В ночь на шестое июня прогремели взрывы на Каховской ГЭС и вал неуправляемой воды покатился по долине реки, растекаясь влево и вправо, наводя ужас на жителей деревень и городов как на правом берегу Днепра, так и на левом, более низком и просторном. Утром люди услышали грозный шум воды, грозящая бедствием и смертью, она стремительно накрывала безжалостной рукой улицы деревень, врывалась в дома, заливала погреба со съестными крестьянскими припасами, стоящие во дворах и в гаражах автомашины, трактора. Люди в панике хватали детей, что-то из утвари и бежали на возвышенности, подгоняемые страхом и неведением произошедшего. Но ни холмов, ни бугров особых на левобережье не наблюдалось.

– Что случилось, откуда вода? – кричали в панике женщины.

– Спасайтесь! Взорвали плотину электростанции.

– Кто взорвал, какие изверги? Где нам жить?

Жители почти 30 населенных пунктов на этот вопрос сразу не могли получить ответ. Лишь спустя несколько дней после эвакуации был дан ответ: украинские нацисты били снарядами по плотине, пробили в нескольких местах дыры, а затем и подорвали полтора десятка пролетов красавицы-станции, построенной в 1950 году, завершившей каскад гидроэлектростанций на Днепре. Пятьдесят два человека не услышали это объяснение, погибнув под волнами сорвавшейся воды, словно это был невиданный и свирепый зверь. Десятки тысяч человек пострадали от потери имущества, страха и психологических срывов. Чрезвычайное положение было объявлено в Новой Каховке, Голой пристани, Алёшках и в ближайших деревнях. На следующий день администрация во главе с Владимиром Сальдо объявила чрезвычайное положение во всей области.

И сразу же посыпалась ложь киевского режима, как из рога изобилия: «Отступающие силы русских, спасаясь от разгрома, взорвали плотину гидроэлектростанции. Наши доблестные воины оказывают пострадавшим жителям деревень и городов помощь, а президент Зеленский лично побывал в Херсоне, дал оценку случившемуся. Российские солдаты грабят покинутые дома, глумятся над пострадавшими, отказав миссии ООН в выдаче гуманитарки спасшемуся населению от наводнения. По международному праву вояки, взорвавшие плотину, являются преступниками. Их ждёт суд».

Полковник Иванов, познакомившись с подобной пропагандистской ложью, поразился тому, как изощренно киевская хунта навешивает грязные ярлыки на солдат его полка, всеми силами помогающих справиться с бедой, спасти хоть какую-то часть имущества. Циничность таких заявлений перехлестывала геббельсовский бред. Более того, над жителями, терпящими бедствие, и военной техникой, что вывозила беженцев, в небе появлялись дроны-разведчики, и по скоплению людей нацисты открывали артиллерийский огонь. Вот откуда взялось число погибших и раненых. Иванов вспомнил своего однокашника Высочина, который был кумиром в своей курсантской среде за ум, красноречие и властную энергию организатора. И подумал:

«Генералы и старшие офицеры ВСУ не страдали слабоумием, учились на равных в советских училищах, получали знания. Так почему же среди них не нашлось таких, кто бы мог предостеречь от ошибок своё политическое руководство? Неужели в Европе настолько огрубели умы политиков, что они поддерживают бредовую ситуацию с электростанцией и готовы вынести грозный вердикт российским военным, якобы организовавшим подрыв плотины, используя разлив воды как оборону?»

Рано или поздно вода иссякнет, река войдёт в своё русло, а вот Крым снова лишится долгожданной воды, поступающей из водохранилища по каналу. Шлюзы были заперты киевской властью после вхождения полуострова в состав России, поскольку подавляющая часть населения проголосовала на референдуме за возвращение домой. Восемь лет каналы бездействовали, зарастали. Шлюзы снова открыли весной прошлого года, очистили канал, и живительная влага пошла по старым оросительным системам, чтобы дать знатные урожаи различных сельскохозяйственных культур. И вот снова по прихоти киевского режима жители лишены того дара, что дает вода для полуострова с засушливым климатом.

Что и говорить – воевать с безумием сложно. Гитлер тоже был жертва безумного плана «Барбаросса» с блицкригом. Это безумие разрывает логическую цепочку умозаключений здравого человека-политика. На эту же уду попал и Бонапарт Наполеон, напав на Россию, вошёл в Москву после Бородинского сражения. Не захватил, а вошёл в оставленную столицу, поджег её, разбивая пушками каменные дворцы, не хотевшие гореть. Он надеялся, что тем самым напугает царя Александра и снизойдет к нему, если государь запросит мира. Русский император мира не запросил. Войско покорителя, съев припасы, опустошив винные погреба, которые, кстати, были оставлены специально для пьянки «двунадцати» язычного войска, ставшее сворой грабителей. Громила-воитель сам запросил мира у фельдмаршала Кутузова, прислав парламентеров в Тарутинский лагерь. Михаил Илларионович, посмеявшись над завоевателями, в мире отказал. Рассказывают, якобы в восторге от сей делегации воскликнул: «Я же говорил: „Да нет же! Будут же они лошадиное мясо жрать. Как турки!“»[16]

Наполеон всё-таки признал своё безумное заблуждение в непобедимости, раскаявшись: «Зачем я шёл к тебе, Россия, Европу всю держа в руках?»[17]

То, что Зеленский алчный безумец, это очевидно. Он бездумно поверил в несокрушимость украинской армии, оснащенную до зубов западноевропейским оружием и миллиардными денежными траншами. Но не менее, а возможно, более безумны его патроны, толкающие мир на грань третьей мировой войны. Глубинные слои государств, среди которых плотные слои аристократов, в свою очередь поддерживают подобное безумство. Оно в конечном итоге может уничтожить очередную цивилизацию на голубой планете. Или все-таки понимают, но алчность, жажда передела мира безжалостно толкает их в пропасть?

Суть начавшегося почти по всему фронту контрнаступления украинских сил Федор Иванович выражает народной пословицей: «Не запрягши не погоняют». Разгром опорной базы на острове «В» хорошо ложится в канву борьбы против захвата плацдарма. Базу готовили основательно, хотя и под носом у противника. Нос этот оказался с великолепным нюхом, что стало роковой причиной разгрома, а цепь неудач на этом не оборвалась, убийственно отразилась на первые попытки овладения плацдарма в районе Крынок алёшкинской городской общины, ярко высветив безумство киевской хунты. Артиллерийская поддержка форсирующих Днепр на катерах и лодках была в начале операции мощная. Земля горела и сотрясалась от ударов снарядов крупного калибра, мин и ракет. Из блиндажей не высунешься. Ответка наших артиллеристов, штурмовой авиации, вертолетов по катерам на воде, по тем, кто смог добраться до берега, обреченно ложились костьми: на голом берегу негде укрыться. Галька да прибрежная трава, нет даже тальника, в котором можно на время затеряться, перележать трескучие взрывы мин, свистящий вой снарядов. Трупы убирать некому. И вскоре на позициях линии обороны дышать стало невозможно от смердящего сладковатого трупного запаха. Его разносило на протяжении пяти-семи километров в глубь обороны, что вызывало у многих тошноту. Боязнь вспышки инфекции заставляла санитарную и похоронную службы, рискуя жизнью, вести похоронные работы ночами. Однако подлость у нацистов не знала пределов: в припадке безумства они наносили по санитарам артиллерийские удары.