Всю свою жизнь Аркадий проработал электромонтёром-линейщиком на железной дороге. Имея, казалось бы, такую невеликую должность, он тем не менее умудрялся извлекать из неё максимальную выгоду и пользоваться своим служебным положением, даже пребывая на заслуженном отдыхе. Этой весной, например, выхлопотал у бывшего начальства участок под картошку – на полосе отчуждения вдоль железнодорожной насыпи. В низинке. А когда пришла пора сажать, задумался – потому как, несмотря на отменное здоровье, возраст всё ж таки давал о себе знать. В последнее время он с удивлением стал замечать за собой, что устаёт. А тут участок – соток пятнадцать. Поразмыслив, прикинул, что, пожалуй, напарник ему не помешает. Перебрав в уме знакомых, остановился на соседе по даче, Серёге. Парень молодой, работящий, непоперечный. И к Аркадию, опять же, завсегда с уважением. Ну а что? Выделит ему соток пять. И тому хорошо – земля дармовая, и сам – с помощником.

Серёга к затее Аркадия отнёсся с энтузиазмом. Картошку они с Людмилой никогда прежде не сажали, покупали в магазине. Сколько им двоим надо-то? Однако Серёге нравилась новая для него роль хозяина, землевладельца и он охотно отозвался на такое, как ему показалось, заманчивое предложение соседа. Тем более что за землю платить не надо. И хотя зарплата у него приличная, но… как говорится: мелочь, а приятно. Какая-никакая экономия бюджета. «Душевный Аркадий мужик! – с теплотой думал он про соседа, откапывая в сарайке доставшийся от прежних хозяев старенький велосипед. – Какое бы ему, казалось, до меня дело? – подкачивая шины, рассуждал Серёга. – А вот поди ж ты!»

– По холодку поедем, часиков в шесть. Тут рядом. Не заметишь, как доберемся! – уверил его сосед.

В шесть так в шесть! Отчего бы и не прокатиться, не поразмяться. В охотку-то! Если уж Аркадий в свои шестьдесят педали крутит… Примерно так легкомысленно рассуждал Серёга, выдвигаясь поутру в путь.

Ехали по бетонке. Аркадий, змей, умолчал, что его «рядом» – это километров десять, не меньше, да ещё и в горку. Несмотря на прохладное утро, с Серёги семь потов сошло, пока добрались до места.

Участок был уже вспахан: знакомый тракторист Аркадия постарался за бутылку. Он же и картошку семенную привёз заранее. Серёга тоскливо окинул взором внушительных размеров участок: «Ё-моё…» – протянул он и присел было отдохнуть после изнурительного марафона, но Аркадий и духа не дал перевести.

– Тут, Сергей, недалеко куча навоза. Ничейная. – Он заговорщицки подмигнул. – А это ж первейшее дело для урожая! Агротехника! Понимать надо.

– Точно ничейная? – усомнился Серёга.

– Точно-точно! – поспешил его уверить Аркадий.

– А как мы его попрём-то?

– Так в мешках! В мешках и попрём. С навозом-то оно знаешь как? О-о-о!

Навоз, как на грех, оказался жидким, вперемешку с соломой. Вот и возьми его штыковой лопатой. Аркадий – тому чего! – стоит, мешок держит. А тут корячься как знаешь. С горем пополам набрав полмешка, Серёга плюнул на это дело и, отбросив лопату, стал загребать зловонное месиво прямо руками, проклиная и соседа, и этот самый навоз, и всю агротехнику вместе взятые.

Погрузив мешки с добычей на велики, потащились по избитой, в колдобинах дороге. Велики под тяжестью груза опасно вихлялись, а протекшая сквозь мешковину навозная жижа оставляла за ними извилистые загогулины. «Вот жучара! – костерил про себя напарника Серёга, ухватившись за велосипедный руль устряпанными в навозе руками. – Тут по уши в дерьме, как дурак, а этот „весь в белом“! Агротехник хренов!» Сделав пару ходок, наконец приступили к работе.

Начали с участка Аркадия. Аркадий рядок копает, а Серёга в каждую лунку, следуя незнакомым ему доселе законам агротехники, сначала навоз кидает, затем картофелину, да сверху ещё горсть древесной золы, заранее припасённую Аркадием. Поначалу дело шло споро, но вскоре у Серёги заломило спину и, опустившись на колени, он пополз вдоль рядов на четвереньках, подтаскивая за собой по очереди вёдра с картошкой, навозом и золой. За Аркадием он едва поспевал. «Ну и лосяра!» – Серёга диву давался на соседа: ведь не запыхается даже!

– Ты, Сергей, не торопись, не торопись. Тут суетиться ни к чему… – наставлял его Аркадий. – Тут ведь главное дело что?..

Докопав рядок, он продолжал, опершись на лопату:

– Главное дело: порядок соблюсти! Сначала навоз, – он обстоятельно загибал пальцы, – затем картоха, следом золой присыпаешь… Главное дело, не перепутай!

Аркадий дождался, пока Серёга доползёт до него, и продолжил, не обращая никакого внимания на жалкий вид напарника:

– Вот помню я, бывало, в деревне-то… С родителями… По тридцать соток каждый год засаживали! Придёшь на поле с утреца… А полю конца-края не видать. А тут-то? Да разве ж это работа? Так… Баловство одно. А ещё, помню, дед рассказывал: они до революции…

«Вот ведь морда кулацкая… Революцию вспомнил…» – пыхтел Серёга, переползая от лунки к лунке и с удивлением отмечая, как в нём начинает вскипать классовая ненависть. – «Мироед проклятый!»

Джинсы у него на коленях давно промокли, руки по локоть в навозе, в носу свербело от нестерпимой вони. Зачерпывая из ведра очередную пригоршню навоза и смачно плюхая её в лунку, Серёга скрипел зубами: «Дед ему рассказывал… Дедушка небось батраков держал до семнадцатого года. Кровосос!»

Всё, о чём он сейчас мечтал, – так это распластаться на земле, лежать и не шевелиться.

Когда с участком Аркадия наконец было покончено, Серёге показалось, что он сейчас сдохнет. Вот прямо здесь на меже и закончит он бесславно дни свои – в обнимку с ведром дерьма. «А ведь мог бы ещё пожить… Латифундист хренов!» – уже совершенно безучастно думал он о себе почему-то в третьем лице.

– Ну, Сергей, теперь давай за твой участок. Щас только за навозом ещё ходочку-другую сделаем.

Серёга, услыхав про ходочку-другую, встал на дыбы:

– Да ну его к чёрту, Аркадий, навоз этот! Пропади он пропадом! Так сажать будем.

– Да ты что, Сергей! Не-не-не! Ни в коем разе! Такое добро!

Чертыхнувшись себе под нос, Серёга, по слабости характера, взялся за велосипед. Однако после первой же ходки окончательно психанул:

– Всё, Аркадий, шабаш!

Сосед с осуждением покачал головой, но настаивать не стал. Остаток поля засадили, не придерживаясь никаких приёмов агротехники.

Домой Серёга возвращался, вымотанный до невозможности. Благо на этот раз ехали под горку. Зайдя во двор, он первым делом направился к баку у крыльца – отмываться. Навозом от него несло за версту. На вопросы жены, крайне изумлённой видом своего супруга, ничего не ответил. Только рукой махнул.

На следующий день Аркадий, заприметив в огороде Людмилу, подошёл к изгороди:

– Доброго здоровьичка, соседка! Трудишься всё? Смотрю, помидоры в парничок уже высадила…

– Здравствуйте, дядя Аркадий. Да вот, высадила, – откликнулась Людмила.

– А Сергея что ж не видать? Вчера грозился вроде за гвоздодёром зайти. Или прихворнул?

– Так после вчерашнего отлёживается. Приехал чуть живой. И злой, как сто китайцев. И всё молчит… Что у вас там случилось-то?

Аркадий недоумённо вскинул брови.

– Да я и сам не пойму, с чего он так осерчал. Нормально всё было. Мой участок засадили как положено: в каждую луночку и навоз тебе, и золы древесной. Такое добро – навоз-то, ему ж цены нет! А как до вашего участка дело дошло, тут он и заартачился: не хочу, говорит, с навозом морочиться – и всё тут! Взъерепенился, понимаешь! И какая его муха укусила? – Аркадий покачал головой. – Не-е-ет, Людмила! Не хозяин он у тебя… Не хозяин! Ну чего у него там уродит-то теперь?

Уже по осени, копая картошку, Аркадий разве что волосы на голове не рвал. Картошка оказалась совсем никудышная: мелкая, невзрачная, да ещё и какими-то червями изъеденная. Однако же на Серёгином участке картофель уродился на славу. Вопреки всем законам агротехники! Это уж потом Серёга вычитал в одном из журналов для огородников, что неперепревший навоз нежелательно употреблять для удобрения, так как в нём часто заводятся личинки майского жука.

После того случая Аркадий, чьё самолюбие произошедшим было уязвлено до крайности, раз и навсегда зарёкся вступать в какие-либо кооперации с соседями. Потому и Серёги долго сторонился, считая, видать, что тот не иначе слово какое заветное знает, от которого картофель так и прёт. Без тебе навоза, без золы и без прочей агротехники.