Появление таких статей накануне важного допроса советского лидера вряд ли было случайным. Запад был заинтересован в его молчании, ибо в случае успешного расследования «дела КПСС» деньги советских организаций и лиц, арестованные на счетах в западных банках или прошедшие через них, пришлось бы возвращать России. А этого западные банкиры никак не желали. Статьи в Independent были знáком для Горбачёва и тех российских политических деятелей, которые будут слишком рьяно под него «копать».

Запад давил на Москву, стремясь закрыть темные страницы прошлого и открыть заманчивые перспективы ближайшего будущего. Орудием давления стали обещания политически обусловленной финансовой помощи. Накануне открытия Съезда народных депутатов РФ в марте 1992 года президент Джордж Буш объявил о пакете помощи бывшим советским республикам (прежде всего России) на сумму в 24 миллиарда долларов, чтобы «содействовать активизации процесса реформ». А помощник по национальной безопасности Брент Скоукрофт тут же заявил в телевизионном интервью, что, если оппозиционный Ельцину «российский парламент возьмет в свои руки контроль над процессом проведения реформ, это отразится на западной помощи Российской Федерации». Лидеры «Большой семерки» дали ясно понять, что «членство России в Международном валютном фонде является решающим условием предоставления помощи России как со стороны МВФ, так и отдельных стран на основе двусторонних соглашений, не говоря уже о передаче 6 миллиардов долларов в фонд стабилизации рубля», который обещали создать к июню – июлю 1992 года. Надо только правильно себя вести с «делами КПСС».

И все же следствие по «золоту партии» продвигалось. В мае 1992 года Croll Associates сенсационно сообщила, что нашла следы десятков миллиардов долларов, вывезенных из СССР через швейцарские и иные банки. По их информации, основная масса денег и ценностей осела в офшорной зоне в Карибском море на Каймановых островах (что подтверждалось данными Интерпола и ЦРУ), откуда валюта переводилась в американские банки. Это открывало широкие горизонты для следствия. Но именно в это время Егору Гайдару в США пообещали дать на реформы 43 миллиарда долларов, посоветовав юридически признать долги СССР и не копаться в «грязном белье» компартии.

Эти озабоченности можно понять. Осенью 1991 года стало ясно, что Советский Союз не в состоянии платить по внешним долгам. Запад, наученный горьким опытом большевиков, отказавшихся платить по «царским» долгам, опасался, что в случае развала СССР входившие в Союз республики откажутся от советских долгов. Поэтому после провала путча ГКЧП западные политики и финансисты провели соответствующую работу. Начались переговоры с кредиторами, которые привели к подписанию 28 октября меморандума «О взаимопонимании относительно долга иностранным кредиторам СССР и его правопреемников». Восемь из пятнадцати советских республик признали свою солидарную ответственность по этому долгу. Иностранные банки, со своей стороны, потребовали срочного перехода к рыночным реформам. Так появилась на свет экономическая программа Егора Гайдара, известная как «шоковая терапия», основные положения которой Борис Ельцин огласил 28 октября в программной речи на V Съезде народных депутатов Российской Федерации. Она предполагала приватизацию, либерализацию цен, товарную интервенцию, конвертацию рубля. Провозглашая этот курс, Ельцин заверил сограждан, что «хуже будет всем в течение примерно полугода». Затем последует «снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами, а осенью 1992 года – стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей».

Это была сладкая ложь. Но для судьбы пока еще единой страны важным было то, что в конце октября 1991 года руководимый Горбачёвым Кабинет министров согласовал с Парижским клубом кредиторов распределение государственного долга СССР между восемью союзными республиками, а 4 декабря эти республики подписали между собой договор аналогичного содержания. Поэтому, когда через четыре дня было подписано Беловежское соглашение о роспуске СССР, Запад с легким сердцем это признал, поскольку долги развалившейся сверхдержавы в итоге взяла на себя Российская Федерация как правопреемница Союза ССР. Но этого алчным банкирам было мало. Повесив на Россию советские долги, они решили прикарманить и деньги КПСС. Отсюда давление, которое Запад оказывал на молодое и неопытное правительство Гайдара, начавшее поиски этих денег.

В Москве не сразу, но правильно всё поняли. Когда летом 1992 года Croll Associates передала правительству Гайдара отчет по «золоту партии», он загадочным образом исчез и его содержание до сих пор неизвестно. Ельцинские «младореформаторы» спрятали все грязные концы «старших товарищей» в воду или воспользовались ими. В ноябре 1992 года в заокеанском Белом доме сменилась власть. На смену ветерану войны, политику большого стиля пришел «хипповатый» саксофонист и бабник. Обещанных Бушем 43 миллиардов долларов Россия не получила, а те, что потом получила, разворовали ельцинские царедворцы, олигархи и их западные партнеры. Особенно нажился на России старейший в США Bank of New York (BoNY), основанный в 1784 году первым министром финансов заокеанской республики А. Гамильтоном. В 1993 году банк открыл филиал в Москве, а в конце 1990-х оказался замешан в грандиозном скандале, связанном с отмыванием российских денег и исчезновением кредита МВФ, предоставленного правительству России после дефолта в августе 1998 года. Этот скандал ускорил отставку Ельцина.

А в мае 2007 года в Арбитражный суд Москвы был подан иск от Федеральной таможенной службы России с требованием взыскать с Bank of New York 22,5 миллиарда долларов за ущерб, причиненный России в 1996–1999 годах. Тяжба приняла острый характер. Однако в сентябре 2009 года стороны решили пойти на мировую. Вина банка оказалась не доказанной, но он согласился выплатить истцу отступные в размере 14 миллионов долларов – в тысячу раз меньше суммы иска! О причинах столь странного «мира» не сообщалось. Но в американских СМИ была информация, что руководство BoNY стало шантажировать Москву тем, что, если та не отзовет многомиллиардный иск, бивший по репутации банка, то BoNY обнародует документы о тайных связях ельцинской верхушки c финансовой олигархией США. Компромат был настолько убойным, что мог обрушить всю политическую систему России, и в Москве решили дело замять.

Так замкнулся малый круг истории и всё вернулось на круги своя. Яростные борцы со всевластием, коррупцией и воровством советской компартократии, дорвавшись до власти, сами стали коррупционерами и ворами во стократно бóльшем размере. При этом они повесили на шею России советские долги на сумму свыше 100 миллиардов долларов, суд над КПСС в Конституционном суде России превратился в фарс, а арестованные члены ГКЧП были амнистированы. Хотя поначалу всё выглядело иначе. Но… Вот что потом поведал известный советский диссидент Владимир Буковский: «Я пришел после провала путча к российскому руководству и сказал, что нужно устроить суд над КПСС. Если вы не проведете своего рода Нюрнберг или его подобие, вы никогда этот режим не прикончите и это будет всё тянуться до бесконечности. Более того, коммунисты оживут. Это ведь как раненый зверь – подранка надо добить. Если вы его не добьете, он бросится вам на горло. Я говорил с Бурбулисом, Полтораниным. Люди тогда были очень сильные, они были как бы „немедленная ельцинская команда“. И я уговорил их. Я всех уговорил. Я уговорил даже Бакатина – тогдашнего главу КГБ, что это надо сделать, и он согласился. Не согласился только Ельцин – и на этом всё оборвалось. Мне это было очень неприятно, очень досадно».

В 1993 году специальная комиссия под руководством Михаила Полторанина перебрала секретные документы КПСС и Советского государства. Часть их составила так называемый «89-й фонд», он открыт исследователям. Но самые важные, компрометирующие документы по путчу ГКЧП, а также материалы по криминальной экономической деятельности советского руководства указом Бориса Ельцина были засекречены сроком на 30 лет. На правду о «золоте партии» и августовском путче российские власти наложили табу. Молчит об этом и Запад.