26 июля 1945 года от имени трех держав – США, Великобритании и Китая был опубликован документ, получивший название Потсдамская декларация. Декларация требовала капитуляции Японии во Второй мировой войне безоговорочно на условиях, предложенных союзными державами, и капитуляции японской армии. В случае отказа союзники угрожали Японии «быстрым и полным уничтожением».

Текст Потсдамской декларации гласил:

«Заявление глав правительств Соединенных Штатов, Соединенного Королевства и Китая

(Потсдамская декларация)

от 26 июля 1945 года

1. Мы, президент Соединенных Штатов, президент Национального правительства Республики Китай и премьер-министр Великобритании, представляющие сотни миллионов наших соотечественников, совещались и согласились в том, что Японии следует дать возможность окончить эту войну.

2. Огромные наземные, морские и воздушные силы Соединенных Штатов, Британской Империи и Китая, усиленные во много раз их войсками и воздушными флотами с Запада, изготовились для нанесения окончательных ударов по Японии. Эта военная мощь поддерживается и вдохновляется решимостью всех союзных наций вести войну против Японии до тех пор, пока она не прекратит свое сопротивление.

3. Результат бесплодного и бессмысленного сопротивления Германии мощи поднявшихся свободных народов мира с ужасной отчетливостью предстает как пример перед народом Японии. Могучие силы, которые теперь приближаются к Японии, неизмеримо больше тех, которые, будучи применены к сопротивляющимся нацистам, естественно, опустошили земли, разрушили промышленность и нарушили образ жизни всего германского народа. Полное применение нашей военной силы, подкрепленной нашей решимостью, будет означать неизбежное и окончательное уничтожение японских вооруженных сил, столь же неизбежное полное опустошение японской метрополии.

4. Пришло время для Японии решить, будет ли она по-прежнему находиться под властью тех упорных милитаристических советников, неразумные расчеты которых привели японскую империю на порог уничтожения, или пойдет она по пути, указываемому разумом.

5. Ниже следуют наши условия. Мы не отступим от них. Выбора никакого нет. Мы не потерпим никакой затяжки.

6. Навсегда должны быть устранены власть и влияние тех, которые обманули и ввели в заблуждение народ Японии, заставив его идти по пути всемирных завоеваний, ибо мы твердо считаем, что новый порядок мира, безопасности и справедливости будет невозможен до тех пор, пока безответственный милитаризм не будет изгнан из мира.

7. До тех пор, пока такой новый порядок не будет установлен, и до тех пор, пока не будет существовать убедительное доказательство, что способность Японии вести войну уничтожена, – пункты на японской территории, которые будут указаны союзниками, будут оккупированы для того, чтобы обеспечить осуществление основных целей, которые мы здесь излагаем.

8. Условия Каирской декларации будут выполнены, и японский суверенитет будет ограничен островами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и теми менее крупными островами, которые мы укажем.

9. Японским вооруженным силам после того, как они будут разоружены, будет разрешено вернуться к своим очагам с возможностью вести мирную и трудовую жизнь.

10. Мы не стремимся к тому, чтобы японцы были порабощены как раса или уничтожены как нация, но все военные преступники, включая тех, которые совершили зверства над нашими пленными, должны понести суровое наказание. Японское правительство должно устранить все препятствия к возрождению и укреплению демократических тенденций среди японского народа. Будут установлены свобода слова, религии и мышления, а также уважение к основным человеческим правам.

11. Японии будет разрешено иметь такую промышленность, которая позволит поддержать ее хозяйство и взыскать справедливые репарации натурой, но не те отрасли промышленности, которые позволят ей снова вооружиться для ведения войны. В этих целях будет разрешен доступ к сырьевым ресурсам, в отличие от контроля над ними. В конечном счете, Японии будет разрешено принять участие в мировых торговых отношениях.

12. Оккупационные войска союзников будут отведены из Японии, как только будут достигнуты эти цели и как только будет учреждено мирно настроенное и ответственное правительство в соответствии со свободно выраженной волей японского народа.

13. Мы призываем правительство Японии провозгласить теперь же безоговорочную капитуляцию всех японских вооруженных сил и дать надлежащие и достаточные заверения в своих добрых намерениях в этом деле. Иначе Японию ждет быстрый и полный разгром».

28 июля 1945 года на пресс-конференции премьер-министр Японии Кантаро Судзуки заявил по поводу Потсдамской декларации: «Мы игнорируем ее. Мы будем неотступно идти вперед и вести войну до конца». Небезынтересно, что после войны японские историки пытались доказать «несовершенство перевода» заявления Судзуки. Они утверждали, что использовавшееся японское слово «мокусацу» не эквивалентно понятию «игнорировать». Заметим, что это действительно так, но только в том смысле, что «мокусацу» еще более сильное и презрительное выражение, означающее «убить молчанием».

Занятая японским правительством позиция затягивала окончание Второй мировой войны, вела к новым жертвам. Поэтому в строгом соответствии с определенными в Ялтинском соглашении сроками Советский Союз 8 августа 1945 года объявил Японии войну. В заявлении советского правительства говорилось: «После разгрома и капитуляции Германии Япония оказалась единственной великой державой, которая все еще стоит за продолжение войны.

Требование трех держав – Соединенных Штатов Америки, Великобритании и Китая – от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил было отклонено Японией. Тем самым предложение Японского Правительства Советскому Союзу о посредничестве в войне на Дальнем Востоке теряет всякую почву.

Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому Правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем самым сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и содействовать скорейшему восстановлению всеобщего мира.

Верное своему союзническому долгу, Советское Правительство приняло предложение союзников и присоединилось к заявлению союзных держав от 26 июля сего года.

Советское Правительство считает, что… его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа от безоговорочной капитуляции.

Ввиду изложенного Советское Правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9 августа, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией».

Следует особо отметить, что принимая решение о вступлении в войну с Японией, советское руководство не только неукоснительно выполняло свой союзнический долг, но и решало весьма важные геополитические задачи.

Сталин не хотел быть отстраненным от послевоенного политического процесса в Восточной Азии, и в первую очередь в Китае. Сталин не мог не знать, или, по крайней мере, догадываться, что американцы были намерены после войны занять господствующее положение в этом обширном регионе мира, вытеснив оттуда все другие государства, в том числе своих союзников в годы войны – Великобританию, Францию и, уж конечно, СССР. Так, во время Каирской конференции 23 ноября 1943 года Рузвельт в беседе с глазу на глаз с Чан Кайши предложил китайскому лидеру заключить после войны американо-китайский военный союз, предусматривавший размещение по всей территории Китая, в том числе у советских границ, военных баз США. Чан Кайши с энтузиазмом приветствовал это предложение. При этом Порт-Артур и ряд других стратегически важных районов отдавались под прямое американское управление. Корейский полуостров предусматривалось оккупировать и удерживать совместно американскими и китайскими войсками. Оба лидера договаривались и о том, что Франция лишится своих колоний в Юго-Восточной Азии. Рузвельт обещал сотрудничать с правительством Чан Кайши и в устранении английского влияния в Китае (Гонконг, Шанхай, Кантон). Малайя, Бирма, Индия также должны были стать зонами преобладающего влияния США. Со своей стороны Чан Кайши ставил вопрос о помощи США во включении в состав Китая Монгольской Народной Республики. Рузвельт соглашался вести переговоры по этому поводу с СССР.

Односторонний ввод американских войск на территорию Китая был чреват поражением коммунистических сил этой страны и установлением непосредственно у границ СССР недружественного проамериканского режима. Хотя Сталин избегал открытой демонстрации поддержки Компартии Китая в борьбе за власть в стране, в действительности ставка делалась в первую очередь и главным образом на Мао Цзэдуна. Поэтому вступление в войну на Дальнем Востоке преследовало не только задачу скорейшего разгрома японских вооруженных сил, но и одновременно было направлено на создание благоприятных для СССР военно-стратегических позиций в восточноазиатском регионе. Что же касается обвинений в Японии Советского Союза в «нарушении Пакта о нейтралитете 1941 года», то здесь важно то обстоятельство, что в статье 2-й пакта предусматривалось следующее: «В случае если одна из договаривающихся сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая договаривающаяся сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта». Неоспоримым фактом истории является то, что в ходе Второй мировой войны Япония оказалась «объектом военных действий» не в результате нападения на нее третьих стран, а вследствие агрессивных действий самого Токио. В связи с этим видный российский востоковед академик Российской академии наук Сергей Тихвинский указывал в одной из своих работ: «С декабря 1941 года этот пакт уже не накладывал на Советский Союз никаких обязательств и превращался в пустой лист бумаги, так как Япония сама вероломно напала 7 декабря 1941 года на США и Великобританию, к тому времени ставших союзниками нашей страны по антигитлеровской коалиции». Японское же правительство, как показано выше, стало рассматривать это пакт как «пустой лист бумаги» еще раньше, а именно сразу же после нападения на СССР Германии, ближайшего военного союзника Японии.

Возлагая «ответственность» за нарушение Пакта о нейтралитете на СССР, японское правительство и официальная историография фактически избегают упреков в адрес США и Великобритании, которые своими требованиями выполнения Советским Союзом союзнического долга во многом предопределили участие СССР в войне против Японии. При этом в документах периода войны ни Рузвельт или Трумэн, ни Черчилль никогда даже не упоминали Советско-японский пакт о нейтралитете, считая, что все соглашения предвоенного периода не должны препятствовать достижению главной цели – победы над коалицией враждебных государств – Германии, Японии и Италии.

Перед перешедшими в наступление советскими войсками была поставлена задача в кратчайшие сроки и с минимальными потерями разгромить Квантунскую армию, а также японские войска в Корее, освободить Южный Сахалин и Курильские острова. Эта задача была с честью выполнена. Созданная за весну – лето 1945 года группировка советских войск на Дальнем Востоке насчитывала свыше 1,7 млн человек, около 30 тыс. орудий и минометов, 5250 танков и САУ, более 5 тыс. боевых самолетов. Стремительные сокрушительные удары советских войск на фронте протяженностью более 5 тыс. км позволили наголову разбить соединения и части Квантунской армии. Для японской армии это было самое крупное поражение в войне. За 24 дня были разгромлены 22 японские дивизии. Потери японцев убитыми составили 83 737 человек и пленными – свыше 640 тыс.

Еще до разгрома Квантунской армии утром 9 августа 1945 года министр иностранных дел Того убеждал премьер-министра Судзуки, что вступление СССР в войну не оставляет для Японии другого выхода, кроме принятия условий Потсдамской декларации. Влиятельный министр – хранитель императорской печати Коити Кидо доложил Хирохито о необходимости немедленно прекратить войну. При этом выражалось опасение, что иначе поражение в войне может подтолкнуть народные массы к революции. Стремясь избежать этого, ближайшее окружение императора считало необходимым капитулировать как можно скорее перед американцами и англичанами, дабы не допустить высадки на Японские острова советских войск.

В оппозиции сторонникам незамедлительного окончания войны находилось командование императорской армии, которое, страшась ответственности за совершенные преступления, не соглашалось с условиями Потсдамской декларации, прежде всего с требованием о наказании японских военных преступников. Их позиция сводилась к тому, чтобы оговорить капитуляцию Японии четырьмя условиями, а именно, сохранение существующего государственного строя во главе с императором, наказание военных преступников самими японцами, самостоятельное разоружение, недопущение оккупации Японии союзниками, а если оккупация неизбежна, то она должна быть непродолжительной, осуществляться небольшими силами, не затрагивая города Токио.

В случае отказа союзников принять эти условия высшее командование армии готово было продолжать бессмысленное сопротивление, вести войну до последнего японца. В народ был вброшен призыв «Итиоку гёкусай!» – «Сто миллионов погибнут славной смертью!».

На последовавшем заседании кабинета министров 9 августа военный министр Корэтика Анами и начальник Генерального штаба армии Ёсидзиро Умэдзу пытались убедить правительство в том, что Япония якобы еще в состоянии дать «решающее сражение». «Условия безоговорочной капитуляции невыносимы, – заявлял Анами. – Конечно, если учитывать такие факторы, как наличие у противника атомной бомбы и вступление СССР в войну, нам трудно надеяться на победу. Но пока великая японская нация продолжает борьбу за свое достоинство, у нее есть кое-какие шансы. Нельзя допустить разоружения японской армии. Фактически у нас нет другого выхода, кроме как продолжать войну…»

Невзирая на атомную бомбардировку, сторонники «партии войны» продолжали развернутую по всей стране подготовку населения к отпору врагу – женщин, стариков и детей на школьных спортивных площадках обучали приемам борьбы с врагом с применением бамбуковых копий, в горах создавались базы партизанской войны. Создатель отрядов смертников-камикадзе, заместитель начальника Главного морского штаба вице-адмирал Такидзиро Ониси, категорически выступая против капитуляции, заявлял на заседании правительства: «Пожертвовав жизнями 20 миллионов японцев в специальных атаках, мы добьемся безусловной победы». При этом он подчеркивал, что камикадзе не обязательно быть пилотом, а достаточно просто «быть готовым нанести ценой своей жизни эффективный удар по противнику».

Жертвы народа не смущали японских руководителей. Не пугали их и атомные бомбы. Не капитулировали же они весной 1945 года, когда в результате ковровых бомбардировок японских городов погибли, по разным подсчетам, от 500 до 900 тысяч жителей, что превосходило число жертв атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки.

В окрестностях города Мацусиро в префектуре Нагано (центральная Япония) продолжалось интенсивное строительство с использованием рабского труда корейцев для монарха и высшего командования огромного бункера на период решающего сражения. В выдолбленном в скальной породе убежище должны были располагаться императорская семья с обслуживающим персоналом, Генеральный штаб армии, службы связи. Высшие чины армии и флота безрассудно требовали незамедлительного изготовления «оружия возмездия» – японской атомной бомбы. Работы над ее созданием были зашифрованы как «проект Ни», по чтению первого иероглифа фамилии руководителя проекта, ученика Нильса Бора профессора Ёсио Нисина.

Противники окончания войны утверждали на заседаниях проходивших одно за другим совещаний, что если четыре вышеуказанных условия не будут выдвинуты, Япония окажется в совершенно безвыходном положении, при котором нельзя гарантировать сохранение императорского государственного строя.

С другой стороны, понимая, что каждый день, прошедший после вступления в войну Советского Союза, усиливает его право голоса в вопросах, касающихся будущего Японии, сторонники немедленной капитуляции решили прибегнуть к авторитету императора.

После известия о стремительном развитии наступления советских войск в Маньчжурии и Корее в ночь с 9 на 10 августа в бомбоубежище императорского дворца спешно было созвано совещание в присутствии микадо, на котором премьер-министр зачитал ранее заготовленный текст заявления: «Японское правительство принимает условия, выдвинутые совместной декларацией Трех держав от 26 июля, понимая их в том смысле, что они не содержат требований, затрагивающих суверенитет Императора в управлении страной».

Разъясняя необходимость скорейшего опубликования этого заявления, Того говорил: «Еще недавно это предложение было бы неприемлемо, однако при сложившейся на сегодняшний день обстановке кабинет министров пришел к выводу, что принятие его неизбежно…

Учитывая тот факт, что Советский Союз не обратил внимания на предложенные нами условия и вступил в войну, я считаю, что мы не можем сейчас выдвигать слишком много условий.

А именно: если говорить о свободном отводе наших войск, находящихся за границей, то у нас может быть подходящий момент добиться этого при переговорах о прекращении военных действий; трудно согласиться и с требованием о военных преступниках, тем не менее этот вопрос не является для нас абсолютно необходимым условием…

Вопрос же об императорском доме является принципиальным как основа будущего развития нации».

Так как в предложенном проекте отвергались требования командования армии о выдвижении дополнительных условий, военный министр и начальник Генерального штаба категорически выступили против него. Анами заявил, что, по крайней мере, если принимать условия (Потсдамской) декларации, то необходимо подготовить четыре вышеизложенных условия: «Необходимо выполнить наш долг перед Императором, даже если вся нация погибнет. Не может быть сомнения в том, что мы должны вести войну до последней возможности и что мы еще имеем достаточно сил воевать».

Умэдзу полностью согласился с мнением военного министра. Он говорил, что «проведена подготовка к решающему сражению на территории собственно Японии. Хотя вступление Советского Союза в войну создало для нас весьма невыгодную обстановку, все же не следует отказываться от нанесения последнего удара по Соединенным Штатам и Великобритании. Души наших героев не простят нам безоговорочной капитуляции. Как минимум должны быть выдвинуты четыре условия».

За продолжение военных действий выступил также начальник Главного морского штаба Соэму Тоёда. Однако большинство участников совещания склонялись к принятию предложенного премьер-министром проекта заявления. Решающим явилось мнение императора и Верховного главнокомандующего армии и флота генералиссимуса Хирохито, который сказал: «Хотя невыносимо тяжело вынуть оружие из рук военных, являющихся нашей опорой, и передать наших подданных в качестве лиц, ответственных за войну, мы, вынеся невыносимое, решили так во имя спасения народа от катастрофы…»

Совещание завершилось словами императора о том, что он «принял решение прекратить эту войну». Однако командование армии не спешило довести это решение до войск, а также народа. Оно все еще надеялось, прибегнув к ожесточенному сопротивлению, выторговать у союзников ослабление требований Потсдамской декларации, в частности по вопросу о наказании японских военных преступников. Вопреки решению императора 10 августа Ставка отдала директиву войскам следующего содержания:

«1. Ставка намерена по-прежнему вести основные военные действия против Соединенных Штатов и одновременно развернуть действия с целью последующего разгрома Советского Союза, чтобы сохранить государственный строй и защитить землю Императора.

2. Главнокомандующему Квантунской армией сосредоточить основные усилия против Советского Союза, разбить противника и защитить Корею».

Для выполнения этой директивы был отдан приказ о переброске в Маньчжурию и Корею части сил и военных материалов из состава японских войск в Китае. Одновременно военный министр Анами призвал войска бороться до последней капли крови, продолжая решительную «священную войну в защиту нашей святой земли».

После Императорского совещания японское правительство передало по телеграфу правительствам Швеции и Швейцарии уведомление о согласии Японии принять условия Потсдамской декларации. Одновременно министр иностранных дел Того сообщил об этом советскому послу в Японии Якову Малику.

Узнав об этом из радиопередачи из Токио на английском языке, командование японской армии в Китае направило подчиненным войскам предупреждение: «Иностранные телеграфные агентства сообщают, что Япония якобы приняла условия Потсдамской декларации. К этим сообщениям следует относиться с недоверием и рассматривать их как политическую диверсию со стороны противника». Получив 11 августа подтверждение Ставки о том, что мирные переговоры действительно начаты, но «японские солдаты должны быть по-прежнему готовы с честью умереть за нашу родину и Императора», командующие японскими войсками за рубежом информировали военного министра и начальника Генерального штаба о твердом намерении продолжать войну.

Главнокомандующий японскими войсками в Китае Ясудзи Окамура телеграфировал 12 августа в Токио: «Тяжело пережить создавшуюся угрозу государственному строю и территории Империи. Понимаем, что вступление в войну Советского Союза значительно ухудшило положение. Однако, имея на территории собственно Японии армию до 7 млн человек и экспедиционную армию на материке до 1 млн человек, боевой дух которых по-прежнему высок, готовы к решающему разгрому противника. Именно теперь сухопутная армия стала главной опорой Империи. Твердо уверены, что, несмотря на успешное наступление противника (советских войск. – А.К.) и внутренние трудности внутри страны, вся армия готова с честью погибнуть в бою, но добиться целей войны этой осенью.

Судьба Императорской Японии решается в Маньчжурии. Будучи горячо преданным родине, осмеливаюсь доложить свое мнение и надеюсь, что будут приняты твердые решения». При этом появление у американцев атомной бомбы и уничтожение Хиросимы и Нагасаки практически не принимались в расчет.

Иными словами, признавалось, что именно вступление в войну Советского Союза поставило Японию на грань поражения. Красная Армия лишила японское командование надежд на то, что, «когда начнется решающее сражение на территории собственно Японии, нетронутые силы сухопутной армии, находящиеся в Маньчжурии, будучи переброшенными в метрополию, позволят продержаться в течение длительного времени».

Между тем, не оставляя японцам надежды, советские войска продолжали стремительное наступление. В течение 9–14 августа 1-й и 2-й Дальневосточные и Забайкальский фронты при участии Монгольской народно-революционной армии и поддержке Тихоокеанского флота и Амурской флотилии прорвали японскую линию обороны, расчленили Квантунскую армию и нанесли ей тяжелые потери, что создало условия для ее разгрома.

14 августа, несмотря на продолжавшееся сопротивление военного министра и начальников Генерального штаба армии и Главного морского штаба, было объявлено о решении императора прекратить ведение военных действий. Текст адресованного правительствам США, Великобритании, СССР и Китая извещения императорского правительства гласил:

«1. Его Величество Император издал императорский рескрипт о принятии Японией условий Потсдамской декларации.

2. Его Величество Император готов санкционировать и обеспечить подписание его правительством и Ставкой необходимых условий для выполнения положений Потсдамской декларации. Его Величество также готов дать от себя приказы всем военным, военно-морским и авиационным властям Японии и всем находящимся в их подчинении вооруженным силам, где бы они не находились, прекратить боевые действия и сдать оружие, а также дать такие же другие приказы, которые может потребовать Верховный главнокомандующий союзных вооруженных сил в целях осуществления вышеуказанных условий».

В тот же день японский Генеральный штаб направил командующему Квантунской армией приказ с требованием уничтожить знамена, портреты императора, императорские указы и важные секретные документы. Однако приказа прекратить сопротивление не последовало.

Хотя сторонники продолжения войны во главе с военным министром вынуждены были согласиться с решением императора, офицеры Военного министерства готовили заговор с целью помешать осуществлению капитуляции. Они намеревались захватить граммофонную пластинку с записью выступления императора по радио с объявлением о капитуляции и призвать армию к продолжению войны. Несмотря на то, что заговорщикам удалось прорваться в императорский дворец, 15 августа путч был подавлен.

В полдень 15 августа 1945 года японцы впервые за всю историю существования государства услышали голос своего божественного монарха, который на трудном для простолюдинов языке объявил о решении прекратить войну. В качестве обоснования невозможности дальнейшего сопротивления было указано и на использование противником «новой и самой тяжелой бомбы невиданной разрушительной силы». Тем самым давалось понять, что Япония не сдается, потерпев поражение в сражениях с противником, а вынуждена отступить перед неодолимой силой невиданного ранее оружия. В связи с этим в Японии до сих пор немало тех, кто считает, что применение американцами атомных бомб явилось «тэнъю» – волей провидения, милостью небес, позволившей священной нации Ямато выйти из войны с честью, не потеряв лица.

В действительности же неизбежность поражения Японии император и его ближайшее окружение связывали не столько с атомными бомбардировками, сколько с участием в войне сокрушившей военную мощь гитлеровской Германии Красной Армии. В рескрипте от 17 августа 1945 года «К солдатам и матросам» император Хирохито, уже не упоминая американские атомные бомбы и уничтожение японских городов, в качестве основной причины капитуляции назвал вступление в войну СССР. Было со всей определенностью заявлено: «Теперь, когда в войну против нас вступил и Советский Союз, продолжать сопротивление… означает поставить под угрозу саму основу существования нашей Империи».

Факты свидетельствуют о том, что без вступления в войну СССР американцы не смогли бы быстро покорить Японию, «забросав ее атомными бомбами», как убеждала японское население в листовках и по радио американская военная пропаганда. По расчетам американских штабов, для обеспечения высадки десантов на Японские острова требовалось, по меньшей мере, девять атомных бомб. После ударов по Хиросиме и Нагасаки у США больше не было готовых атомных бомб, производство же новых требовало длительного времени. «Эти бомбы, сброшенные нами, – свидетельствовал военный министр США Генри Стимсон, – были единственными, которыми мы располагали, а темпы производства их в то время были весьма низкими». Не следует забывать и то, что в ответ на атомные удары японцы могли обрушить на США накопленное в расположенных в Северо-Восточном Китае японских секретных лабораториях в огромных количествах бактериологическое и химическое оружие. Эту грозящую всему миру опасность предотвратило вступление СССР в войну. Бывший командующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада признал на судебном процессе: «Вступление в войну против Японии Советского Союза и стремительное продвижение советских войск вглубь Маньчжурии лишило нас возможности применить бактериологическое оружие…» Не вступи Советский Союз в войну, она могла продолжаться еще неопределенно долго.

Ныне в США стараются «забыть» о признании американскими политиками и особенно военными важной роли СССР в разгроме милитаристской Японии. В 1945 году американские военные стратеги исходили из того, что даже если разработанный план высадки войск США на Японские острова под кодовым названием «Даунфол» был бы осуществлен, не было уверенности, что «могущественная Квантунская армия, находясь почти на полном самообеспечении, не будет продолжать борьбу». Командующий англо-американскими войсками на Тихом океане и Дальнем Востоке генерал Дуглас Макартур также считал, что войска США «не должны высаживаться на острова собственно Японии, пока русская армия не начнет военные действия в Маньчжурии». Крупный военный и политический деятель США генерал армии Джордж Маршалл указывал: «Важность вступления России в войну заключается в том, что оно может послужить той решающей акцией, которая вынудит Японию капитулировать». Так и произошло.

Даже занимавший откровенно антисоветские позиции президент США Гарри Трумэн признавал: «Мы очень желали, чтобы русские вступили в войну против Японии». В своих мемуарах он отмечал, что «вступление России в войну становилось все более необходимым для спасения сотен тысяч американцев». Не после испепеления 6 августа 1945 года мирных жителей Хиросимы в атомном огне, а, получив информацию о начале советского наступления в Маньчжурии и Корее, он радостно воскликнул: «Это всё!»

Непредвзятый анализ сложившейся в августе 1945 года военно-политической ситуации на Дальнем Востоке заставляет даже непримиримых критиков Советского Союза признавать очевидные факты. Так, в изданном в 2005 году научном исследовании причин принятия японским правительством решения о капитуляции профессор Калифорнийского университета (США) этнический японец Цуёси Хасэгава признает определяющее влияние вступления СССР в войну на решение императора принять условия капитуляции. В заключительной части своего труда «В погоне за врагом. Сталин, Трумэн и капитуляция Японии» он пишет: «Сброшенные на Хиросиму и Нагасаки две атомные бомбы не являлись определяющими при принятии Японией решения капитулировать. Несмотря на сокрушительную мощь атомных бомб, их было недостаточно для изменения вектора японской дипломатии. Это позволило сделать советское вторжение. Без вступления Советского Союза в войну японцы продолжали бы сражаться до тех пор, пока на них не были бы сброшены многочисленные атомные бомбы, не осуществилась бы успешная высадка союзников на острова собственно Японии или продолжались бы воздушные бомбардировки в условиях морской блокады, что исключило бы возможность дальнейшего сопротивления».

Это мнение в своей статье в журнале «Форин полиси», озаглавленной «Победу над Японией одержала не бомба, а Сталин», разделяет Уорд Уилсон, автор книги «Пять мифов о ядерном оружии».

Он указывает, что летом 1945 года американская авиация разбомбила обычными бомбами – целиком или частично – 66 японских городов, разрушения были колоссальные, в некоторых случаях сравнимые с разрушениями при атомных бомбардировках. 9–10 марта в Токио выгорело 16 квадратных миль, погибли около 120 тысяч человек. Хиросима лишь на 17-м месте по разрушениям городской территории (в процентном отношении). Автор пишет: «Что же встревожило японцев, если их не волновали ни бомбежки городов в целом, ни атомная бомбардировка Хиросимы конкретно? Ответ прост – это был СССР».

И далее: «Традиционная версия, что Япония капитулировала из-за Хиросимы, удобна, так как она удовлетворяет эмоциональные потребности и США, и самой Японии. Какую выгоду извлекли США из традиционной версии? Репутация военной мощи США значительно улучшилась, влияние дипломатии США в Азии и во всем мире возросло, безопасность США окрепла… Напротив, если бы причиной капитуляции считалось вступление СССР в войну, Москва смогла бы утверждать, что за 4 дня ей удалось то, чего США не могли добиться 4 года, и представления о военной мощи и дипломатическом влиянии СССР окрепли бы… В период холодной войны утверждения, что СССР сыграл решающую роль, были бы равны „пособничеству врагу“», – считает Уилсон.

Не отвергая значение атомных бомбардировок, приблизивших капитуляцию Японии, нельзя согласиться с тем, что именно они, и только они, определили исход войны. Это признавалось и видными политическими деятелями Запада. Так, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль заявлял: «Было бы ошибочным полагать, что судьба Японии была решена атомной бомбой».

Убедительно доказано и то, что атомные бомбардировки не были вызваны военной необходимостью. Принимая решение об использовании атомного оружия, американское руководство нацеливало его не против военных объектов, а против мирных жителей японских городов. Об этом неопровержимо свидетельствуют документы. Так, в отданном 2 августа 1945 года оперативном приказе № 13 американского командования указывалось: «День атаки – 6 августа. Цель атаки – центр и промышленный район города Хиросима. Вторая резервная цель – арсенал и центр города Кокура. Третья резервная цель – центр города Нагасаки».

Нанося атомные удары по густонаселенным районам Хиросимы и Нагасаки, американское правительство и командование стремились достичь, прежде всего, психологического эффекта, уничтожив для этого как можно больше людей. Президент Трумэн лично одобрил предложение своего ближайшего советника, впоследствии госсекретаря США Джеймса Бирнса о том, что «бомбу следует использовать как можно скорее против Японии, что ее следует сбросить на военный завод, окруженный жилыми массивами для рабочих, и что ее надо применить без предварительного предупреждения».

Атомная бомбардировка преследовала и другую важную цель – запугать СССР и другие государства, добиться благодаря ядерной монополии господства США в послевоенном мире. Готовя применение атомных бомб, Вашингтон рассчитывал на то, что бомбардировка поможет «сделать Россию сговорчивой в Европе». Известно высказывание Трумэна по этому поводу: «Если бомба взорвется, что, я думаю, произойдет, у меня, конечно, будет дубина для этих парней». В связи с этим трудно не согласиться с мнением известного английского физика, лауреата Нобелевской премии Патрика Блэкетта о том, что атомные бомбардировки «были не в последнюю очередь актом против России». И действительно, атомные удары явились не последним аккордом Второй мировой, а возвестили начало «холодной войны».

Не выдерживает критики и версия о том, что Советский Союз «выступил против уже поверженной Японии», что Квантунская армия была «ослаблена и практически не оказывала сопротивления». Размещенные на территории Маньчжурии и Кореи японские вооруженные силы, хотя частично и перебрасывались на другие фронты, сохраняли свою боевую мощь и до конца войны оставались наиболее обученной и хорошо оснащенной группировкой сухопутных войск, на которую военно-политическое руководство Японии возлагало большие надежды в планах продолжения «войны до победного конца». В связи с этим, по меньшей мере, недоумение вызывают утверждения о том, что на момент вступления СССР в войну в Маньчжурии якобы оставалось лишь 300-тысячная группировка японских войск. И это при том что, как указывалось выше, одних военнопленных солдат и офицеров Квантунской армии насчитывалось 640 тысяч человек.

Фактом истории является то, что Красная Армия Советского Союза внесла решающий вклад в разгром японских сухопутных сил на континенте, что побудило японское правительство капитулировать. Советский блицкриг лишил японское руководство шансов на переброску в метрополию войск из Китая, тем самым сорвав планы кровопролитного «сражения за метрополию», предотвратил развязывание милитаристской Японией бактериологической и химической войны, что спасло миллионы человеческих жизней, в том числе самих японцев.