Илько быстр шёл на лыжах по снежной тропе в сторону болота. Впереди, задрав хвосты, рысили два песьих брата: Сэвтя и Ясавей.

Не любит болото лесной ненец – неща. Не любит. То ли дело лес? В лесу неща всё понятно. В лесу ему привычно. Все тропы знает, и собаки знают. В снегу не проваливается. И белок в лесу много, соболей с Пэмыла – Русского Урала заносит, и горностая. На еду можно тетерева подстрелить, ну, на худой конец, куропатку.

А болото? То наст, то вода. Зверя нет, птицы нет. Одни олени и тундровые ненцы. И ещё росомахи! Главный враг ненца в тундре не волк. Нет! Не медведь. Росомаха! Дурной, грязный зверь.

По спутниковому телефону ему позвонил зять, муж любимой сестры Хадне, Мяце. Хадне сосватали и выдали замуж за тундровых ненцев, Илько это не понравилось, но, по мнению родителей, брак был выгодный. Тундровые – богатые. Лесной ненец живет случаем, удачей. Есть рыба – есть деньги, есть зверь – есть деньги. Нет рыбы и зверя – нет денег. А без денег… Вот и отдали Хадне в тундру.

Мяце по телефону жаловался на росомаху. Зверь обнаглел и брал не только больного оленя, как ему положено, но и молодых телят. Брал нагло. Убивал, терзал и бросал, словно обезумев. А за зверем шла стая песцов, пировала на брошенной добыче и рвала вокруг всю живность, даже собаки боялись отходить от стойбища.

«Ты же внук Росомахи! – закончил разговор Мяце. – Угомони зверя!»

Дурацкая какая-то история. Их, лесных ненцев Пяку, считали потомками матери-Росомахи. Легенда же. Все учились в интернатах, все изучали биологию и все знали, что люди – потомки людей. Ну какие росомахи?

Хотя про себя Илько знал, что он и правда хорошо чувствовал зверя. Не в смысле запаха. Запах росомахи почувствует любой, самый вонючий зверь – росомаха. Он знал, где зверь пойдёт, где затаится, где будет спать и отлёживаться. И Илько принял вызов.

Быстро по раннему насту на болоте вжикали лыжи, верно бежали впереди собаки, рыжий Сэвтя время от времени рыл носом снег, пытаясь учуять зверя. Сэвтя – нюхач, Сывтя какой-то своей собачей душой знал, на кого они шли. Ясовей нет, а этот – да.

Илько встал. Вытер пот со лба, откинул капюшон, перехватил удобнее карабин и быстро двинулся дальше… По его расчётам, до стада сестры оставалось ещё километров двадцать – двадцать пять… Сестра попросила, значит, он решит. Найдёт обезумевшего зверя и угомонит, или он не внук Рассомахи…