Завод «Компонент» – один из сверхсекретных советских «почтовых ящиков», где производились системы обеспечения целого ряда направлений деятельности ГРУ (космическая разведка и пр.). Технологии производства по мировым меркам уникальны. Каково же было удивление сотрудников завода, когда они узнали, что весомая часть акций их предприятия попала в руки американской фирмы «Брансвик БК», что давало ей возможность вводить своего представителя в совет директоров «Компонента» и через него получать полную отчетность о каждом этапе производства, контролировать все новейшие разработки с правом запрета на их серийное внедрение.
Ошеломленный директор «Компонента» поехал на Лубянку и рассказал о случившемся. Там тоже были поражены. Стали выяснять и выяснили, что продажу иностранцам «остаточных» 19,5 % акций предприятия в соответствии с законом о приватизации осуществило Госкомимущество России, которое возглавлял Чубайс. Дальнейшее расследование выявило, что фирма «Брансвик БК» – типичные «рога и копыта» со штатом из трех человек, а пуповина тянется к разведке Пентагона, которая эту фирму учредила, дала деньги на покупку ваучеров, а затем купила на них акции «Компонента». Такой простой операцией, проделанной с помощью чиновников Госкомимущества, американская военная разведка наложила табу на деятельность своего противника и проникла в его секреты.
То же произошло с заводом «Сапфир», производившим оборудование для лазерного наведения, и массой других совершенно секретных фирм. То же было и с флагманами советского ВПК. Концерн Siemens cкупил 28 % акций Калужского турбинного завода, который специализировался на изготовлении паротурбинных установок для атомных подводных лодок. Концерны Boeing и Sikorsky скупили порядка 30 % акций российских военных вертолетных заводов, на десять лет выбив главных конкурентов из строя.
Полковник Стрелецкий убежден: «Приватизация в России проводилась под неусыпным контролем американских спецслужб – это установлено достоверно». Отсюда понятно, почему активное участие в приватизации оборонных предприятий России принял Джонатан Хей. «Особенно меня возмутило, – говорит В. Поливанов, – что Хей с помощью иностранных советников и самого Чубайса скупил 30 % акций Московского электродного завода, которому принадлежал единственный в стране НИИ „Графит“, работавший над технологией изготовления графитового покрытия для самолетов-невидимок типа „стелс“. Получив блокирующий пакет акций, Хей заблокировал заказ военно-космических сил России на производство этих высоких технологий и всячески пробивал заказ американского оборонного ведомства, чтобы на этом заводе производилась продукция для бомбардировщиков В–2 „стелс“».
Помимо скупки акций российских военных предприятий, американские (и не только) спецслужбы стали учреждать в Москве и других городах подставные фирмы, которые заключали договоры с российскими оборонными предприятиями и НИИ, и в процессе «совместной деятельности» выуживали у них секреты. Именно такую фирму учредил в Москве бывший офицер военно-морской разведки США, а затем сотрудник Пенсильванского университета Эдмонд Поуп, пойманный весной 2000 года с поличным при попытке добыть секреты уникальной российской подводной ракеты «Шквал-Е».
Такие факты вынуждают предполагать, что за всем этим действом стоял некий хорошо продуманный план, который после развала СССР с помощью Чубайса и Ко целенаправленно претворялся в жизнь. Вот что говорит Поливанов: «Приватизация прошла в первую очередь в интересах иностранцев. Утверждения Чубайса о том, что нужно создавать эффективного собственника и потому можно всё продавать за бесценок – это чистая демагогия. Я анализировал завершившийся тогда этап ваучерной приватизации и пришел к выводу, что наблюдается скрытая интервенция Запада с целью подрыва обороноспособности Российской Федерации, лишения России высоких технологий и вытеснения навсегда с рынка высоких технологий».
Это доказывает судьба Владимира Поливанова. Когда в начале 1995 года он предложил пересмотреть итоги приватизации оборонных предприятий России, то на встрече в Женеве госсекретарь США Уоррен Кристофер ультимативно потребовал от Андрея Козырева убрать Поливанова из правительства, грозя в противном случае не дать России кредит МВФ. Вот что об этом потом поведал сам Владимир Павлович:
«В моей отставке больше всего были заинтересованы Соединенные Штаты Америки… Я, как вице-премьер правительства России, должен был знакомиться с совершенно секретной перепиской наших дипломатических представителей за рубежом. И вот, как-то утром мне принесли письмо посла России в Америке – Воронцов тогда был, где он описывал ситуацию, как она образовалась, МИДу и президенту Ельцину, и требовал от имени американского народа (!) увольнения Поливанова, который тормозит темпы приватизации, пытается сделать ее более медленной, более нормальной. Американцам это категорически не нравилось. Он сообщал также, что для этой цели в Женеву выезжает госсекретарь США Кристофер и требовал (именно требовал!) от Ельцина направить туда министра иностранных дел Козырева, что и было в январе 1995 года сделано, и там было принято решение о моей отставке. Я перед отставкой встречался с Ельциным, он ко мне достаточно хорошо относился. И он сказал: „Понимаешь, ничего не могу сделать. Такое давление оказали. А тут еще на форуме в Давосе нам кредит брать у МВФ. Требуют Вашей отставки, поэтому поработайте заместителем начальника Контрольного управления Администрации президента, а там видно будет“. То есть олигархи, наверняка, были, но олигархи здесь не играли главной роли. Главную роль сыграло правительство США».
Поливанов мешал влиятельным силам в США грабить и разорять Россию, и они его убрали. Из этого можно сделать вывод, что к началу 1995 года высшие должностные лица Российской Федерации, включая президента Ельцина, сидели на американском поводке и делали то, что им предписывал Вашингтон: а иначе кредита не дадим! – схема известная.
Учитывая это, надо еще раз вспомнить про судьбу крупнейшего агента советской и российской разведки в недрах ЦРУ Олдрича Эймса. Перед развалом СССР разведка КГБ ограничила с ним контакты, а в 1991 году вообще прервала связь из-за боязни, что предатель в стенах Лубянки сдаст бесценный источник информации американцам. Эймса законсервировали на будущее. Он «лег на дно». А в феврале 1994 года случился его сенсационный арест. Вот что сказал бывший глава КГБ Владимир Крючков, непосредственно курировавший Эймса: «В работе по западным спецслужбам на Эймсе мы сделали целую эпоху в нашей деятельности. Эймс в последние годы уже не давал конкретной информации. Значит, был вне поля опасной для себя деятельности. И вдруг он разоблачен. Причины его провала требуют всестороннего расследования, и только после этого можно сделать соответствующие выводы. Версий много. Но самую страшную из них – предательство из нашей страны – исключать ни в коем случае нельзя».
Весомость этой версии придает тот факт, что перед самым провалом Олдрич Эймс, инициативно выйдя на связь с российской внешней разведкой, пообещал передать в Москву список агентов ЦРУ, работающих в Кремле, Белом доме и других высших органах власти России. И следом он был арестован без веских доказательств его шпионской деятельности. За Эймсом следили, но весомых улик против него у ФБР не было. И тем не менее Эймса арестовали. Почему? Видимо, страх перед разоблачением высокопоставленной агентуры в Москве толкнул спецслужбы США на этот неординарный шаг. Вопрос о том, кто значился в списке Эймса, который (как полагают) он всё же передал в Москву, и кто его предал – остается пока открытым. Но очевидно, что сдать его могли те люди в высших эшелонах российской власти или спецслужбах, которых собирался сдать Эймс.
Все эти и другие факты вынуждают задать тот самый вопрос, который задал 1 ноября 1916 года, выступая в Государственной думе России, оппозиционный монархической власти лидер кадетов Павел Милюков. Перечислив ошибки царского правительства, взятые из австрийской газеты Neue Freie Presse (неподготовленность России к войне, преступную халатность и коррупцию во власти), и обвинив во всем «придворную партию, которая группируется вокруг молодой Царицы», в конце выступления Милюков эпично вопросил: «Что это – глупость или измена?» Своей исторической фразой он переиначил слова военного министра Д.С. Шуваева, который на обвинение в шпионаже в пользу немцев, ответил: «Я, может быть, дурак, но я – не изменник!». Обращаясь к ельцинской России 1990-х годов, нельзя не спросить: кто там сидел в Кремле на троне и возле него: дураки или изменники? Если дураки, то их так и надо называть, а если изменники, то их деятельность нужно расследовать.