидет, и все ракы и их много зло будет. Аще солнце оградится, един царь погибнет и господа встанут друг на друга, и кровьпролитие много, и от разбойник в людех много зло будеть, и на посред лета будет добро. Аще ли луна оградится, реки и источници изсохнуть, овощие много, и корабомь нагружение много, и жрева много будет и зут и зла не сотворит. Аще ли опашати звезда на востоце явится, в персех рать будет, и в людех злоба многа будет. Аще ли явится (звезда) на западе, царь зло творя изыдуть и земле ему затрет, последи царь возрадуется, и зло творя оного загубеть. Аще ли звезда просыплет, добытку добро будет и в море погружены будет аще ли дуга явится на востоце, в персех зло будет и кровь пролеется; аще ли на запад явится, финици и овеща много и жито. Ащ копие явится на востоце, в людех ненависть и рать; аще ли на запад явится, дождь будет, и где будет дождь, тамо добродетель по месту тому и здравия изобильно всему. Аще ли небо зачрьвит на востоке, на восточных странах скупота и кровы пролитие; аще ли на запад зачрьвит небо, сие болезнь на запад сбудется. Аще ли на ерех или на облацех чюдно знамение явится, в людех смерть, идеже покажется то знамение, на той стране един царь загибнет, и купцем зло и пагуба будет»[195]. В связи с этим сказанием находится следующий отрывок, извлеченный нами из сборника Соловецкой библиотеки: «Окружение солнцу и луне. Аще окружится месяц март, сильнии князи ратятся от востока и до запада. Аще окружится месяц апрель, плоду много будет. Аще окружится месяц май. великие грады погибнут. Аще окружится месяц июнь, рать будет. Аще окружится месяц июль, зверям смерть будет. Аще окружится месяц август, рыбы и меду много будет. Аще окружится месяц сентябрь, дождя мало будет. Аще окружится месяц октябрь, лето сухо будет. Аще окружится месяц ноябрь, рать будет. Аще окружится месяц декабрь, глад будет. Аще окружится месяц генварь, дожди велицыи будут. Аще на небеси аки поломи повиснет, вельми в том лете рать будет. Аще небо черно будет аки кровь, дождя не будет по всей земли, полоны много погибнут. Аще небо небесное черно будет, то реки от исход произсохнут. но неотнюдь. Аще небо бледно будет, бояром погибель, и домы их разграблены будут»[196]. Такое воззрение на световые круги и кольца около Солнца и Луны проникло в суеверия крестьян, и выразилось, например, в следующих приметах: «Кольцо вокруг солнца – к ненастью. Кольцо вокруг луны – к ветру. Крутой месяц – к холоду. Рога луны остры и ярки – к ведру, круты – к морозу. Круты рога месяца – к ведру, пологи – к ненастью; месяц в красне – к ветру, с ушами – к морозу. Красноватый круг около луны, скоро пропадающий, – к ведру. Два таких круга или один тусклый – к морозу; красный круг – к ветру, перерванный – ко снегу. Столбы (солнце с ушами, па́солнца) – к лютым морозам[197]. Если в круге луны покажется красный круг немного расширяющийся и вскоре потом исчезающий, то будет ясная и ведренная погода. Два таких круга или один, но тусклый, предвещают мороз. Если круг луны красен, будет ветер; если же он перерван, будет снег. Если около луны будет красный круг, то скоро будет дождь с ветром[198].

Учение о зависимости судеб целых народов и отдельного человека от небесных светил ведет свое начало из древности. Та великая идея, которую Риттер, Кетле и особенно Гумбольдт положили в основание особой, новой науки, имеющей задачей объяснять различные национальности, относительно организации, образа жизни и общих черт характера, из физических условий, под влиянием которых они развились, – эта великая идея чуть мерещилась гениальному уму одного из знаменитейших астрономов и естествоиспытателей александрийской школы. Спустя около 100 лет по Р. X. Клавдий Птолемей первый пытался из физических свойств небесных светил вывести явления земной жизни. «Сила Солнца, – говорит он, – заключается в том, чтобы согревать и умеренно сушить, а луны – чтобы увлажать, потому что она всего ближе к земле и к влажным испарениям; Сатурн более охлаждает и несколько сушит; он всего более удален от источника теплоты, Солнца, и от влажных испарений. Марс отличается иссушающею силою; он жжет, как уже показывает самый цвет его… Так как в первоначально жидком или в первоначальных элементах, два – теплота и влажность – обусловливают плодородие и жизнь, потому что из них все развивается, соединяется между собою и укрепляется; напротив два другие – холод и сухость – приносят вред, смерть и оцепенение: от них все сохнет, пропадает; то на основании всего этого, и между небесными светилами два действуют благотворно: Юпитер – согревая и увлажая, а Венера – более увлажая, нежели согревая, затем еще следует Луна; два же другие светила, холодный Сатурн и сухой Марс, действуют разрушительно, неприязненно, зловредно»[199]. Из таких начал, путем постепенного анализа, Птолемей выводит из физической природы небесных светил их влияние на земную жизнь. Вот из элементов этой-то, птолемеевой системы, должно полагать, и развились те гадательные месяцесловы, солнечники и лунники, которые, в разных переделках и местных вариантах, сохранились до нас под названием громовников.

Клавдий Птолемей. Старинная гравюра

Верование во влияние звезд на земную жизнь в нашем простом народе ведется с языческих времен. В язычестве, например, приписывалось звездам влияние на плодородие овец. Еще и теперь овчары, в половине февраля, окликают звезды, испрашивая обильного плодородия овец: «Засветись, звезда ясная, по поднебесью на радость, загорись огнем негасимым на утеху. Ты освети, звезда ясная, огнем негасимым белоярых овец. Как по поднебесью звездам несть числа, так бы у раба такого-то уродилось овец более того». Оплодотворяющее влияние звезд, вероятно простиралось не на одних овец, а на всех животных. В некоторых народных приметах яркий блеск звезд принимается также за предвестие урожая ягод, грибов, хлеба, и проч.[200] Что касается до рождения и судьбы человека, то в этом отношении суеверие это первоначально проистекло из начал языческого миросозерцания, а потом подкреплялось иноземными астрологическими преданиями. В язычестве оно соединено было с почитанием рожаниц. Верили предки наши, что можно родиться под счастливою или несчастливою (доброю или злою) звездою, и на основании этого верованья гадали о будущем человека по звездам. То и другое сохранилось у всех славян доселе: есть везде и гаданье по звездам, и знахари-звездочеты, вроде тех, о которых упомянуто в чешской думе о битве христиан с татарами (hwezdarі), и припевы заговорные, вроде нашего: «Звезды ясные, сойдите в чашу брачную». У чехов rodowestnik-rodowestnec называется тот, kto stastny aneb nestatuy rod z hwezd hada. Польское rodowieszczek переводят «астролог». В русских народных песнях, как известно, часто души сближаются с звездами и с другими небесными светилами и звездам приписывается влияние на рождение. Например, в одной песне сын, жалуясь на свою долю, обращается к матери с этими словами:

Василий Буслаевич говорит в сказке: «Недаром мне моя счастливая звезда дала силу богатырскую». Вера в таинственное влияние звезд на рождение была повсюду распространена астрологиею. На Западе, так же, как и у нас, против нее вооружалась церковная проповедь. Гримм приводит следующее свидетельство из одного старинного «Слова»: «Cavete, fratres, ab eis qui mentiuntur, quod quando quisque nascitur, stella sua secum nascitur, qua fatum ejus constituitur» (опасайтесь, братья, тех, кто лжет, будто бы когда кто-то рождается, то вместе с ним рождается и его звезда, определяющая его судьбу). Русским грамотникам астрологические суеверия сообщены были частью из Византии, частью, через прочих славян, но особенно с Запада. По свидетельству азбуковников, рожаницами «еллинстии звездословцы наричют седьмь звезд, глаголемых планиты, и кто в кую планиту родится, то и по той планите любопрятся предвозвещати нрав младенца, или к коим похотем естеством уклонителен будет. И того ради рождьшагось, якоже они мнят, в планиту Аррис – вред глаголют тяжела быти нравом, яра же и гневлива и дерзка во бранех; а в планиту Афродиту рождьшагось сластолюбива предглаголют быти и удобна на блудное смешение; сице же и в прочая планиты рождьшихся предглаголют нравы, а не хотят окояннии они звездом законници разумети, яко не по естеству в человецех лежит злое, но по произволению». Под словом «планиты» в азбуковнике читаем: «Планиты суть седьмь звезд, иже на аерных седми поясех, кояждо на особом поясе: 1) Аррис, 2) Ермис, 3) Зевес, 4) Солнце, 5) Афродита, 6) Крон, 7) Квати, еже есть луна. Сими звездами окояннии звездословцы мнят ся угадывати человеческие нравы и счастие». В другом месте: «Зодиями наричют звездословцы дванадесят звезд, их же глаголют суща на седмом поясе зерном. Сими звездами и умовреднии астрологи мнятся угадывати счастия и добродейственное и злоденственное житие человеком»[201]. В одной рукописной астрономии XVII века сказано: когда звезда Чигирь будет в таком-то месте, тогда «с женами не спи: аще родится сын, ино будет курча и бесплодны»[202].

Как неподвижным звездам народное суеверье усвоило влияние на рождение и характер людей, так в падающих звездах видели знак чьей-либо смерти. Есть народный рассказ о трех сестрах-ведьмах, которым после смерти досталось весь век гореть на небе тремя звездами близ Млечного Пути: звезды эти называются девичьи зори. Падающая звезда до сих пор почитается в народе знаком чьей-либо смерти в селе; потому, увидя падение звезды, обыкновенно говорят: «кто-то умер!» или «чья-то душа покатилась»[203]. Многие простолюдины верят также, что падающая звезда означает след ангела, полетевшего за усопшею душою; если успеешь пожелать что-нибудь этой душе, пока еще не погасла звезда, то желание непременно исполнится. В старину толковали еще, что падающие звезды суть мытарства, что, впрочем, тогда же опровергали люди, читавшие хоть Галена. Кирилл Белозерский в своих физических выписках из Галена, писал о падающих звездах: «Видимые и к земли падаемые звезды, глаголют человецы, яко звезды суть и падают: инии же глаголют, яко мытарства суть лукавая. Но ниже звезды суть, ниже мытарства, но отложения суть огненна небесного огня, и падают долу, и елико нисходят низу, растопляются и сливаются паки на воздусе. Сего ради ниже на земли виде кто когда падшаяся от них, но всегда на воздусе сливаются и рассыпают и глаголются денница, звезды же никогда же падают, точию во второе пришествие Христово… Но якоже рехом от небесного круга суть преломления пламенновидна»[204]. В настоящее время, в некоторых местах, например в Симбирской губернии, падающие звезды почитают также за огненных змей или демонов, которые будто бы летают к людям и вселяются в них, от чего так много беснующихся[205]. В Тульской губернии падающую звезду называют маньяком – злым духом: его видят будто бы в конце февраля[206]. Падающие звезды слывут также в народе за признак лишения девиц невинности. Над чьим домом упадет звезда, в той семье, по поверью, девица утратила девственность. Наконец, одна примета или пословица народная гласит: «Звезда падает к ветру»[207].

Явление кометы. Лицевой летописный свод

Все эти и подобные суеверия относительно падающих звезд, а также болидов и аэролитов, или метеорных камней, очевидно, проистекли от непонимания космического происхождения всех таких феноменов. Разум, просвещенный наукой, не достигнув пока вполне удовлетворительного, аксиоматического объяснения этих явлений, по крайней мере руководствуется тем научно-рациональным предположением, что падающие звезды, болиды и аэролиты суть массы, вращающиеся около Солнца подобно планетам и упадающие на Землю вследствие ниспадения в сферу земного притяжения, что огненные и световые явления этих небольших небесных тел происходят от горючего газа, который, вступив в атмосферу Земли, содержащую кислород, загорается. Наука теперь раскрыла нам многие подробности относительно природы падающих звезд, болидов и аэролитов. Мы, например, знаем теперь, что вышина падающих звезд содержит от 34 до 35 миль, что движутся они со скоростью от 4 до 8 миль в секунду, что природа аэролитов или метеорных камней совершенно отлична от всех земных ископаемых, что величина и вес аэролитов часто очень значительны: например, найденная в Сибири и описанная Лапласом масса метеорного железа вышла в 1400 фунтов, и т. д. Но в древнее время, в Средние века, все, а массы простого народа и доселе, суеверно толкуют о падающих звездах, болидах и аэролитах. В XVII веке, например, явление метеорных камней приписывали воле Богородицы и считали их ниспосылавшимся свыше наказанием за употребление табака и за нарушение церковных обрядов. Богородица будто бы являлась сельским женщинам и грозила: «Будет станут пит табаку, много камение огненное испущу на землю»[208]. Одному нижегородцу, посадскому человеку являлась будто бы Богородица с ангелами (в 1655 году), подле себя держала камень и говорила: «В другой ряд я де царю вашему много милости своя подала, а ты де для чего в мир о преже реченном не возвестишь: будет, да не послушаешь меня, а грешные ко мне веры не покажут, и всеприлежно без всякого прекословия мне молиться не учнут, и в среду и в пятки пост не станут иметь, и ты будешь за неизвещение камением убиен, и на весь мир за безверие будет планида каменная туча, ожидайте вскоре»[209]. Для характеристики народных воззрений на физические явления приведем описания двух метеоров, появившихся в Белозерском уезде. Одно описание такое: «1662 года ноября в 22 день было тихо, небо все чисто, а мороз лютый. В селе Новой Ерги и в деревнях, по захождении солнца явилось на небе многим людям страшное знамение, о каком никогда и не слыхивали. От солнечного западу явилась будто бы звезда великая и, как молние, быстро покатилась по небу, раздвоив его, и протянулась по небу как змей, голова в огне и хобот, и так стояло с полчаса. И был оттуда свет необыкновенный, и в том свете, вверх, прямо в темя человеку, показалось будто голова, и очи, и руки, и персты, и ноги разогнуты, точно человек, и весь огненный. И потом облак стал мутен, и небо затворилось, а по дворам и по хоромам, и по полям на землю пал огонь, будто кужли горели; люди от огня бегали, а он, будто гонясь за ними, по земле катался, и никого не жег, и потом поднялся в тот же облак. Тогда в облаке стало шуметь, и пошел дым, и загремело как гром, или как великий и страшный голос, и долго гремело, так что земля и хоромы тряслись, и люди от ужаса падали. А всякой скот к тому огню сбегался в груду, и рты свои с кормом зажимая и смотря на тот огонь, подымая за ним свои головы кверху, рычал каждый своим голосом. Потом с великою яростью пало на землю малое и великое каменье горячее, а иное в жару рвало; а людей Бог помиловал, и скота не било, пало на порожние места; и снег около таял, а которое большое каменье пало, и то уходило в мерзлую землю». Другое описание: «1663 года августа в 15 день в субботу, Белозерского уезда, Робозерской волости, разных поместий и вотчин люди стояли у обедни в приходской церкви; и как стали петь молебен, на небе учинился великий шум; и многие люди, вышед на паперть, увидели небывалое зрелище: с северной стороны, от светлого неба, а не из облака, вышел великий огонь на Робозеро и шел на полдень, вдоль озера над водою, во все стороны, саженей по 20 и больше, а по сторонам того пламени синий дым, а впереди его саженей за двадцать, шли два луча огненные ж. Потом этого пламени не стало, и минув малый час, опять появилось, и опять померкло. И после того, в третий раз подавшись к западу, явился тот же огонь, страшнее первого широтою, и поникнув, шел на запад, и стоял тот огонь над Робозером, над водою, часа с полтора, а того озера две версты, а поперек с версту И как тот огонь над водою шел, и за ним невейгласи (невежды, суеверные) обстрашились, ехали в лодке крестьяне, и от того де огня пламенем опаляло, близь не подпустило; а в озере де и до самого дна свет был в большой глубине середи озера сажени четыре до дна; и все они видели, как рыба от пламени к берегу бежит; и которым де местом огонь шел, там воду палило как ржавец поверх воды, и потом ветром по озеру разнесло, и вода по прежнему»[210].

Явление комет, как известно, также всегда было страшным знамением для суеверия. Теперь наука объяснила нам, что кометы суть не что иное, как светила, движущиеся по таким же законам около Солнца, как и планеты; существенно отличаются от них только по своему виду и по свойству своего параболического пути. Мы знаем теперь, что большая часть комет есть не что иное, как светлое, круглое ядро, окруженное слабее светящеюся туманною оболочкою, которая на стороне, противоположной солнцу, удлиняется в виде хвоста; хвост этот виден нам под углом от 60 до 90, даже до 100°, так что он растягивается на значительной части небесного свода и достигает иногда от 9 до 15 миллионов миль длины. Наука показала нам подробности – различные видоизменения разветвления хвоста комет, объяснила истинный путь их, параболический, в фокусе которого лежит центр Солнца, открыла периоды обращения различных комет и приобрела разуму неотъемлемое право точно предсказывать время их нового появления. Галлей, современник Ньютона, первый открыл периодическое явление комет, подметив одинаковые элементы пути прекрасной кометы 1682 года, обращающейся в период времени от 75 до 76 лет. Клеро путем трудных вычислений дошел до непреложного убеждения в возможности предсказывать появление комет. Вычислив влияние тяготения Юпитера и Сатурна на движение кометы 1682 года, или кометы Галлея, он предсказал время ее нового появления, так что ее должно было ожидать только в средине апреля 1759 года. И точно, 19 марта 1759 года Галлеева комета прошла через перигелий. «Ни один астрономический вопрос, – говорит Араго, – не возбуждал так сильно и законно общественное любопытство, которое было удовлетворено саксонским крестьянином Паличем. Он первый увидал комету. С этой минуты, от одного конца Европы до другого, каждую ночь тысячи телескопов направлялись к созвездиям, лежащим на пути кометы и заключавшимся в пределах, назначенных вычислениями Клеро. Увидали, что предсказание Клеро исполнилось и относительно времени, и относительно места; астрономия сделала огромную победу и разом уничтожила постыдный и закоренелый предрассудок. Когда уверились в возможности предсказывать возвращение комет, тогда они потеряли свой характер вестников несчастий. Самые робкие умы сделались к ним столько же равнодушными, как к затмениям Луны и Солнца. Исполнившиеся предсказания Клеро произвели на общество более действия, нежели все хитрые доказательства философа Белля»[211].

Но пока не изучена и непонятна была космическая природа комет, ум человеческий страдал разными заблуждениями относительно этих небесных тел. Во время Александра Великого кометы казались греческим философам атмосферными метеорами. В Средние века не заботились о познании их натуры и смотрели на них как на вестников бедственных событий – войны, чумы, голода, неблагоприятных изменений погоды и т. п. Такое же суеверное воззрение господствовало и у нас. В Древней Руси невежество видело в кометах знамения политических или общественных несчастий. Не зная извековечных космических законов, обусловливающих появление комет и временных звезд, независимо ни от чьих расчетов, наши невежественные книжники думали, что кометы и временные звезды являются по законам евангельским. Например, в летописях часто встречаем такие сказания: «В лето 1382 бысть такое проявление: по многие нощи являшеся таковое знамение на небеси: на востоце, пред раннею зарею, звезда некая, аки хвостата и якоже копейным образом овогда вечерней заре, овогда же и во утренней тоже многожды бываше. Се же знамение проявляше злое пришествие Тохтамышево на Русскую землю и горькое поганых татар нахождение на крестьяны». Или: «В лето 1402, в великое говение, месяца марта, являшеся некое знамение на небеси: в вечернюю зарю, на западе, звезда не мала, аки копейным образом, верху же ее аки луч сияше, иже на востоце восходящи и на западе летнем являшеся, ю же видехом весь той месяц тако восходящу. Се же является грех ради наших, прообразует и претит и велит нам покоиться от грех наших; убо, смею рещи, сбывается слово еуангельское, якоже сам спас в еуангелии рече: в последние дни будут знамения велика на небеси, в солнце и в луне и в звездах. Да еже то в еуангелии преже Спас наш глаголаше, то ныне в последние времена все сбывается, а реченные знамения на небеси в солнце и в луне и в звездах являются… И се звезда, юже ныне видехом, необычные и незнаемые звезды, о ней же ныне пишем и глаголем, продолжающе слово»[212]. В настоящее время простой народ держится большею частью старинных предрассудков и суеверий относительно комет. Еще и теперь крестьяне говорят: «Звезда с хвостом – к войне» и т. п.

Появление звезды, восходившей 7 дней и предвещавшей княжеские междоусобицы и нашествие половцев на Русскую землю. Радзивилловская летопись

Из всего набросанного нами краткого очерка народных воззрений на небо открывается, что небо для нашего простого народа – темна вода во облацех небесных, необъятный предмет грубых суеверий и предрассудков. Кроме суеверий славянской мифологии и средневековой астрологии, в народных астрономических заблуждениях и суевериях отразились в грубых формах византизм и финские суеверия. Как черемисы, например, представляют небо полным скота и войлоков с кормом скотским, так и наши крестьяне представляют небо полем войлочным, на котором много всякого скота. Подобные финницизмы, очевидно, могли быть привнесены в русское крестьянское миросозерцание крещеными, обруселыми крестьянами из финских инородцев, из черемисов и других. Со времен Брюса и Ломоносова стала известна нам, русским, наука астрономия. Но и теперь из 73 миллионов народонаселения едва ли найдется у нас полмиллиона людей, знающих основательно небесный свод. Каждый день и каждую ночь все мы, земнородные, видим грандиозную, неподражаемо-художественную, величественную, беспредельную темно-голубою синеву и глубину неба, днем освещаемую величественным светилом – солнцем, ночью грандиозно-рассыпчато усеянную звездами, иллюминованную бледным диском месяца, – и самая большая часть из нас, ежеминутных зрителей неба, не имеет разумного, научного понятия о небесном своде и его явлениях. Мы не читаем и не знаем самой великой книги мироздания, которая открыта перед нами и день и ночь и вся исполнена великих космических истин, законов и красот. От этого незнания огромные массы нашего народа блуждают на земной планете в глубоких умственных потемках, коснеют в каком-то патологическом состоянии супранатуралистической уранологии, астральной пневматологии и т. п.