Этот вопрос вызывает массу горячих споров. Факт имел место, но здесь важно не возводить напраслину, а выявить истину. Как мы уже говорили, в политической элите США существовали два взгляда на Советский Союз и два отношения к происходящим внутри Союза событиям. Одни выступали за целостность СССР, боясь последствий распада гигантской ядерной сверхдержавы. Другие полагали, что политические цели холодной войны важнее стратегических, и поддерживали врагов советской системы как вне пределов СССР, так и внутри. Этим занималось ЦРУ. А глашатаем сей агрессивной линии был всем известный, ныне покойный политик и политолог, Збигнев Бжезинский, который после развала СССР откровенно признался: «Двадцать лет назад, когда я был членом правительства и когда холодная война была в значительной степени „теплой“, я принял ряд мер, направленных, если можно так выразиться, на достижение „изменения мирным путем“ Советского Союза изнутри. Эти меры включали в себя оказание национальным движениям во многих так называемых советских республиках помощи, направленной на пробуждение национального самосознания. Это способствовало усилению внутреннего напряжения, которое затем вышло наружу».
То есть силы, которые олицетворял Бжезинский – бывший председатель Трехсторонней комиссии, член совета директоров и главный эксперт по советским делам нефтяной компании Amoco (British Petroleum-Amoco), с конца 1970-х годов тайно финансировали и направляли сепаратистские и националистические движения в СССР с целью спровоцировать внутреннюю дестабилизацию и в конечном счете развал страны. О развале «красной империи» мечтали Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер. Такие люди были в Конгрессе США и в окружении Джорджа Буша. Они пытались влиять и в какой-то мере влияли на политику Белого дома. Но, говоря о роли Америки в развале СССР в 1991 году, надо принимать в расчет не мнение вашингтонской политической тусовки, а реальные шаги, которые предпринимала администрация 41-го президента США в отношении Советского Союза. Если исключить позицию Вашингтона по странам Балтии (чью судьбу Горбачёв и Буш решили на саммитах в 1989 году на Мальте и в мае – июне 1990-го в Вашингтоне), то факты говорят о том, что Джордж Буш-старший и его внешнеполитическая команда не хотели развала СССР, но были вынуждены следовать за бурно развивавшимися событиями, корректируя свою позицию.
В начале августа 1991 года президент Буш совершил вояж по советским республикам, во время которого пытался умерить сепаратистские настроения лидеров национально-демократических и националистических движений. Выступая перед депутатами Верховной рады в Киеве, он сказал: «Пожалуйста, не дайте экстремистскому национализму выйти из-под контроля», – чем вызвал недовольство на Украине. Занимая такую позицию, администрация США беспокоилась об Америке, потому что хаос и тем паче гражданская война в ракетно-ядерной сверхдержаве были чреваты непредсказуемыми последствиями. Эта позиция сохранялась до осени 1991 года.
Но после провала путча ГКЧП всем стало ясно, что Горбачёв потерял значительную часть своей власти, а Ельцин столько же власти приобрел. «Мы наблюдали за тем, – пишет в своих мемуарах Р. Гейтс, – за чем наблюдал весь мир: коммунистическое правление закончилось и стоял вопрос о выживании Советского Союза». В те дни в Вашингтоне была создана группа экспертов разведывательных служб и профильных ведомств, которая должна была разработать основы политики США на тот случай, если Советский Союз распадется. Членом этой группы был и Фриц Эрмарт, он свидетельствует:
«Мы сформировали эту специальную временную группу, которая должна была предсказать возможное развитие событий, особенно если это развитие будет представлять угрозу национальной безопасности США. Например, если это перерастет в такой же конфликт, как в Румынии. Наши предсказания были далеко не всегда точны, но сама по себе идея такой группы оказалась конструктивной. Группа подготовила тех, кто принимает политические решения в стране к тому развитию событий, которое на самом деле произошло. Осенью 1991 года мы предсказывали, что шансы на сохранение и на развал Советского Союза примерно равны. Но как бы ни развивались события, нас беспокоило лишь одно: чтобы это развитие не переросло в столкновения и гражданскую войну. Администрация Джорджа Буша была серьезно обеспокоена такой перспективой».
Американское руководство волновали два возможных сценария: вмешательство армии в политический процесс и возможное развитие событий по югославскому образцу. «Нас беспокоило, что армия вступит в дело, – вспоминал Эрмарт. – Но когда мы увидели поведение армии в августе и в последующие месяцы, то всё меньше беспокоились об этом. Мы постепенно поняли, что в 1988–1991 гг., в отличие от 1917–1920-го, не было такого многочисленного слоя общества, такой мощной группы в политической элите, которые готовы были бы пойти и убивать собственный народ за его политические взгляды. Россия прошла через век насилия, который дорого обошелся стране. В России сложилось нормальное общество – и это помогло сохранить гражданский мир».
Однако второй сценарий со временем всё больше волновал американские спецслужбы, Госдепартамент и Белый дом. И распаляли их беспокойство российские политики и «интеллектуалы» всех мастей, рисовавшие жуткие картины близкого будущего. «Мы беспокоились частично из-за того, что события развивались очень драматично, а частично из-за примера Югославии, – свидетельствует Эрмарт. – Но в основном из-за того, что очень много россиян сами боялись такого развития событий и они сами говорили об этом. Тогда российская политическая элита выступала с довольно апокалиптическими предупреждениями – гражданская война, голод, крах экономики». Напуганное такой перспективой, американское руководство решило пересмотреть парадигму своей политики в отношении СССР.
Боясь югославского сценария, Вашингтон стал искать наименее конфликтный вариант решения проблемы. Единственной возможностью избежать югославского варианта был роспуск СССР при условии, что административные границы между союзными республиками станут государственными. Эту мысль американцы стали настойчиво доводить до руководства советских республик (прежде всего Украины, Белоруссии и Казахстана), но главное – через его окружение – до Бориса Ельцина. Человеком, убеждавшим президента России пойти на американский вариант роспуска Союза, был ставленник Шеварднадзе, министр иностранных дел РСФСР Андрей Козырев, хотя не только он.
Как Горбачёв спровоцировал августовский путч, так Ельцин спровоцировал развал Союза. Когда после провала путча президент России объявил о запрете компартии и в Москве начались аресты функционеров КПСС, в Киеве на трибуну Верховной рады вышел лидер украинских коммунистов Николай Геренко и произнес: «Если мы сегодня не проголосуем за независимость Украины, завтра Ельцин арестует нас». И Верховная рада, где большинство составляли коммунисты, ранее выступавшие против развала СССР, подавляющим большинством голосов проголосовала за самостийную Украину. То же произошло в других союзных республиках, где партийная номенклатура, в массе своей поддержавшая ГКЧП, спасаясь от «сумасбродного Ельцина», встала под национальные знамена и по принципу домино начала разваливать Советский Союз. Американцам даже не надо было вмешиваться в процесс, им только нужно было подсказать, как это сделать. И они подсказывали.
Позднее заместитель госсекретаря США Строуб Тэлбот признался: «Когда-нибудь историки напишут, какой разительный контраст представляют собой развал СССР и развал Югославии. И хотя развал Советского Союза проходил хаотично, он – ничто по сравнению с югославским кризисом. СССР распался без вооруженных конфликтов, потому что Ельцин, Назарбаев, Кравчук и Шушкевич договорились об одном существенном принципе: границы между советскими республиками становятся международными границами. И это, за некоторыми исключениями, позволило процессу протекать мирно».
К седьмому десятку своей героической и трагической истории Советский Союз пришел в состоянии глубокого системного кризиса, страна была тяжело больна и нуждалась в «лечении». К тому, что «лечение» окончилось летальным исходом, привело стечение ряда факторов, в том числе появление на российской политической сцене таких фигур, как Горбачёв и Ельцин. Прежде всего, Горбачёв. Тщеславный «ставропольский выскочка» не выдержал испытания большой властью. «Не по Сеньке шапка!» – скажет о нем незадолго до смерти Андрей Громыко, который его этой властью и наделил, а потом пожалел об этом. Но всё валить на Горбачёва, Ельцина и злые козни американцев было бы большой ошибкой. Советский Союз предала и развалила переродившаяся коммунистическая элита – в Центре и на местах. А «переродила» ее отжившая свой век идеология, на которой был построен Союз, ставшая к началу 1990-х анахронизмом. Утратив идейный стержень и заточенный на него экономический базис и государственную надстройку, страна покатилась под откос, а американцы в лице администрации Джорджа Буша лишь направляли процесс в нужное для себя русло. Когда же Советский Союз приказал долго жить, то в США заявили, что это они развалили супостата и даже выпустили медаль «За победу в холодной войне». Американские спецслужбы и правящие круги (deep state) приложили руку к развалу СССР (опубликованные после 1991 года материалы это доказывают), но главными были внутренние причины, внешние факторы – второстепенны. Если бы Советский Союз не сгнил изнутри, никакие внешние силы его бы не развалили.