Перспектива участия СССР в разгроме Японии побудила США ускорить работу над вопросами, связанными с оккупацией этой страны. Хотя американцы приступили к изучению этой проблемы уже через десять месяцев после японского нападения на Перл-Харбор. С этой целью в Государственном департаменте США был создан специальный орган – Комитет послевоенных программ под председательством госсекретаря Корделла Хэлла. Одним из центральных вопросов довольно острой дискуссии среди членов комитета было отношение к императорской системе правления в Японии.

С самого начала определились две группы – сторонников «жесткого» и «мягкого» мира с Японией. Стоит процитировать выдержки из протоколов заседаний комитета. Сначала слово – сторонникам «жесткого мира» с Японией:

«Для обеспечения мира и безопасности на Тихом океане необходимо принять меры, исключающие повторение Японией агрессивных войн. Необходимо искоренить сами причины такой политики, а именно следует ликвидировать императорскую систему как структуру централизации власти… Без устранения императорской системы нельзя будет говорить о победе над Японией».

Сторонники «мягкого мира» приводили свои аргументы:

«Было бы неверно считать неразрывными императорскую систему и агрессивную войну… Война началась не по инициативе императора, он был лишь использован для ее развязывания… Император необходим как психологическая основа для послевоенного переустройства Японии».

Жаркие споры продолжались долго. Тем не менее, в мае 1944 года комитет решил: императорская система будет сохранена, территория Японии расчленяться не будет, а японское правительство станет самостоятельно осуществлять руководство страной.

Таково было мнение дипломатов. Но у генералов, чье влияние в стране за годы войны усилилось, были свои взгляды на будущую оккупационную политику.

Вскоре после капитуляции Германии проблемами оккупации Японии стал заниматься американский Объединенный комитет начальников штабов. В ОКНШ была создана так называемая «Белая команда». Вошедшие в нее генералы и полковники были озабочены не столько проблемами будущего Японии, сколько текущими вопросами использования войск. При планировании высадки на юге Кюсю в ноябре 1945 года (операция «Олимпик»), а затем в марте следующего года на восточном побережье самого большого японского острова Хонсю (операция «Коронет»), разработчики этих операций исходили из вероятной перспективы потери от 500 тысяч до миллиона солдат и офицеров. Из их расчетов следовало, что для осуществления оккупации Японии потребуется 23 дивизии, или же 800 тысяч человек.

С военной точки зрения выделение 800 тысяч американских военнослужащих для оккупации Японии едва ли создавало большую проблему. Проблема состояла в том, как это будет воспринято американским народом. Вот почему ближайшее окружение нового президента Гарри Трумэна стало высказываться в пользу совместной оккупации Японии – всеми участниками коалиции. ОКНШ ускорил разработку плана оккупации Японии путем ее расчленения на оккупационные зоны.

Кроме Великобритании, которая, будучи ближайшим союзником США, рассматривалась как естественный участник оккупации Японии, предполагалось привлечь также Китай. Идея использования китайских оккупационных войск имела в глазах американцев тот плюс, что свои агрессии Япония оправдывала идеологией борьбы желтой расы с «белым империализмом», и занятие части ее территории китайской армией способствовало бы снижению эффективности такой пропаганды, ослабляло впечатление «расового характера» оккупации.

Самые большие разногласия вызвал вопрос об использовании советских войск для последующей оккупации части территории Японских островов. О том, что с политической точки зрения активное участие СССР в военных действиях на Дальнем Востоке невыгодно США, заявляли многие американские политики и дипломаты.

Так, посол США в СССР Аверелл Гарриман писал осенью 1944 года советнику президента Гарри Гопкинсу: «Их политика, несомненно, распространится на Китай и Тихий океан…» Это мнение разделял и директор Управления стратегических служб США Уильям Донован, который указывал в своей памятной записке Трумэну от 5 мая 1945 года: «…Мы не можем игнорировать тот факт, что после разгрома Японии Россия станет на Дальнем Востоке еще более грозной силой».

Тем не менее соображения военного характера заставляли американское командование настаивать на обязательном привлечении СССР к разгрому Японии.

Вот почему даже в ходе Берлинской (Потсдамской) конференции, несмотря на успешное испытание атомной бомбы, Трумэн подчеркивал, что «США ожидают помощи от СССР». В ответ Сталин заверил, что «Советский Союз будет готов вступить в действие к середине августа».

К этому времени в ОКНШ уже существовал конкретный план оккупации японской метрополии вооруженными силами четырех государств – США, Великобритании, СССР и Китая. В само понятие «метрополия Японии» включались четыре основные острова – Хоккайдо, Хонсю, Кюсю, Сикоку и около тысячи прилегающих островов, за исключением Сахалина, Курильских островов и Окинавы.

При определении зон оккупации американские разработчики исходили из того, что центральный район главного японского острова Хонсю с развитой инфраструктурой должен контролироваться США. Достаточно развитый в промышленном отношении остров Кюсю предполагалось выделить для занятия войсками Великобритании. Отсталые сельскохозяйственные районы острова Сикоку выделялись для размещения контингентов китайских войск. А предполагавшаяся зона советской оккупации по площади даже превосходила американскую. Согласно проекту, Советский Союз должен был не только разместить свои войска на всем острове Хоккайдо (второй по величине остров), но и занять северо-восточную часть главного японского острова Хонсю.

Существенным моментом плана ОКНШ было намерение допустить в Японию войска других держав не сразу, а по мере вывода американских войск. Так, в первые три месяца после капитуляции на Японских островах планировалось разместить 23 дивизии США (800 тысяч человек). В течение последующих девяти месяцев предусматривалось, что на Японских островах будут дислоцироваться следующие силы союзных государств: США – 8,3 дивизии (315 тысяч человек), Великобритании – 5 дивизий (165 тысяч человек), Китая – 4 дивизии (130 тысяч человек), СССР – 6 дивизий (210 тысяч человек). На заключительном этапе оккупационные войска подлежали сокращению примерно наполовину. В Японии предполагалось оставить 4 дивизии США, 2 дивизии Великобритании, 2 дивизии Китая и 3 советские дивизии.

В исторической литературе нет свидетельств, что Сталин знал о существовании американского плана расчленения Японии на оккупационные зоны. Имеются лишь указания на то, что советский лидер 28 мая 1945 года в беседе с посланником Трумэна Гопкинсом выразил пожелание еще до вступления СССР в войну заключить с правительствами США и Великобритании специальное соглашение об определении районов оккупации Японии после победы над ней.

Хотя конкретные вопросы об условиях оккупации Японии между союзниками напрямую не обсуждались, Сталин считал, что участие в войне на Дальнем Востоке дает право СССР иметь хотя бы ограниченную зону присутствия советских войск непосредственно на территории японской метрополии. Однако обладание атомной бомбой побудило Трумэна вовсе отказаться от плана ОКНШ. В своих мемуарах он признался: «Хотя поначалу я горячо желал привлечь СССР к войне с Японией, затем, исходя из тяжелого опыта Потсдама, укрепился во мнении не позволять Советскому Союзу принимать участие в управлении Японией. В душе я решил, что после победы над Японией вся власть в этой стране будет передана генералу Макартуру».

В направленном 15 августа 1945 года Сталину «Общем приказе № 1» о капитуляции японских вооруженных сил Трумэн «забыл» указать, что японские гарнизоны на Курильских островах должны капитулировать перед войсками СССР. Это был первый сигнал, что Трумэн может нарушить ялтинскую договоренность о переходе Курил к Советскому Союзу. Сталин ответил сдержанно, но твердо, предложив внести в «Общий приказ № 1» следующие поправки:

«1. Включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам все Курильские острова, которые согласно решению трех держав в Крыму должны перейти во владение Советского Союза.

2. Включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам северную половину острова Хоккайдо, примыкающего к проливу Лаперуза, находящемуся между Карафуто (Сахалин) и Хоккайдо. Демаркационную линию между северной и южной половинами острова Хоккайдо провести по линии, идущей от города Кусиро по восточному берегу острова до города Румоэ на западном берегу острова, с включением указанных городов в северную половину острова».

Свои предложения Сталин назвал скромными и выразил надежду, что они не встретят возражений. Однако Трумэн согласился только на первый пункт. Второе требование было отвергнуто. Более того, Трумэн от имени американского правительства выразил желание «располагать правами на авиационные базы для наземных и морских самолетов на одном из Курильских островов, предпочтительно в центральной группе». Сталин ответил резко: «Требования такого рода обычно предъявляются либо побежденному государству, либо такому союзному государству, которое само не в состоянии защитить ту или иную часть своей территории». Тем самым было дано понять, что в соответствии с Ялтинским соглашением СССР обладает правом распоряжаться Курильскими островами по своему усмотрению.

Почему первоначальный американский план оккупации Японии предусматривал столь обширный район для размещения советских войск? Конечно же, разработчики плана руководствовались отнюдь не признанием вклада СССР в разгром дальневосточного агрессора. Их «щедрость» объяснялась расчетом, стремлением использовать советские войска в качестве «пушечного мяса» на случай, если бы в Японии вспыхнула партизанская война.

На Хоккайдо собирались высадить две советские дивизии. О конкретных планах проведения операции главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал Александр Василевский направил телеграмму в Ставку Верховного главнокомандования еще 18 августа, накануне начала переброски войск на Сахалин. А в своей шифровке на имя Верховного главнокомандующего, датированной 20 августа, маршал сообщал:

«Москва. Тов. Сталину.

Докладываю обстановку по Дальневосточному фронту к исходу 19.8.45 года… В настоящее время я и командование 1-го Дальневосточного фронта серьезно заняты подготовкой десантной операции на остров Хоккайдо. Сейчас ведем морскую разведку, готовим авиацию, артиллерию, пехоту и транспортные средства. С Вашего разрешения морскую операцию здесь начнем немедленно после занятия южной части Сахалина, ориентировочно 22.8.45 г…»

Сталин подтвердил свое «добро» на подготовку к высадке на японском острове частей 87-го стрелкового корпуса. Это позволило Василевскому отправить подчиненным ему военачальникам следующее распоряжение:

«Командующим 1-м и 2-м Дальневосточными фронтами, командующему Тихоокеанским флотом.

…Срок начала операции по высадке наших войск в северной части острова Хоккайдо… будет дополнительно указан Ставкой ВГК.

Высадку наших войск… произвести с южной части острова Сахалин. Для чего:

Командующему авиацией Красной Армии главному маршалу авиации т. Новикову и командующему Тихоокеанским флотом адмиралу т. Юмашеву немедленно после занятия нашими войсками южной части Сахалина приступить к перебазированию основной массы авиации 9-й воздушной армии и Тихоокеанского флота на остров Сахалин и не позднее 23.8.45 г. иметь ее в готовности принять участие в операции по захвату северной части острова Хоккайдо… План перебазирования и использования авиации доложить мне не позднее 14.00 22.8.45 г.

…Сроки начала десантной операции на остров Хоккайдо будут указаны мною дополнительно. Срок готовности для этой операции – исход 23.8.45 г.».

Столкнувшись с отказом президента Трумэна согласиться с высадкой ограниченного контингента советских войск на Хоккайдо и символической оккупацией северной части этого острова, Сталин не стал настаивать.

22 августа 1945 года он направил маршалу Василевскому указание: «От операции по десантированию наших войск с острова Сахалин на остров Хоккайдо необходимо воздержаться впредь до особых указаний Ставки…» Василевский отдал командующим войсками и флотом приказ: «Во избежание создания конфликтов и недоразумений по отношению к союзникам, категорически запретить посылать какие бы то ни было корабли и самолеты в сторону острова Хоккайдо».

Вот как описывается этот эпизод в 12-томном труде «Великая Отечественная война 1941–1945 годов»: «Интерес представляет заметка историка В.И. Измозика, в которой он передает высказывания в беседе с ним в апреле 1971 г. бывшего командующего Тихоокеанским флотом адмирала И.С. Юмашева. Дело в том, что командующий имел свой план высадки на Хоккайдо и докладывал о нем маршалу А.М. Василевскому, однако тот „строжайше запретил подобные действия“…

В 1947 г., получив назначение на пост военно-морского министра, И.С. Юмашев в беседе с И.В. Сталиным вспомнил этот эпизод и признался, что не решился после разговора с А.М. Василевским позвонить Верховному главнокомандующему и настоять на своем. В ответ Сталин, по словам Юмашева, сказал примерно следующее: „Напрасно, товарищ Юмашев. Если бы получилось – наградили бы… если бы не вышло – наказали бы“. Видимо, нерешительность и Юмашева, и Василевского, хорошо знавших нрав Верховного, не в последнюю очередь была связана с приведенной в воспоминаниях адмирала дилеммой И.В. Сталина».

Отмена Сталиным военной операции по оккупации северных районов Хоккайдо была связана и с тем, что это было чревато обострением советско-американских отношений, чего Москва хотела избежать.

Эта история была использована в Японии, США и в «новой России» для обвинений Сталина в замысле расчленить Японию и создать «Народно-демократическую республику Хоккайдо».

На японском центральном телевидении демонстрируются фильмы об «ужасах советской оккупации Хоккайдо». Их авторы «рассказывают» о том, что произошло бы с Японией, будь «сталинские планы» воплощены в жизнь. Один из таких фильмов-агиток начинался с сюжета о том, как изможденная жизнью в «социалистической зоне» японка пытается с детьми прорваться через колючую проволоку, отгораживающую советскую зону от американской. Японка и ее дети гибнут, расстрелянные из автоматов советским патрулем. Далее в фильме следуют рассуждения о том, что Америка спасла японский народ от «коммунистического порабощения».

Уже и Сталина, и Советского Союза нет, а вымыслы о «социалистической Японии» продолжают насаждаться среди японцев. В 2007 году, незадолго до очередной годовщины трагедии Хиросимы и Нагасаки, тогдашний японский министр обороны Фумио Кюма заявил, что «не держит зла на американцев за атомные удары по японским городам», ибо эта акция удержала-де СССР от «захвата Хоккайдо». В стремлении вывернуть историю наизнанку Кюма не одинок: согласно опросам, 14 процентов японцев считают, что атомные бомбы спасли Японию от советской оккупации.

Повторяют зады японской пропаганды порой и в России. Так, в статье одной из научных сотрудниц Института востоковедения РАН можем прочитать: «Его (Сталина) мечте о создании ЯНДР (Японской народно-демократической республики) не суждено было воплотиться в жизнь. Колючая проволока не поделила Японию на сектора, за что японский народ и по сей день благодарен Соединенным Штатам Америки».

В действительности же, как показано выше, оккупация Хоккайдо советскими войсками была предусмотрена американскими планами. В предмет торга хотели превратить свой северный остров и японцы. В середине 1990-х годов крупные японские газеты опубликовали сенсационные документы, из которых следовало, что власти Японии летом 1945 года зондировали предложение передать остров Хоккайдо во владение Советскому Союзу в обмен на сохранение Москвой Советско-японского пакта о нейтралитете. То есть на условиях невступления СССР в войну на стороне США. Советское руководство предложением не воспользовалось.

Желание Сталина иметь советскую зону оккупации на территории японской метрополии следует объяснить, с одной стороны, соображениями престижа (подчеркивался вклад СССР в разгром Японии), с другой – стремлением иметь равное с Соединенными Штатами право голоса при определении послевоенного устройства Японии.

Было важно исключить перспективу использования Хоккайдо в новой войне против СССР. Согласно планам японского Генштаба, размещенные на Хоккайдо, а также на Южном Сахалине и Курильских островах японские войска должны были в случае войны захватить Северный Сахалин, лежащее напротив острова материковое побережье и Камчатку.

Спекуляции о том, что Сталин стремился создать на Хоккайдо «народно-демократическую республику», – пропагандистская выдумка. Хоккайдо был отсталым сельскохозяйственным и рыболовным районом при практическом отсутствии рабочего класса. Оккупация даже части этого острова потребовала бы обеспечивать местное население продовольствием, топливом, другими ресурсами, что было куда нужнее населению возвращенных Советскому Союзу Южного Сахалина и Курильских островов. Получившие доступ к советским секретам и публиковавшие в 1990-е годы выгодные для «суда над коммунистами» документы Политбюро и ЦК КПСС ниспровергатели Сталина не нашли в архивах даже намеков на замыслы создания «японской народно-демократической республики».

Сталин вряд ли надолго оставил бы советские войска в Японии, произойди их символическая высадка на Хоккайдо. Известно, что советские войска были в кратчайшие сроки выведены из Кореи и Китая (из Китая – в мае 1946 года, в разгар гражданской войны, когда правил режим Чан Кайши и победа коммунистов была не гарантирована).

А вот американские войска до сих пор находятся на территории Японии и Южной Кореи. В парламенте один за другим принимаются законы, позволяющие вопреки Конституции Японии узаконить воссозданные вооруженные силы и оснастить современным оружием, чтобы использовать их совместно с американцами в горячих точках планеты.

Ну а миф о планах «захвата Советами Хоккайдо» нужен для того, чтобы японцы продолжали видеть в Америке «спасительницу» их страны от Китая и России. И следовали нынешней агрессивной политике США в Восточной Азии и АТР в целом.

Еще одним «обвинением» Сталина является используемое до сих пор в Японии, а подчас и у нас в стране, утверждение о том, что СССР якобы незаконно принудил плененных солдат и офицеров Квантунской армии несколько лет работать в тяжелых климатических условиях Сибири. Между тем идея использовать труд военнопленных для восстановления разрушенной войной советской экономики родилась, как ни странно, в окружении японского императора.

При этом в японских школьных учебниках и пропагандистских материалах сдавшиеся с оружием в руках на волю победителей солдаты и офицеры упорно именуются… интернированными. Само понятие «интернирование» введено в оборот с тем, чтобы представить японских военнослужащих не военнопленными, а людьми, которые-де вынужденно сложили оружие, лишь подчиняясь приказу императора. Интернированием же в международном праве считается принудительное задержание одним воюющим государством граждан (а не военнослужащих) другого воюющего государства или нейтральным государством – военнослужащих воюющих сторон.

Так, одним из примеров интернирования является задержание советскими властями экипажей американских бомбардировщиков, совершавших в годы Второй мировой войны вынужденные посадки на территории Советского Союза. Ведь США были союзником СССР; статус же американских летчиков был в том случае юридической формальностью, уместной в сложившейся ситуации. Их, естественно, быстро переправляли домой.

Что касается японских военнослужащих, то они, после официального объявления правительством Советского Союза 8 августа 1945 года войны Японии, вне всякого сомнения, были «лицами, принадлежащими к вооруженным силам воюющей стороны», а посему по завершении военных действий в соответствии с международным правом являлись не «интернированными», а именно военнопленными.

Отстаивая версию об «интернировании», исполнительный председатель так называемой «Всеяпонской ассоциации насильственно интернированных» Ясудзо Аоки заявлял: «Нас правильнее называть не пленными, а интернированными, ведь мы направлялись в Сибирь временно! Там мы трудились бесплатно и сейчас хотели бы получить плату за свой труд». По сути дела, речь идет о том, чтобы солдат капитулировавшей Квантунской группировки приравняли к насильственно угнанным в фашистскую Германию на принудительные работы советским гражданским лицам, в основном женщинам. Принять такую странную «логику» весьма трудно.

Тем не менее российские власти в 1990-е годы, по сути дела, склонялись к принятию японской версии о судьбе военнопленных. Перед визитом в Японию в ноябре 1993 года тогдашний президент РФ Б. Ельцин изрек: «Для нас, русских, преступления Сталина – это огромная черная яма, в которую была свалена вся история. Сибирские лагеря… японцы переживают почти так же тяжело, как трагедию Хиросимы. Американцы давно принесли извинения японцам. Однако мы этого не сделали…»

Принося затем в Токио «официальные извинения» за содержание японских военнопленных в трудовых лагерях, Ельцин, по-видимому, не знал, что правительство США никогда не извинялось перед Японией за уничтожение сотен тысяч мирных граждан Хиросимы и Нагасаки. И не ведал о том, что идея использовать труд военнопленных для восстановления разрушенной войной советской экономики принадлежала не Сталину, а ближайшему окружению японского императора.

Как отмечалось выше, стремясь предотвратить вступление СССР в войну на стороне США и Великобритании, японское руководство летом 1945 года решило направить в Москву в качестве специального посланника императора трижды занимавшего пост премьер-министра Японии князя Фумимаро Коноэ. К этому времени в Японии был разработан план, согласно которому в случае сохранения Советским Союзом нейтралитета предполагалось «добровольно» вернуть СССР ранее отторгнутые от России Южный Сахалин и Курильские острова.

Перед поездкой Коноэ и его советник генерал-лейтенант Кодзи Сакаи составили документ: «Принципы проведения мирных переговоров». В документе излагался перечень уступок, на которые могла пойти Япония в обмен на обещание Москвы не вступать в войну. Был в этом документе и такой пункт: «Мы демобилизуем дислоцированные за рубежом вооруженные силы и примем меры к их возвращению на родину. Если подобное будет невозможно, мы согласимся оставить личный состав в местах его настоящего пребывания». При этом предусматривалось: «Рабочая сила может быть предложена в качестве репараций». Можно полагать, что это предложение было доведено до правительства СССР и учтено при принятии решения об использовании труда японских военнопленных на советской территории.

Американский исследователь, автор книги об императоре Японии «Хирохито и создание современной Японии» Герберт Бикс прямо указывает: «Идея интернировать японских военнопленных для использования их труда при восстановлении советской экономики (осуществленная на практике в сибирских лагерях) возникла не в Москве, а среди ближайшего окружения императора».

Тем, кто продолжает «возмущаться» использованием труда японских военнопленных на советской территории, можно было бы напомнить о 700 тысячах корейцев, насильственно вывезенных в качестве рабов для тяжелых работ в японских рудниках. А ведь это были отнюдь не военные, а сугубо гражданские жители Кореи.

Абсурдными выглядят и требования «урегулирования проблемы японских военнопленных», с которыми в 90-е годы выступали российские лоббисты интересов «Ассоциации интернированных». Ведь все связанные с урегулированием вопросов о военнопленных проблемы почти 70 лет назад разрешены в Совместной советско-японской декларации 1956 года, восстановившей мирные отношения между двумя государствами (об этой Декларации речь пойдет ниже). В 6-й статье декларации записано: «СССР и Япония взаимно отказываются от всех претензий соответственно со стороны своего государства, его организаций и граждан, возникших в результате войны с 9 августа 1945 года».

Напомним и то, что при заключении соглашения о прекращении состояния войны советское правительство отказалось от всех репараций и материальных претензий к Японии. Все это лишает японцев юридических и моральных оснований требовать от нашей страны каких бы то ни было «компенсаций».