Многие в России засомневались в честности и демократичности выборов. Дело было не только в административном ресурсе, который на полную катушку использовала команда Ельцина, многократном превышении его штабом установленного финансового лимита, фальсификаций голосования на местах и массированной пропаганды прокремлевских СМИ, но и в подтасовке результатов голосования. По словам известного российского политика Сергея Бабурина, факт фальсификации итогов выборов признал даже третий президент России Дмитрий Медведев, который во время встречи с представителями незарегистрированных партий 20 февраля 2012 года якобы сказал: «Вряд ли у кого есть сомнения, кто победил на выборах президента 1996 года. Это не был Борис Николаевич Ельцин». В администрации президента заявили, что ничего такого Медведев не говорил, но его слова слышал не только Бабурин. Итоги выборов мог опротестовать Геннадий Зюганов, однако по традиции своей партии не стал этого делать. Результаты голосования можно было перепроверить, но бюллетени уничтожили, чтобы скрыть правду.

Однако, помимо политического итога, не менее (если не более) важным для дальнейшей судьбы России было состояние здоровья переизбранного главы государства. Между первым и вторым туром голосования Ельцин был госпитализирован с инфарктом, но сумел скрыть этот факт от избирателей. Он не показывался на публике, а по телевидению крутили снятые за несколько месяцев до того, но не выходившие в эфир видеозаписи встреч Ельцина, которые были призваны продемонстрировать его «высокий жизненный тонус». Обман вскрылся при голосовании во втором туре, когда еле живой Ельцин появился на избирательном участке санатория в Барвихе. От голосования по месту жительства на Осенней улице в Москве он отказался, опасаясь, что не выдержит долгого прохода по улице, лестнице и коридору избирательного участка.

На кандидата в президенты жутко было смотреть. Это была реинкарнация Константина Черненко при голосовании на выборах в Верховный Совет СССР в 1984 году. Тогда «лидера» коммунистической партии и Советского государства под руки подвели к урне для голосования, он по наводке опустил в щель бюллетень, а потом приподнял локоть правой руки, помахал согнутой ладонью и, как при последнем издыхании на смертном одре, произнес: «Хорошо…» – то ли то, что он до урны всё же добрел, то ли то, что скоро богу душу отдаст. Примерно таким же явился народу 3 июля 1996 года «отец русской демократии», о чьем здоровье людям вешали лапшу на уши. Не знаю, как у кого, но у меня ни капли жалости к нему не было.