В июле 1991 года Борис Ельцин создал секретную комиссию по расследованию финансово-экономической деятельности руководства СССР, КПСС и КГБ, которую возглавил тогдашний ельцинский фаворит Геннадий Бурбулис. А после провала путча ГКЧП были созданы парламентская комиссия Верховного Совета РСФСР и следственная бригада Генпрокуратуры России, которую возглавил следователь по особо важным делам Сергей Аристов. Курировал расследование генеральный прокурор РФ Валентин Степанков. Была поставлена задача: выявить обстоятельства августовского путча, а также разыскать и, хотя бы частично, вернуть вывезенные за границу советской верхушкой финансовые активы. Спустя много лет Степанков рассказал: «Мы отработали несколько версий. Мы должны были убедиться, что эти деньги не изымались из госбюджета и не похищались здесь, в СССР. Это версия первая. Вторая версия – что эти деньги похищались, выводясь за рубеж».
Следствие началось 26 августа – через пять дней после провала путча, когда журналисты и следователи вошли в кабинеты партийных бонз в здании ЦК КПСС на Старой площади. При обыске, помимо документов, там были найдены пачки денег в иностранной валюте, не учтенных в бухгалтерских книгах. В Управлении делами ЦК КПСС была проведена финансовая ревизия. По ее итогам в октябре 1991 года Генпрокуратура России возбудила уголовное дело «о расследовании финансово-хозяйственной деятельности КПСС», которое в обиходе стали называть «делом о золоте партии».
По официальным данным, КПСС получала в год около трех миллиардов рублей. О реальных доходах был осведомлен казначей партии Николай Кручина, но он свел счеты с жизнью в тот самый день, когда следователи прокуратуры вошли в его рабочий кабинет. По данным парламентской комиссии Российской Федерации, за период с марта 1990-го по август 1991 года руководство КПСС и КГБ СССР организовало около 600 коммерческих структур с участием иностранных фирм, вложив в них 3 миллиарда рублей. Позднее выявились иные цифры: 1453 совместных предприятия и акционерных общества со смешанным капиталом (из них 84 крупных за рубежом), при объеме вложений в 14 миллиардов рублей и 5 миллиардов долларов.
Целью этой деятельности был вывоз и накопление на счетах в зарубежных банках очень крупных денежных сумм. Утечка капиталов осуществлялась путем хитроумных схем и имела множество форм: трансфертные операции путем обмена валют; переправка государственных и партийных средств за рубеж через систему совзагранбанков (Евробанк, Московский Народный банк и др.) и по линии КГБ; присвоение государственных ценностей для продажи на Западе; размещение доходов от экспорта на счетах в западных банках; вложение вывезенных средств в акции, объекты собственности и недвижимость за границей; присвоение иностранных кредитов. Полной ясности здесь нет и поныне. Очевидно одно: в 1990–1991 годах из СССР утекло неведомо куда валюты и валютных ценностей на десятки миллиардов долларов.
Огромный размах имели операции с ценностями Гохрана. За годы горбастройки из СССР было вывезено 1555,2 тонны золота, весь государственный запас платины на сумму 250 млн долларов и горы драгоценных камней на сумму не менее 5 млрд долларов. Часть золота была продана на мировых биржах, а часть заложена в иностранных банках под исчезнувшие кредиты. Валютными операциями занимался Внешэкономбанк, получивший на это правительственную лицензию. Там был открыт секретный депозитный счет № 1. Вот что поведал о нем Степанков: «При допросах мы увидели, что даже не все секретари ЦК КПСС понимали механизм (вывоза денег. – А. М.). Больше половины их даже не знало о том, что во Внешэкономбанке СССР существует так называемый депозит номер один, где и аккумулировались эти средства, ежегодно и расходовались».
Главными фигурами грандиозного предприятия были: управляющий делами ЦК КПСС Николай Кручина, глава правительства СССР Валентин Павлов, руководство Министерства финансов и Госбанка СССР, а также их дочерних структур; руководство Международного отдела ЦК КПСС, ряд генералов и офицеров КГБ. Кроме того, к делу были привлечены сотни доверенных лиц и посредников, на которых оформлялись анонимные банковские счета и вклады с целью скрыть их истинных распорядителей и владельцев.
Центром финансовых операций была Швейцария. В конце сентября 1991 года советское посольство в Берне направило в Департамент иностранных дел Швейцарии (ДИД) официальную ноту с просьбой о проверке наличия счетов КПСС и компартии РСФСР в швейцарских банках, а также замораживании находящихся на них средств. Москва ожидала позитивного отклика. Но швейцарцы встретили ноту весьма прохладно. Представитель ДИД обратил внимание на то, что нота составлена «в слишком общих выражениях», что швейцарской стороне «необходима дополнительная информация», и упомянул законодательство своей страны, где есть статья о банковской тайне. Тогда же, в сентябре, желая найти каналы нелегальной утечки советского золота на мировые рынки, Цюрих посетил председатель правления Центрального банка РСФСР Георгий Матюхин. Его приняли вежливо, но визит не увенчался успехом. Затем попытки взять швейцарскую «крепость» предприняла в ходе следствия по «делу КПСС» Генеральная прокуратура России. Но и они не дали существенных результатов.
Без особых успехов продвигалось и следствие внутри России. По имеющимся данным, с конца августа по октябрь 1991 года в СССР и за его пределами произошло более 1700 смертей лиц, причастных к финансовой деятельности КПСС. Прочие «посвященные» (включая арестованных по делу ГКЧП) предпочитали молчать или ломали дурочку. Некоторые функционеры сбежали. Например, заведующий Международным отелом ЦК КПСС Валентин Фалин. Когда к нему пришли с обыском, то сейф в его рабочем кабинете оказался пуст, а в нем стояла недопитая бутылка армянского коньяка. А один из подследственных (бывший союзный премьер-министр В.С. Павлов) цинично заявил следователю Евгению Лисову: «Если российские власти действительно настолько недальновидны, что засудят Горбачёва, Шеварднадзе и Яковлева по делу о партийных деньгах, то никакой помощи Запада вам не видать как своих ушей».
Были и другие проблемы. Найденные кое-где партийные миллионы государственные финансовые институты принимать не спешили. Лишь весной 1992 года Сбербанк и Внешторгбанк России начали делать это, а Внешэкономбанк СССР объявил себя банкротом. Непросто складывались отношения следствия со спецслужбами. Сергей Аристов признался в интервью газете «Известия»: «С внешней разведкой контакт, наконец, установили. Нашли с ними приемлемую форму общения, чтобы, с одной стороны, не раскрывать их агентурных секретов, а с другой – удовлетворить любопытство следователей. С Министерством же безопасности России (преемником КГБ. – А. М.) отношения наши складываются трудно».
Не хватало опытных кадров. Генеральная прокуратура СССР была отстранена от следствия, а в прокуратуре России работала в основном провинциальная молодежь, которой не платили зарплату. Возникла и серьезная правовая коллизия. Ведь чтобы сделать вывод о законности или незаконности финансовых операций КПСС, надо было отделить партийные деньги и собственность от государственных. А как это сделать в обществе, где партия и государство были неразделимы?