Их взвод обучал инструктор с позывным «Бенгал» – среднего роста, худой брюнет, постоянно прихрамывал из-за ранения.
– Мужики, – сказал инструктор построившимся на начало занятий мобикам, – я не собираюсь делать из вас профессиональных солдат, а хочу научить, как победить и при этом остаться живым на этой чёртовой войне. Поэтому мне неважно, что вы делаете до и после занятий. Но бухих учить не буду. Мне также неважно, будете ли вы ходить на занятия. Захотите жить – придёте.
С этого дня начались настоящие занятия по боевой подготовке. Для начала Бенгал показал, как садиться и высаживаться из бронетехники. Для этого использовали старый учебный БТР–70. Для тренировок им выдали старые АК и пару магазинов. Саму высадку-посадку они быстро доработали до автоматизма. Главная сложность этого упражнения оказалась в другом – в БТРе катастрофически не хватало места.
Их проектировали в 60–70-х годах прошлого века с учётом «тощего» послевоенного поколения. Да и такого количества снаряжения, как сейчас, не имелось. Тогдашние бойцы носили с собой каски, подсумки для магазинов и автоматы. И всё. И потому трём современным бойцам в брониках со всем оружием и снаряжением пришлось напрячься, чтобы влезть и вылезти из боевой машины.
Пришлось придумать хитрую схему. Первыми заходили самые крупные, а между ними садился тощий. Он же первым и десантировался, занимая перед машиной позицию лёжа, чтобы прикрыть товарищей. Товарищи же, выскочив, тоже занимали позиции, ведь высадка из боевой техники удобна для атаки врагом.
Затем Бенгал показал движение колонной на открытой местности и в лесу. Главное – внимательно следить за противником с флангов и правильно держать автоматы («ёлочкой»). Первый идущий направляет автомат вперёд, второй – налево, третий – направо, четвёртый – налево, пятый – направо и т. д. Отдельное внимание он уделил отработке движения в дозоре. Дозор – это группа из двух-трёх человек, которые шли впереди основной группы и всё внимательно осматривали. Лучшими оказались Лёха с Прапором и Рыжим. Причём «двигаться» – не всегда означало «идти», чаще всего приходилось ползти по земле.
Следующим этапом стала работа в «двойках» и «тройках». Бенгал учил наступать сначала «двойками». «Двойка» делилась на «ведомого» и «ведущего». Задача «ведущего» – прикрывать «ведомого» из автомата в движении. После продвижения «ведомого» роли менялись, и уже «ведомый» прикрывал «ведущего». Так и двигались попеременно.
При этом и «ведущий», и «ведомый» должны при движении координироваться друг с другом с помощью зрения, слуха и… интуиции. Это оказалось непросто, и требовалось время для усвоения. У Лёхи получилось раза с пятого. Для этого пришлось запомнить звук шагов и манеру двигаться обоих товарищей. Так, Прапор обычно чуть отставал (возраст сказывался) и задевал ветки, а Рыжий – наоборот, чуть спешил и двигался почти бесшумно.
То же самое отрабатывали в «тройке». Только «ведомых» там два, а у «ведущего», как объяснил Бенгал, должен быть пулемёт. Его наличие позволяло вести огонь такой же интенсивности (если не больше), как у двух автоматчиков.
Бенгал с самого начала приучал бойцов, что лучший способ движения – ползком или короткими перебежками. «У вас есть три секунды на перебежку, – говорил он, – чтобы враг не успел прицелиться».
Лёхе эти занятия нравились. Он постоянно уточнял у Бенгала те или иные моменты. Правда, без косяков не обходилось. Но Лёха старался всё исправлять. У Рыжего тоже всё получалось. Единственный минус – раз привыкнув к той или иной схеме, он потом с трудом приспосабливался к новой.
– Бенгал, – говорил Рыжий, – почему нельзя делать всё одним способом, так ведь легче выучить?
– Враг тоже знает эти приёмы, – ответил Бенгал, – он учился по тем же методикам, чтобы выжить и победить, вы должны постоянно менять атакующие схемы и вводить укропов в ступор.
Неожиданно выявились проблемы у Прапора. Сказался его возраст и состояние здоровья. Прапор с трудом осваивал связки, которые им буквально вдалбливал Бенгал. «Вы не должны думать, как вы двигаетесь в бою, вы должны просто двигаться. Всё должно идти на автомате, – говорил он им. – А думать вы должны о том, как уничтожить противника».
У остальных парней из отделения Цезаря всё получалось неплохо. Хуже всех приходилось Малому. Явный недотёпа в свои двадцать два года, но в коллектив вписался, и парни за Малым приглядывали и помогали на занятиях.
После «двоек» и «троек» перешли к тренировке штурмовых действий по отделениям и взводам. В каждом отделении выделили стрелков, пулемётчиков и другие должности. Также попробовали стрельбу из разных видов оружия – автомата, пулемёта, гранатомёта. Как говорил Бенгал: «Вы должны уметь стрелять из всего и в любой момент готовы заменить погибшего или раненого товарища».
Лёха стал старшим стрелком, Рыжий – пулемётчиком, Прапор – его помощником. На тренировках они, как правило, работали втроём. Командиром их отделения вместо Прапора стал Цезарь, гранатомётчиком и СПГ (помощником гранатометчика) – Колян и Воля, стрелком – Малой.
Колян, парень родом из Владимирской области, умудрился на занятиях с первого раза попасть из РПГ в деревянный ящик. И на двух других выстрелах тоже не промазал. Его земляк по Владимирской области такой меткостью не отличался, поэтому Воля стал СПГ. Тем более, сил у него, чтобы таскать заряды к гранатомёту, хватало. На гражданке он ходил в качалку и занимался бодибилдингом.
В отделении начал складываться неплохой коллектив. Лидером стал Цезарь. И не только потому, что командир. Цезарь на гражданке работал прорабом и умел управлять людьми. Прапор же стал поваром, «доставалой» и главным по отдыху. Душой компании. Рыжий помогал ему в проделках, но без радикализма. Лёха занимался бумажной работой, когда она требовалась. В шутку его даже называли замполитом. Колян и Воля – просто нормальные парни. Ну а Малыш – «сын полка», за которым нужно постоянно приглядывать.
Менялись и отношения между бойцами. Каждый старался даже внутри отделения найти себе одного или двух парней, с которыми они двигались вместе. Это касалось и быта, и тренировок. С такими напарниками устанавливалась связь не только на уровне бытового общения, но и на уровне движений. Бойцы внутри «двоек» или «троек» научились интуитивно понимать, куда двигается или что хочет сделать его напарник. И при этом самому мгновенно сориентироваться, чтобы помочь товарищу. Это и есть то, что принято называть армейской дружбой.
Конфликтов, правда, тоже хватало. Так, Лёха однажды чуть не подрался с Прапором. Тот в очередной раз напился. А утром их отделению предстояло идти на полигон во главе с командиром. А командир (тогда ещё Прапор) валялся в палатке без движения. Лёха сначала попробовал растолкать его – не получилось. Тогда он перешёл к более решительным действиям посредством тумаков. Прапор проснулся и стал буровать. Лёха резко ответил ему, и случилась бы тогда драка, если бы остальные бойцы не вмешались и не поставили Прапора на место.
– Прапор, – заорал на него Рыжий, – хватит бухать! Ты командир у нас или кто? Почему мы должны страдать из-за тебя? Вставай и пошли с нами. Ведь если мы придём без тебя, накажут всех нас.
Пристыженный Прапор поднялся и стал собираться на занятия.
У Рыжего первое время не клеилось с Цезарем. Цезарь, как только стал командиром отделения, попытался «построить» Рыжего. Тот, естественно, сопротивлялся. К тому же он сам стал проявлять лидерские навыки. В итоге они чуть попортили друг друга лица, но конфликт после этого закончился.
– Хорошая драка, – шутил потом Цезарь, хохоча вместе с Рыжим, – лучший способ сплотить коллектив. Недаром в деревнях до сих пор кое-где дерутся стенка на стенку.
Случались столкновения и с парнями из других подразделений. Однажды у них чуть не дошло до драки с бойцами соседнего взвода. Их командир пытался заставить Лёху с Рыжим таскать за них боеприпасы на стрельбище. Вмешались Цезарь и Прапор и разрулили ситуацию. Парни из других отделений их взвода тоже помогли.
Первым, что они освоили отделением – засадные и противозасадные действия. Одно отделение организовывало засаду, другое должно было адекватно отреагировать на нападение. Исходя из ситуации и местности. Или отступить и вызвать помощь, или же с ходу атаковать противника. Ещё один вариант – отойти и окружить укрывшихся в засаде.
Показывал Бенгал и разные виды засад – Г-образную, Л-образную, линейную. Эти виды засад он чертил веткой дерева прямо на земле и заставлял бойцов, особенно комвзводов и старших стрелков, объяснять действия их подразделений в тех или иных случаях.
Затем они тренировались наступать в лесополосе и брать штурмом окопы. В первом случае они растягивались и двойками-тройками осторожно двигались вперёд, во втором отделение делилось на две группы.
Одна (манёвренная), состоявшая из старшего стрелка, стрелка и СПГ, осторожно ползла в сторону окопов, другая (огневая) по сигналу командира открывала огонь из всех стволов и давала, таким образом, манёвренной группе заскочить в окоп.
При штурме окопа первым шёл Рыжий, за ним, держа его за шкирку и прикрывая сверху, Лёха. Прапор же шёл метрах в двух от них и «контролил» с флангов.
Самым сложным во всём этом было – доползти до окопа, чтобы приблизится на расстояние броска гранаты. Это сильно выматывало.
Следующим этапом стали общевзводные занятия. Мобики учились объединять усилия отделений при движении, штурме и обороне.
Кстати, про оборону. Один из дней они посвятили рытью окопов. Бенгал сначала объяснил им, как копать персональный окоп, заставил каждого бойца подготовить по одиночному окопу, а потом соединить в общий и обустроить «лисьи норы»[8]. Причём пощады не было никому – ни пожилым, ни командирам взводов и отделения.
«Вы мне потом ещё спасибо скажете за науку, – ответил Бенгал на жалобу одного из пятидесятилетних мобиков, – вам это жизнь спасёт».
Тогда же Бенгал впервые разговорился и рассказал историю из своей боевой жизни: «Видите, как я хромаю. А я ведь тоже думал, что всё нормально и меня не ранит. И потому не сильно старался при копке. Это случилось под Черниговом. В этом городе находилось лучшее в СССР артиллерийское училище. И когда мы подошли к городу, укропы мобилизовали даже преподавателей. И начали нас прицельно утюжить. Такого точного артиллерийского огня я не видел никогда. Мы, конечно, окапывались. Но только глупые тогда были. Так, чуть подкопались и всё. Нас трое было. Друга моего, Серёгу, „задвухсотило“. Мне осколок мины в ногу попал. А вот Хмырь, который закопался по полной и в „лисью нору“, целым остался…»
Отдельный блок обучения заняла первая медицинская помощь. Ей обучали специально приехавшие девушки (Аня, Маша и Света) из какой-то общественной организации. Все с медицинским образованием и немалым опытом. Аня в 2014 году даже работала в полевом госпитале ополченцев. Сначала показали, как правильно накладывать жгут и колоть обезболивающее. При этом работу со жгутом отрабатывали до автоматизма. Стоя, лёжа, сидя, двумя руками, одной рукой, себе, другу.
На этом настоял как раз Бенгал. «Вы должны уметь делать три вещи: наложить жгут, вколоть „обезбол“ и эвакуировать раненого. Остальное почти 100 % за вас будут делать медики».
Эвакуацию бойцы отработали тоже по полной. На носилках, в плащ-палатке, на сплетённых руках, на автоматах, на спине, ползком – как только они это ни делали.
И уже потом Маша и Света показали, как правильно перевязывать «трёхсотых», что делать при сложных ранениях (например, при ранении в пах или лёгкие), и ещё ряд вещей.
«Парни, – сказала Маша на прощание, – я желаю вам вернуться живыми и здоровыми. Мы научили вас основам того, что поможет спасти жизнь вам и вашим товарищам. Ни пуха, ни пера!..»
В заключение обучения им всем выдали броники, каски и автоматы с боевыми патронами. И снова повели на полигон. Броники, кстати, оказались очень тяжёлыми – семнадцать килограмм весили. Назывались «Монолит». Каски, переделанные из советских СШ–40, тоже не лёгкие. Словом, снаряжение заметно отличалось от разрекламированного «Ратника».
Для начала Бенгал загнал взвод в один большой и глубокий капонир и приказал всем сесть на колени. После чего с другими инструкторами начал стрелять поверх капонира из автоматов и пулемёта. Это называлось «обстрелять бойцов». Страшно очень! Свист пуль над головой – ни с чем не сравнимое ощущение. Пара бойцов даже легли на землю. Хотя места в капонире для целого взвода не так уж много.
После чего они снова начали отрабатывать работы в двойках, тройках и отделениях. Только с боевыми патронами. Пули свистели над головами, и было очень страшно. Лёха на первой тренировке просто лёг и не мог встать.
– Студень, – наорал на него Бенгал, – ты же нормально работал! Не бойся ты автомата. Давай вперёд!
И снова погнал отделение на штурм. И ещё раз. И ещё. К концу третьего дня у них начало что-то получаться.
Кстати, «Студень» стало позывным Лёхи. Придумал его Прапор. Ничего обидного. Просто производное от фамилии и слово, похожее на «студент». Лёха ведь был единственным в отделении с высшим образованием.
После отработки в группах они пошли брать окоп с боевыми гранатами и настоящей стрельбой. Причём стрельба не только с их стороны. Инструкторы перед штурмом сделали несколько выстрелов над головами бойцов.
Как и на тренировках, Лёха шёл в составе штурмовой группы. Сначала они выдвинулись по зелёнке, соблюдая все правила безопасности. Впереди дозор, за ними остальной взвод, разбитый на группы. Во время движения командир взвода и командиры групп использовали систему жестов, которую им показал Бенгал. Поднятая вверх рука – «остановиться». Дважды опущенная ладонь – «присесть и закрепиться». Круг поднятой вверх рукой – «собраться» и другие жесты.
Наконец, группа подошла к «укреплениям противника». Выкопали их они сами, во время занятий по обустройству позиций. Дозор заранее выявил окоп и сообщил командиру. Метров за сто поступила команда «подготовиться к атаке». Тройка Студня двигалась перебежками, как учили раньше. Первым бегут фланговые, потом командир группы. Затем снова фланговые.
Метров за тридцать они поползли к окопу. Ползлось тяжело из-за тяжёлых броников и неудобных касок. За три метра до окопа они приостановились. В этот момент огневая группа ударила по окопу из пулемёта. По той части окопа, где не было штурмовой группы, разумеется. Вслед за пулемётными очередями Лёха, Рыжий и Прапор бросили в окопы гранаты, переждали взрыв три секунды и пошли в атаку.
Первым рванул Рыжий, остальные его прикрывали. Запрыгнув в окоп, Рыжий пошёл вперёд, ведя огонь из АК. За ним почти сразу прыгнул Лёха и привычно хлопнул Рыжего по плечу. Немного погодя прыгнул Прапор, поливая из автомата налево, в сторону вероятного противника.
Подойдя к перекрёстку, Рыжий посмотрел мельком за угол и затем открыл огонь. Сверху из-за плеча Рыжего поддержал Студень. Он же кинул за угол гранату. Ещё секунда, и они двинулись дальше. Всё это время Прапор прикрывал с флангов. Пройдя таким образом, метров двенадцать и три угловых перекрестка, парни вышли красному флажку, стоявшему в конце окопа. Задачу они выполнили. Все трое шумно вздохнули. Пулемётная стрельба затихла.
– Молодцы! – крикнул со стороны Бенгал. – Только, Прапор, пригибайся, когда идёшь. Иначе долго не проживёшь. Меняемся!..
Выбравшись из окопа, все трое вернулись на исходную, наблюдая, как на штурм пошло второе отделение. Несмотря на усталость, они смотрели на действия товарищей, комментируя с позиции уже прошедших испытание.
Через месяц после приезда в учебку Прапора, Рыжего и Лёху отпустили в увольнительную. Вызвав такси, они доехали до центра городка.
По дороге водитель, седой мужик с большим пузом, рассказывал им местные байки.
– В монастыре после революции большевики монахинь расстреляли. Их привидения до сих пор, говорят, по ночам бродят. А в лесу за городом есть болото, так вот именно в это болото Иван Сусанин поляков завёл. А до этого ещё Евпатий Коловрат татар там разгромил… А вот у нас салон красоты, – продолжил водила, – там Катерина работает, жена моя. Если надо, скидку поспособствую… А это дом мэра нашего, – показал на трёхэтажное здание из красного кирпича, – взяточник страшный!..
Высадившись у местного кафе, друзья заняли там столик у окна. Народу в заведении сидело много, и больше половины из них военные.
К парням подошла молодая симпатичная официантка в белой блузке. То, что имелось под блузкой, сразу бросилось в глаза истосковавшимся по женщинам солдатам.
– Что будете? – сказала девушка и подала меню.
Прапор заказал харчо, жаркое с варёным картофелем и салат из овощей, Рыжий – солянку и жареные пельмени, Лёха тоже солянку, пельмени и селёдку под шубой. Всё это пахло просто умопомрачительно, да и на вкус оказалось очень неплохим. Запили еду они вкуснейшим брусничным морсом, спиртное военным в городке не продавали. За этим строго следила полиция.
Перекусив, парни позвали официантку (её звали Оля), чтобы расплатиться. Пока расплачивались, Рыжий взял у Оли номер телефона. После этого они пошли гулять по городу.
Первым делом зашли в местный военторг. Выбор оказался небольшим, мобилизованные всё быстро разбирали, но кое-что оставалось. Прапор купил себе кроссовки, Рыжий – вилку-нож, кружку, фонарик, а Лёха – подсумок для аптечки. Ещё Лёха посмотрел тактические ботинки, но не стал брать их, его горные ботинки выглядели лучше. А вот новая аптечка нужна.
Выданная стандартная армейская аптечка вмещала только жгут, промедол и ИПП. Но после общения с Аней и Машей Лёха понял, что этого мало. Поэтому, купив подсумок, он зашёл в аптеку, где пополнил свои медицинские запасы ножницами, зелёнкой, перекисью водорода и кровоостанавливающим. За последнее пришлось здорово переплатить, стоило оно дорого.
После аптеки Рыжий покинул товарищей – он договорился с Олей о свидании. Рыжий оказался тот ещё донжуан и легко знакомился с девушками, чему Лёха искренне завидовал.
Лёха же с Прапором прогуливались по городу. Сначала дошли до развалин монастыря с привидениями. От здания остался только полуразрушенный кирпичный подвал и часть первого этажа. Внешних стен у монастыря не было. Как рассказали местные жители, обитель построили в XIX веке, когда никаких оборонительных сооружений в Центральной России уже не сооружали. Привидений возле монастыря Прапор и Лёха тоже не заметили, хотя стемнело. Наверное, военных не любили, вот и не вышли.
Затем они дошли до ничем не примечательной администрации. Типичное трёхэтажное здание советского райисполкома из силикатного кирпича. Правда, количество иномарок у здания для ничем не примечательного городка слегка зашкаливало. Особенно выделяется серый «Lexus TX». Видимо, машина местного мэра.
У расположенной рядом белоснежной церкви с золотыми куполами Прапор и Лёха остановились и перекрестилась. Потом, заслышав звуки вечерней службы, зашли внутрь. Пожилой священник как раз заканчивал вечерню для немногочисленной паствы, состоявшей в основном из бабушек и пожилых женщин.
Прапор поставил свечку Александру Невскому, Лёха – Георгию Победоносцу и Богоматери. Первые два – покровители воинов, а Богоматерь – защитница всего живого и символ материнского начала. Затем бойцы подошли к батюшке.
Священник, его звали отец Сергий, тепло приветствовал обоих.
– Знаю, не по своей воле едете вы на войну, но делаете вы богоугодное дело. Вы едете защищать своих братьев по вере от нечестивых. Едете спасать женщин и детей, страдающих от обстрелов…
После этого он благословил Прапора и Лёху, дал поцеловать серебряный крест и подарил образки. Лёхе, кроме всего прочего, вручил и простой крестик на шнурке. Умиротворённые бойцы вышли на улицу. В души им пришло спокойствие и уверенность в своих силах.
Лёха не был истово верующим, хотя родители крестили его в детстве. Процесс крещения помнил смутно. Запах лампад, свет восковых свечей, холод воды, в которую окунули его голову, напевный голос священника и множество незнакомых людей.
Потом случались редкие походы в церковь вместе с матерью, рождественские и пасхальные обеды и ещё – отпевание дедушки, когда Лёше было десять лет. Вот, пожалуй, и всё, что связывало Лёху с Церковью. А вот Прапор регулярно причащался и исповедовался. Одно время после Чечни даже думал пойти учиться в семинарию на священника.
– Знаете, пацаны, – рассказывал он как-то, сидя у костра, – не случайно говорят: на войне атеистов нет. Вот и я, бегая за духами по горам, а порой, улепётывая от них, понял, что Бог есть. И всё в этом мире не так просто. Иначе зачем тогда всё это, если нет Высшего Замысла?
И сейчас Лёха, находясь в уютном просторе храма, чувствовал незримую связь, соединяющую его с образами святых и с взирающим на него сверху грозным Саваофом. Глядя на Лёху, Господь словно говорил: «Смотри, Алексей, не облажайся, я за тобой слежу. Ты защитник людей и должен им быть…» Вслед ему на Лёхе остановил взгляд Иисус. Он, наоборот, поощрял Лёху. Дескать, «всё нормально будет, за тобой пригляжу».
После церкви Прапор и Лёха зашли в «Магнит» и закупились продуктами. Взяли колбасы, сыра, хлеба, пельменей, «дошираков» и энергетиков. Последних бойцы потребляли немереное количество. Больше, чем алкоголя.
На следующий день их стали готовить к отправке на фронт. Правда, не всех, а наиболее подготовленные взводы. Всего человек триста.
Многие из мобиков возмущались: «Нам же обещали, что мы будем в тылу сидеть. А нас на фронт отправляют». И на построении начали барагозить.
– Парни, – сказал им подполковник в ответ, – если вы ещё не поняли, вы в армии. А армия воюет. В тылу отсидеться не получится. Все рано или поздно будете на фронте.
Но мобики продолжали возмущаться. Несколько человек отказались ехать. К ним подошла военная полиция. Большинство, хоть и возмущались, в отказ[9] не ушли.
Бенгал отвёл в сторону Лёхин взвод и сказал:
– Пацаны, вы попадёте в состав уже действующего подразделения. А значит, опытные бойцы и опыт вам передадут и прикроют, если что. А те, кто останутся здесь, пойдут на фронт через два месяца в составе нового армейского корпуса. Их бросят в наступление, необстрелянных и без опытных бойцов в составе. Так что вам повезло. Вам дали шанс выжить и вернуться домой живыми и здоровыми. И я не просто так вам говорю, – продолжил он. – Было у нас такое летом. Пока мы воевали, в тылу формировали новый батальон. Дали им новую технику, тренировали, готовили. А потом завезли на фронт и послали вперёд. И в первом же бою батальонная колонна заблудилась и попала под жёсткий обстрел. Куча «двухсотых» и «трёхсотых». А вывозили их как раз мы!..
Слова Бенгала успокоили недовольных во взводе. Побурчали, конечно, но в отказ никто не ушёл.
Перед отправкой Лёха собрал вещи и постирал форму. Вечером вместе с Рыжим, Прапором и остальными они сели на улице у костра. Под приготовленную Прапором закуску решили выпить. Две бутылки водки заказали ещё утром у таксистов.
Прапор сварил пельмени с вкусными приправами и приготовил салат из свежих овощей. Закуску дополнили две нарезанных палки полукопчёной колбасы и банка маринованных огурцов. Всё вместе это умопомрачительно пахло, наполняя слюнями рты бойцов.
Первым произнёс тост Цезарь, как командир отделения.
– Пацаны, – начал он, – впереди у нас тяжёлое время. И я надеюсь, что мы сохранимся как отделение и все вернёмся домой, целые и здоровые. Давайте за это и выпьем!
Дружно чокнулись и выпили. Закусили пельменями и огурчиками. Горячий пельменный вкус и солёность огурца хорошо растворили водочную горечь. Лепота!
Поднялся Прапор и предложил выпить за военное братство. Рыжий – за женщин. И пошло-поехало. Тосты следовали друг за другом, а потом выпивали уже без тостов.
Воспользовавшись перекуром, Лёха отошёл в сторону и позвонил Миле.
– Мила, завтра мы уезжаем на фронт.
– Как?!. Вам же говорили, что вы будете в тылу!
– Пришёл приказ…
– Ты должен отказаться! – плача, сказала Мила. – Ты не раб, ты свободный и имеешь право отказаться.
– Не могу. Пацаны не поймут.
–..........