Майор Блинов, одетый в штатскую свою повседневную одежду: темно-синий костюм, белую рубашку без галстука, привычно раскрыл служебное удостоверение при входе в Главное областное управление МВД, дежурный сержант, экипированный в легкий бронежилет и с короткоствольным штурмовым автоматом на ремне, висящим на уровне солнечного сплетения, взглянул на удостоверение, несмотря на то что Блинов за полгода после перевода из районного УВД уже, что называется, примелькался, и вежливо показал пройти через рамку металлоискателя. Рамка металлоискателя ожидаемо засигналила, майор Блинов выложил на стол мобильный телефон, связку ключей, мелочь из кармана брюк, попытался опять пройти через рамку. И она опять засигналила. Дежурный сержант непроизвольно немного напрягся:

– Товарищ майор, еще раз, пожалуйста.

Блинов, вспомнив, улыбнулся, мотнул головой, вытащил из оперативной кобуры – из-под мышки, пистолет, запасную заряженную обойму к нему, положил этот металл на стол, прошел через рамку металлоискателя.

– Так привык уже к нему, что не замечаю, – сказал, улыбаясь, майор Блинов. – Вот только кто бы еще деньги на пиджаки выдавал – рвет, но друг надежный – приходится терпеть.

Сержант понимающе улыбнулся.

У дежурной части по привычке, выработанной за многие годы службы в уголовном розыске, майор Блинов остановился:

– Здравия желаю, есть для меня что-нибудь?!

– Майор, это тебе не на «земле» служить – это область, – улыбаясь, ответил дежурный подполковник Федоров.

– Понял. Ну тогда хоть суточный рапорт дайте?

– Рапорт дадим – читай на здоровье.

По широкой сталинской лестнице – здание было построено еще в начале пятидесятых годов прошлого века, майор Блинов поднялся на третий этаж и пошел по длинному коридору к своему кабинету. Даже сейчас, в утренние часы, коридор был пустынен и тих, а длинная красная ковровая дорожка скрадывала одинокие шаги. Эта тишина, конечно, настраивала на серьезную аналитическую и руководящую работу, но по-прежнему была непривычна оперу с территориальной зоны, которым майор Блинов оставался еще в душе и которым еще был по своим служебным привычкам – ему было проще самому что-то сделать, чем поручать другим операм, а потом выслушивать или читать их отчеты.

В кабинете тоже, естественно, стояла тишина – сосед по кабинету был в командировке – проверял оперативную работу в отдаленном северном районе. Майор Блинов положил суточный рапорт на стол, включил чайник и, дождавшись, пока вода в нем закипит, заварил в чашке пакетик черного цейлонского чая. Бросив в чашку пару кусочков сахара, сел за свой рабочий стол и начал читать суточный рапорт, прихлебывая горячий сладкий чай.

В суточном рапорте все было как обычно: убийства, грабежи, кражи и другие серьезные происшествия, произошедшие на территории области за истекшие сутки. Нераскрытых убийств, которыми непосредственно занимался майор Блинов, не было, и он, несмотря на то что ночью вроде бы хорошо выспался, зевнул:

«Вот жизнь – синекура сплошная, но почему она меня не радует?» – подумал майор Блинов, и в это время зазвонил мобильный телефон.

Он взглянул на экран мобильника – на нем высветился незнакомый номер.

«Кто бы это мог быть прямо с утра?» – подумал Блинов, коснулся пальцем экрана и поднес телефон к уху:

– Слушаю.

– Доброе утро, а можно пригласить старшего уполномоченного уголовного розыска майора Блинова?

– Слушаю вас внимательно, – повторил Блинов.

– Вас беспокоит начальник геологоразведки горно-металлургического холдинга. Меня зовут Виктор Комаров. Нам рекомендовали обратиться лично к вам – у нас есть информация, которая может вас заинтересовать.

– Кто рекомендовал?

– Знающие люди характеризуют вас как непредвзятого и честного офицера.

– Ерунда, таких сотрудников много… Если не хотите, чтобы я отключил телефон, говорите по существу.

– По существу я вам сейчас сброшу несколько фотографий и перезвоню. – Абонент отключился.

Через несколько секунд на мобильный Блинова пришли файлы с фотографиями. На них крупным планом был изображен труп человека с размозжённой головой. Большой белый камень лежал поверх головы погибшего. Было несколько снимков и общего плана, в который попал и склон горы, и большой белый камень с отбитыми краями, отдаленно напоминающий человеческую фигуру, и ружье, прислоненное к стволу ели, росшей поблизости, и старый рюкзак, лежащий рядом с этим ружьем, и инструменты: кувалда, молоток, зубило и еще незнакомые майору Блинову металлические предметы, предназначенные, очевидно, для обработки камня, которые были разбросаны вокруг белого камня, напоминающего человеческую фигуру.

Зазвонил телефон.

– Слушаю, – ответил Блинов.

– Фото получили?

– Получил. А я здесь при чем – вызывайте местного участкового, дежурного опера…

– Не хотят ехать – явного криминала нет. И транспорта сейчас у них подходящего нет.

– А что, это так далеко?

– На Диком ааржане.

– Ну, может, родственники есть – помогут?

– Родственников у него здесь нет – в Москве мать у него да бабушка.

– Так вы его знаете, что ли?

– Да. Он скульптор. Его звать Антонио… Вернее, звали.

– Так, – задумчиво произнес Блинов. – А ваш-то какой интерес заниматься этим? Скорее всего, это несчастный случай…

– Интереса никакого нет – просто жалко парня – талантливый скульптор был… А насчет несчастного случая… Я всю жизнь только и занимаюсь геологией, камнями там разными и, уж поверьте, знаю, как камни падают с гор. Знаю, какой должен быть уклон у горы, чтобы камень мог сорваться и упасть так, чтобы убить человека.

– И что вы хотите от меня?

– Чтобы вы занялись этим делом, полетели на место происшествия, осмотрели все как следует… Мы готовы предоставить вам вертолет и другую помощь, в том числе материальную…

– Деньги меня не интересуют, – отрубил Блинов, – я на государственной службе! Да и ваши аргументы не слишком убедительны.

Начальник геологоразведки некоторое время молчал – Блинов уже подумал, что тот отключился.

– Есть еще одна информация – не знаем, связана она с гибелью Антонио или нет, – наконец произнес начальник геологоразведки. – Примерно в это время там, на Диком ааржане, побывал Торба. Слышали про такого?

Теперь замолчал Блинов – Торба и его бригада уже давно были знакомы старшему оперуполномоченному уголовного розыска майору Блинову. Но подступиться к ним было не так-то просто, даже легально работая по убийству каталы – картежного игрока Андрея, друга и сослуживца по погранвойскам Вовки Петрова из деревни Таёжной.

«С этого нужно было и начинать», – подумал Блинов и произнес в трубку:

– Готовьте вертолет! Через час вылетаем!

Отключив телефон, Блинов встал из-за стола, подошел к огромному, в человеческий рост, металлическому сейфу, открыл его, разыскал оперативное дело, заведенное на Торбу еще несколько лет назад, но до сих пор еще незакрытое.

«Заодно и продлю еще на очередной срок», – подумал он.

Сев за стол, он выписал постановление о продлении дела, написал подробное сообщение об открывшихся новых обстоятельствах и рапорт с просьбой командировать его в Дикий ааржан сроком на три дня с выдачей легкого бронежилета и короткоствольного штурмового автомата.

Перечитав бумаги, он порвал рапорт, написал новый, в котором не стал просить разрешения на выдачу автомата, ограничиваясь только легким бронежилетом. Кроме табельного пистолета он решил, что его охотничий карабин с оптическим прицелом будет более необходим в таежных условиях, чем короткоствольный автомат. С этими бумагами он пошел к начальнику управления уголовного розыска, который, выслушав подробный доклад и полистав дело, бумаги подписал, но на словах добавил:

– Человек серьезный, со связями. Как говорят: «Не уверен – не обгоняй!» Поэтому никакой никому лишней и, самое главное, преждевременной информации, понял?

– Конечно, я же опер, – улыбнулся майор Блинов.

– И еще, статистику не порти, если нет доказательной базы, «висяка» не делай – уголовное дело не требуй возбуждать. Поэтому никакой прокуратуры там не должно быть. Только оперативные мероприятия и доследственная проверка.

– Понял, но протокол осмотра места происшествия сделаем с понятыми, как положено, и эксперта-криминалиста из района вызовем, и рапорт заставим написать участкового и местного опера, и опросим свидетелей, если таких найдем…

– Да, но только в рамках доследственной проверки, понял? – Начальник управления уголовного розыска повысил голос.

– Есть, товарищ полковник!

– Иди, опер, – смягчил тон начальник. Он сам много лет отпахал оперативным уполномоченным и все понимал, но должность и требования руководства вынуждали его быть порой суровым и неуступчивым по отношению к своим подчиненным.

Получив бронежилет и командировочное удостоверение, майор Блинов на своей личной праворукой «тойоте» заехал домой, переоделся в охотничью экипировку, надев на футболку под легкую непромокаемую куртку типа штормовки бронежилет и оперативную кобуру с пистолетом, таежные, с высокой голяшкой, кожаные и практически непромокаемые, что-то среднее между броднями и берцами, башмаки, взял шляпу с москитной сеткой, фляжку с водой, охотничий нож, бинокль и карабин, в рюкзак положил небольшой топор, литровый котелок, спички, зажигалку, банку тушенки, по пачке сухарей и макарон, чая, сахара и соли и в этом камуфляжном обмундировании с рюкзаком за спиной и с зачехленным карабином в руке прибыл в офис представительства горно-металлургического комбината.

Его уже ждали. Охрана запустила его скромный, ничем не выделяющийся авто на стоянку, а его сопроводили в переговорную, куда заглянула молодая симпатичная секретарша в строгом деловом костюме:

– Вам чай, кофе или просто воды? – улыбнувшись, спросила она.

«Вертолет, пожалуйста», – хотел пошутить Блинов, но сдержался.

– Спасибо, ничего не надо – я из дома.

Через минуту в переговорную зашли два человека. Тот, который был постарше, представился:

– Начальник геологоразведки Комаров Виктор. Это я вам звонил. А это наш юрист. Он тоже с нами полетит. И еще два охранника. Мало ли что?

– Что? – улыбнулся майор Блинов.

Начальник геологоразведки окинул взглядом одетого, как опытный охотник, сотрудника МВД: камуфляж, удобная обувь, шляпа с москитной сеткой, рассмотрел висящий на ремне нож в ножнах, фляжку, нагруженный рюкзак, зачехленный карабин, удовлетворенно улыбнулся:

– Да, подготовились вы профессионально!

– Ничего я не готовился, – улыбнулся майор Блинов. – Просто я бывший охотник.

– Почему бывший? – улыбнулся начальник геологоразведки. Этот опер ему явно нравился.

– Да потому что до службы в розыске охотился, сам я из деревни, а у нас там и рыбалка, и охота. Почти круглый год. А сейчас разве что в отпуске могу себе позволить, – сказал Блинов.

– Да, работа у всех у нас слишком много времени отнимает, – посочувствовал начальник геологоразведки. – Но охранников все-таки с собой возьмем. Это требование генерального директора.

– Не буду спорить. Главное, побольше топлива залейте в баки вертолета. Сейчас мы летим сразу на место происшествия, на Дикий ааржан, потом нужно будет оперативную группу из райцентра забрать, затем их назад доставить, а там, возможно, нужно будет покружить над местностью – вдруг что интересного увидим, ну и назад, чтобы хватило. На все про все у меня три дня, – сказал майор Блинов.

– Понятно, – кивнув, сказал начальник геологоразведки.

Про чудодейственный Дикий ааржан Блинов слышал еще в детстве от родителей. Но до сих пор побывать здесь так и не удавалось. И первое впечатление от этого знаменитого на всю округу места было не очень впечатляющим: скудная растительность, покосившиеся от времени и непогоды деревянные срубы, из-под которых текли подозрительно желтоватого цвета ручейки, старые строения гостевого дома и бани. На всем был налет запустения и угасания. Но настроение его сразу же изменилось, когда Блинов оказался на краю ровной площадки, откуда начинался спуск к радоновым ваннам и Белой горе. Необозримая даль, словно с высоты полета беркута, раскинулась перед ним: и величавые одинокие ели, и удивительной округлой формы Белая гора, с растущей редколесной тайгой и поросший травой да колючим кустарником – карагатником, плавный спуск в широкую долину, тянущуюся до самой монгольской границы, и дальше – до горизонта, – поражали своим масштабом, природной девственностью и первозданной красотой. И созерцать это было удивительно не через небольшой иллюминатор вертолета, а воочию. И хотелось оттолкнуться от земли и полететь над этим удивительным миром. Хотелось стать тем беркутом, который, раскинув мощные крылья, парит в высоком голубом июньском небе, зорким взором высматривая зазевавшуюся добычу.

И майор Блинов прочувствовал – почему скульптор Антонио задержался в этом месте на десяток лет. И дело было не только в Белой горе, состоящей из мрамора. Он шел по тропе, идущей мимо радоновых ванн к Белой горе, следом за начальником геологоразведки, взглядом фиксировал окружающую обстановку, и один вопрос все настойчивее крутился у него в голове:

«Почему в самый сезон, в таком чудодейственном месте, нет ни одного, кроме них, живого человека? Ни людей, ни машин. Одни старые, брошенные за ненадобностью, костыли, трости, клюки, носилки… А где люди? Болеть перестали? Или есть какая-то причина? Обнаруженный труп? Но он далеко от дома, от лечебных источников».

Увидев всю картину трагического происшествия своими глазами и бегло осмотрев окружающую обстановку, сказал:

– Здесь никто не толкался?

– Только я подходил близко, – сказал начальник геологоразведки. – Убедился, что Антонио мертв, и фотографии сделал.

– Так, а натоптано так, как будто здесь выставка какая проходила, – сказал задумчиво Блинов. – А вообще, куда народ весь подевался?

– Какой народ? – Начальник геологоразведки наклонился, пытаясь рассмотреть следы на месте происшествия.

– Ну, больные, персонал?

– Персоналом здесь был лишь Антонио. И то на добровольных началах. А больные разбежались – трудно пережить весь этот ужас.

– Какой ужас? Отсюда до источников полчаса ходьбы.

– Нет, дело не в Антонио, вернее, не в его трупе.

– А в ком?

Начальник геологоразведки оглянулся на юриста, на охранника, которые сопровождали их, понизив голос, сказал:

– В Духе этой горы.

– Какой дух? – улыбнулся Блинов.

– Дух Белой горы. Он не разрешает без спроса находиться здесь, а тем более брать что-нибудь с этой горы: хоть камешек какой, хоть кедровую шишку или ягоду. Обязательно накажет, – сказал начальник геологоразведки.

– Как накажет? Кто вам все это внушил? – спросил Блинов.

– Пошлет несчастье. А рассказали мне местные, которые приехали было сюда.

– И где они сейчас?

– Уехали. Да и кто такое выдержит, когда всю ночь напролет такие вопли раздаются?!

– Откуда?!

– С вершины Белой горы! Да на разные голоса: и плач, и молитвы, и стенания, и проклятья! Жутко слушать такое!

Майор Блинов внимательно посмотрел на начальника геологоразведки:

– Виктор, вы успокойтесь… А как же Антонио? Столько лет ходил к этой горе, отесывал камни!

– Ну его Дух Белой горы любил. Вот только защитить не смог.

Майор Блинов развернулся, еще раз посмотрел на труп и негромко произнес:

– А может, это он его?

– Нет. Склон не очень крутой, а камень почти квадратный – не мог он сам по себе сорваться, – почти шепотом произнес начальник геологоразведки.

– Виктор, вот вы уже совсем взрослый человек и многое уже, наверное, повидали в своей жизни, а верите в каких-то духов, – улыбнулся Блинов.

– А вы?

– А что я? Я вырос в тайге – мне положено верить, в том числе и в духов, – улыбнулся Блинов. – Кстати, водки случайно ни у кого нет?! – Вопрос он задал громко, чтобы услышали его и юрист, и охранник.

– Нет. Не положено, – ответил охранник.

– У меня есть спирт, а вам зачем? – сказал начальник геологоразведки.

– Давайте.

Начальник геологоразведки вытащил из внутреннего кармана плоскую металлическую фляжку, протянул сотруднику уголовного розыска.

Блинов оглянулся, выбирая место поровнее:

– Идемте. Вот здесь присаживайтесь, на этот камень, а я вот здесь. – Блинов сел прямо на землю, снял шляпу и, положив её рядом, открутил крышку фляжки и аккуратно, чтобы не перелить лишнего, наполнил крышку с обратной стороны спиртом.

– Прости за беспокойство, Дух Белой горы, прости и прими в дар. – Блинов обмакнул большой и безымянный пальцы в спирт и щелчком побрызгал спиртом в четыре стороны света. – Разреши нам подняться на Белую гору – мы ничего плохого не замышляем и без твоего спроса ничего не возьмем… Теперь вы.

Начальник геологоразведки взял протянутый колпачок со спиртом и проделал то же самое.

– Ну а теперь пошли, – сказал Блинов, направляясь по склону горы вверх.

– А они?

– А они пусть ждут нас здесь – это много, я думаю, времени не займет.

И, действительно, подъем до вершины Белой горы занял не много времени даже с учетом того, что поднимались они как раз над тем местом, где лежал труп погибшего, и старались это делать не спеша, выискивая место, откуда мог сорваться камень. Но такого места они обнаружить не смогли. Склон был покрыт ровным слоем мха и редкими хвойными деревьями: елями, кедрами и лиственницами. Деревья хоть и росли на большом расстоянии друг от друга, все же закрывали от взора пологую вершину. Сама Белая гора была относительно невысока – метров на двести – двести пятьдесят возвышалась над относительно ровным пологим спуском в широкую долину, но на фоне серого песчаника, из которого был сформирован весь окружающий ландшафт, словно белая ворона, выделялась и удивляла своим необычным материалом – белым мрамором, который, впрочем, со стороны не был и виден, потому что был покрыт мхом, а на более-менее ровных местах, где задерживалась влага, и брусничником.

Майор Блинов тщательно осматривал все пространство, ища хоть какую-то зацепку – оголенный от мха участок склона, от которого мог оторваться камень, убивший Антонио, но чем выше они поднимались, тем сильней становилась уверенность в том, что здесь произошло убийство.

Несколько раз он замирал, вглядываясь в то, что даже опытный геолог, начальник геологоразведки, не замечал, рукой показывал, чтобы тот обходил то или иное место стороной, не затаптывал его. А уже почти у самой вершины, там, где был совсем пологий подъем и брусничник затянул весь склон, начальник геологоразведки увидел то, что на всем склоне замечал майор Блинов – вдавленные в брусничник следы.

– Им уже несколько дней – видите, кустики уже стали подниматься, но отломленные ветки еще не начали отрастать? – сказал Блинов.

Начальник геологоразведки внимательно рассматривал следы:

– Похожи на подростковые, размер так тридцать семь – тридцать восемь.

– Или на женские, – добавил майор Блинов. – Фиксировать не будем – на доказательства не тянут, а вот свидетелей преступления найти нужно. Только об этом, что есть свидетели, должны знать всего два человека: вы и я! Понятно, Виктор? Никому! Ни слова!

– Понял. А почему вы думаете, что было несколько свидетелей?

– Следы разного размера, да и натоптано их много. Я думаю, что у нас есть как минимум три свидетеля: две женщины, или как вариант женщина и подросток, и Дух Белой горы. – Блинов улыбнулся.

– Вы шутите? Вы же не верите в духов! – последнюю фразу начальник геологоразведки произнес шепотом.

– Еще как верю! – улыбнулся Блинов. – Если бы не он, мы бы могли и не найти эти следы… Спасибо тебе, Дух Белой горы. – И Блинов поклонился в сторону вершины.

Поднявшись на самую вершину Белой горы, майор Блинов, насколько позволяло редколесье, внимательно осмотрел окрестность в бинокль. Потом достал из внутреннего кармана мобильный телефон, попытался позвонить в районный отдел внутренних дел. Но из этого, конечно, ничего не вышло. Начальник геологоразведки протянул ему спутниковый. На другом конце не сразу, но ответили.

– Старший оперуполномоченный управления уголовного розыска Главного управления МВД майор Блинов на связи. Готовьте опергруппу на выезд в составе: дежурного опера, участкового, эксперта-криминалиста и дознавателя, чтобы оформил протокол осмотра места происшествия. Понятые у нас есть на месте. Прокуратуру ставить в известность не надо. Будем собирать материалы для доследственной проверки. Все понятно? Через час у вас будет вертолет… Да, прихватите мешок для транспортировки трупа, перчатки резиновые, ну и пару противогазов.

Вернув спутниковый телефон начальнику геологоразведки, майор Блинов сказал:

– Странно как-то: кругом один песчаник – и вдруг эта мраморная гора?

– Ничего странного, – ответил начальник геологоразведки, – когда-то миллионы лет назад это было морским дном. Песчаник – это морские отложения, а под ним гранит, базальт, другие твердые породы. И мрамор – это горная порода, образовавшаяся в результате метаморфизма осадочных карбонатных пород, чаще всего известняковых или доломитовых.

– А можно по-русски? – улыбнулся Блинов.

– Короче, мрамор образовался из известняка. И это происходило в глубине земли, под огромным давлением. А потом движения тектонических плит, землетрясения выдавили его на поверхность, дожди, тающие снега сточили мягкий песчаник, который был вокруг, унесли его вниз в долину, а более твердый мрамор оказался Белой горой, – сказал начальник геологоразведки.

– А большую ценность он представляет? – спросил Блинов.

– Конечно, это не золото и не редкоземельные металлы, но в художественном смысле – не дешевле золота. Да и в отделочных работах недешево стоит. А почему вы спрашиваете об этом?

– Да так, интересно, – ответил Блинов.

Вернувшись к вертолету, они вместе с охранниками выгрузили из него съестные припасы, раскладные столы, стулья, навес от дождя и солнца, котелки, топоры, ножи и посуду.

– Ничего не забыли? – спросил майор Блинов.

– Да вроде все, – ответил один из охранников, и тогда Блинов дал команду пилотам лететь в райцентр за опергруппой.

После отлета вертолета, когда движение воздуха от мощных лопастей улеглось, а вместо рева двигателя в ушах зазвенела вековая тишина, майор Блинов сказал начальнику геологоразведки и юристу:

– Они пусть займутся лагерем, готовкой обеда. – Он кивнул в сторону охранников. – А мы продолжим осмотр территории, помещений и личных вещей Антонио, если таковые имеются.

Низкое облачко пыли еще некоторое время держалось в воздухе в том месте, где взлетала винтокрылая птица, но и оно вскоре осело или было унесено легким порывом ветерка. И уже ничто не напоминало о ней, о той мудреной птице. И лишь люди, которые сейчас копошились вокруг сгруженных вещей, да покосившиеся срубы напоминали о человеческой цивилизации, которую и саму, придет время, словно сдувший пыль ветерок, унесет в прошлое этот могучий, выживший не в одном катаклизме мир природы. Живой и гармоничный мир природы, переживший и динозавров, и, скорее всего, не одну разумную расу, и здесь, на Земле, и, возможно, даже в далеком космосе.

Осмотр территории ничего не дал, тогда майор Блинов приступил к осмотру жилого сруба. Там тоже ничего интересного обнаружено не было. Ну, разве только письмо в открытом потрепанном конверте, которое лежало на столе.

Майор Блинов аккуратно за края взял конверт, прочитал:

«РФ, Абакан. Антону».

Написано это было красивым девичьим почерком. Фамилия получателя не была указана, потому как и адреса точного не было. И уж если суждено было этому письму дойти до адресата, то оно и так дойдет…

Кто-то пошутил, дописав своей рукой: «Любимому».

Так и получилось: «РФ, Абакан, Любимому Антону».

– На деревню, дедушке, – усмехнулся майор Блинов. – А ведь дошло! – Старший опер перевернул конверт, изучил почтовый штемпель. Датировано письмо было абаканским главпочтамтом почти пять лет назад.

– Интересно… – Блинов вытащил из конверта читаное-перечитанное уже много раз многими людьми письмо и начал читать:

«Здравствуй, дорогой Антонио!

Пишет тебе Алла. Не удивляйся и сильно не гневись. Все произошло так стремительно, так быстро, что некоторые героини из этой драмы до сих пор не могут прийти в себя, осмыслить твой поступок и понять тебя!

Но все по порядку.

Так случилось, что я случайно познакомилась с твоей бабушкой – она сидела на скамейке у вашего подъезда, когда я проходила мимо. Мы с ней обменялись телефонами. Твоя бабушка стала приглашать меня в гости. Она оказалась очень интересным и добрым человеком. Мы с ней подружились.

Твоя мама все так же много работает, но и с ней мы тоже подружились. Не знаю почему, но они обе так добры ко мне.

Мы обсуждаем, что произошло, почему ты, Антонио, купил билет на первый попавшийся рейс и покинул нас?

Я понимаю тебя: тяжкое это бремя – безответная любовь!

Понимаю и не осуждаю!

Бабушка это тоже понимает, но больно уж кручинится – ты для нее „ВСЁ“ на этом белом свете! И не только для нее… Но и для твоей мамы, и для…

Прости, Антонио!

Да, кстати, моя мама до сих пор вспоминает твои прекрасные лилии. Спрашивает, когда наконец я её познакомлю с тобой.

Твоя бабушка от переживаний стала чаще болеть, на улицу погулять выходит только с моей помощью.

Возвращайся, Антонио! Мы любим тебя и ждем!..

Да, ты, наверное, хочешь узнать о „главной“ героине этой драмы?

Аня вышла замуж за того перезрелого художника, родила от него дочку, а потом тот нашел другую молодую дуру и бросил Анечку… Так что она сейчас свободна.

Бабушка говорит, что она тебе не нужна. Но ты сам взрослый человек и будешь решать только ты!

Главное, возвращайся!

И напоследок, бабушка попросила написать тебе эти строчки Лермонтова:

Я не унижусь пред тобою;

Ни твой привет, ни твой укор

Не властны над моей душою.

Знай: мы чужие с этих пор.

Ты позабыла: я свободы

Для заблужденья не отдам;

И так пожертвовал я годы

Твоей улыбке и глазам,

И так я слишком долго видел

В тебе надежду юных дней

И целый мир возненавидел,

Чтобы тебя любить сильней.

Как знать, быть может, те мгновенья,

Что протекли у ног твоих,

Я отнимал у вдохновенья!

А чем ты заменила их?..

И подпись: Алла. Критик и искусствовед (пишу диссертацию по творчеству Микеланджело)».

Прочитав письмо, майор положил его на стол, сфотографировал на мобильный телефон, сделал крупным планом фото конверта, чтобы были видны почтовые штемпеля, вложил письмо в конверт.

– Не забыть бы приобщить к делу, но сначала пусть криминалист пальчики посмотрит, а фото я для себя сделал, так сказать, для памяти, – сказал майор Блинов. – Фотографии для дела будет снимать криминалист – у него должна быть хорошая профессиональная камера. Ну, давайте посмотрим, что еще здесь есть интересного.

Других вещей Антона или чьих-либо еще, кроме посуды на кухне, в доме не оказалось.

– Странно, не может же жить годами здесь человек и никаких вещей не иметь? – сказал майор Блинов.

– У него были какие-то, была одежда. И для переодевания, и зимняя, и даже книжку я видел на его кровати, – сказал начальник геологоразведки.

– А на какой кровати он спал? – спросил Блинов.

– Вот на этой.

Старший опер сдернул с кровати одеяло с простыней, перевернул подушку, приподнял матрац и, ничего не обнаружив, застелил постель как было.

– А мог он куда-то съехать отсюда?

– А куда тут съедешь? Разве что в баню.

Майор Блинов на всякий случай заглянул под все кровати, так же перетряс их и застелил заново.

– Ну, пойдем в баню – посмотрим, что там есть, – сказал он.

Вещи Антона действительно оказались в бане. Блинов перетряхнул постель – брошенный на две составленные лавки старый матрац, подушку одеяло, потом внимательно осмотрел, ощупал, проверил карманы зимней куртки, теплых непромокаемых зимних штанов, старых джинсов, рубашек, перевернул стоящие в углу предбанника валенки, резиновые сапоги, потом взял большой брезентовый мешок с мелкими вещами и вывалил его содержимое на одеяло.

Начальник геологоразведки и юрист стояли рядом, наблюдая, как старший опер разбирает старое, но постиранное белье, выцветшие рубахи, футболки, шерстяные свитера, старый, еще кнопочный, мобильный телефон, зарядное устройство к нему, фонарик, батарейки, обнаружилась даже книжка, которая, очевидно, когда-то лежала на кровати Антона, и прочая многочисленная мелочевка, которую неизбежно человек накапливает за свое, даже такое аскетическое, существование.

– Да ничего интересного для дела, – произнес майор Блинов, складывая назад в брезентовый мешок вываленные вещи. – Разве что телефон подзарядить да в нем покопаться. Но не уверен, что он им пользовался последние несколько лет. А вот для связи с родственниками вполне сгодится, – сказал старший опер.

– А что вы, собственно, ищете, товарищ майор? – спросил начальник геологоразведки.

– Если бы я сам знал! – улыбнулся Блинов. – Зацепки какие-нибудь! А какие – я и сам не знаю.

Начальник геологоразведки помолчал, взглянул на юриста.

– У Антона должны быть деньги, – сказал начальник геологоразведки.

– Откуда? – спросил старший опер.

– Дело в том, что я купил у него статую – он вырубил её из мрамора, – сказал начальник геологоразведки.

– Так. С этого нужно было и начинать! За сколько вы купили? Для какой цели? Рассказывайте.

– Десять тысяч долларов, пачка стодолларовыми купюрами. Подарок хотел сделать на день рождения нашему самому главному боссу – он любит искусство.

– Ого! Хороший подарок! – присвистнул майор Блинов.

– От коллектива хотел геологоразведки – деньги потом бы собрал с сотрудников… А подарок действительно хороший – очень талантливый скульптор Антонио… был, – сказал начальник геологоразведки.

– Так, а где деньги? Мог он их куда-то спрятать? – задал вопрос, адресованный больше самому себе, старший опер.

– А куда тут спрячешь? Не в дупло же – там мыши, белки – погрызут – это же все-таки бумага. Хоть и дорогая очень. Но белкам-то на это что?! – произнес начальник геологоразведки. – При нас, я видел, что он сунул пачку в карман, когда мы улетали.

Майор Блинов помолчал, осмысливая услышанное, потом сказал:

– Ну вот, возможно, что нашли зацепку, надо еще раз внимательно осмотреть одежду на погибшем – в рюкзаке, кроме инструмента да перекуса, ничего не было, – сказал Блинов. – Но про эту зацепку местным операм рассказывать не надо, а то займутся поисками денег, а не… – Он сделал паузу. – А не происшествием с Антоном.

Старший опер зашел в парилку, внимательно её осмотрел, пристально, подсвечивая фонариком мобильного телефона, осмотрел полки, половые доски, щели между ними. Ничего похожего на кровь не обнаружил.

– Ну на этом пока все. Про доллары пока никому не рассказывайте, в том числе районным операм и участковому, – повторился Блинов. – Я сам все задокументирую, – сказал он. – И вообще, будьте поосторожней: никакой утечки информации!

– А шефу доложить можно? – спросил начальник геологоразведки.

– Только самому главному, – улыбнулся Блинов. – Вас это тоже касается, – уже строго сказал старший опер юристу… И еще вопрос: «Кто-то был здесь, когда вы прилетели сюда и обнаружили погибшего скульптора?»

Начальник геологоразведки переглянулся с юристом:

– Да, конечно. Было две машины: одна вроде с местными номерами, а вторая – с городскими, но они после бессонной ночи – Дух Белой горы не дал поспать – всю ночь завывал! – поспешно собрались и уехали.

– А не мог кто-нибудь из них прихватить доллары Антона? Вот вам и аргумент, из-за которого не нужно местным операм про это рассказывать. Начнут не тем заниматься, – как для школьников, повторил старший опер. – Ну все, пора перекусить, пока опергруппа не прилетела.

Юрист вышел первым из бани. Задержавшийся в предбаннике начальник геологоразведки участливо спросил:

– Вы что, совсем никому не доверяете? Даже своим?

– Время сейчас такое – все помешались на деньгах.

– Не все. Вон тот же Антон – не хотел брать деньги – для него главное – любовь, искусство… Да и для вас деньги тоже не главное. Поэтому к вам и обратились.

– И предложили деньги, – улыбнулся майор Блинов.

– На карманные расходы.

– А кто рекомендовал-то?

– Не знаю. Информация мне пришла сверху.

Старший опер недоверчиво улыбнулся, спросил:

– Виктор, а вам-то это зачем надо? Вы же геолог – не ваш это профиль совсем.

– Ну может, кто-то и мне тоже доверяет, – улыбнулся начальник геологоразведки. – И потом, жалко этого Антонио. Такой талант человеческая культура потеряла.