Так думал не только Гейтс. За мужество и героизм, проявленные при организации сопротивления путчу, на многотысячном митинге у Белого дома 22 августа мэр Москвы Гавриил Попов под бурные аплодисменты собравшихся предложил присвоить Борису Ельцину звание Героя Советского Союза. Кто-то предложил сделать его Героем России, кто-то – наградить Георгиевским крестом. Ельцин молча улыбался и своей скромностью зажигал толпу. Герой. Настоящий герой! Но вот что рассказал, вспоминая те события, Руслан Хасбулатов – бывший глава Верховного Совета РСФСР, правая рука Ельцина в те августовские дни, написавший главные документы сопротивления путчистам:

«Ночь с 20 на 21 августа была исключительно тревожной. Ко мне в кабинет прибежали Лужков и Попов из Моссовета и сказали, что этой ночью будет атака со стороны „Альфы“. Были другие сведения. И вот часов в 11 ночи ворвался ко мне Коржаков и говорит: „Руслан Имранович! Президент приглашает“. Я побежал за ним в президентский кабинет, который потом занимал. Прибежал – а в кабинете нет никого. Выскочил в комнату отдыха, а там лифт и Коржаков ждет у лифта меня. Заскочили в лифт, и я говорю: „Саша, что такое, куда ты меня ведешь?!“ Он говорит: „Сейчас вам всё объяснит Ельцин“. Спустились, побежали по коридору, выходим. У гаража стоит большая машина ЗИЛ–110, а возле нее деловито расхаживает Ельцин. Я говорю: „Борис Николаевич! Что случилось?“ Он говорит: „С часу на час нас должны атаковать. Есть приказ об аресте Ельцина и Хасбулатова. Нам надо спасти себя. Мы договорились с американским посольством, и мы должны туда прибыть“. Я, не размышляя, сразу сказал: „Совершенно правильное решение, Борис Николаевич. Вы – президент, недавно избранный, вас надо оберегать, вас надо спасать. Но у меня здесь триста депутатов и полно других людей. Я не могу их оставить“ – и, не общаясь, повернулся, пошел к лифту и только услышал, когда дверь захлопнулась: „Руслан Имранович!“ – кто-то сказал вослед. Мы эту тему с Ельциным больше не обсуждали. Но он, видимо, увидев такую мою реакцию, отказался от этого плана».

Захват Дома правительства Российской Федерации тогда действительно готовился, но не спецназом КГБ (группа «Альфа» отказалась его штурмовать), а военными. Вот что сообщил в предсмертной записке, адресованной Михаилу Горбачёву, покончивший с собой после провала путча Маршал Советского Союза Сергей Ахромеев, который был помощником президента СССР, а в дни путча активно сотрудничал с ГКЧП: «20 августа, примерно в 3 часа дня, я встречался в Министерстве обороны с Язовым Д.Т. по его просьбе. Он сказал, что обстановка осложняется, и выразил сомнение в успехе задуманного. После беседы он попросил пройти с ним вместе к заместителю министра обороны генералу Ачалову В.А., где шла работа над планом захвата здания Верховного Совета РСФСР. Он заслушал Ачалова В.А. в течение трех минут о составе войск и сроках действий».

Так что ночь с 20-го на 21 августа была критической. И в тот момент «героический» Ельцин хотел повторить «подвиг» Александра Керенского семидесятилетней давности, драпанув с поля боя в иностранное посольство! В итоге он этого не сделал. Но давайте представим, что Хасбулатов сел бы с Ельциным в ЗИЛ–110, а ведомые генералами войска пошли на штурм. Было бы море крови, геройское сопротивление защитников Белого дома, а «лидер всех реформаторских сил» в это время пил бы кофе в посольстве США и просил политического убежища. Ну а факт, что Ельцин собирался бежать именно в американское посольство, свидетельствует о том, что к тому времени у российского президента уже наладились тесные связи с руководством США, которое окончательно поставило на него. Но остается вопрос: с кем тогда контактировал Ельцин? Позволю высказать предположение на сей счет.