Ночью Антонине опять снился сон о её прошлой жизни.

Через два дня после начала работы Антонины в бухгалтерии в кабинет вошел тот самый, смуглый от загара, летчик, которому Тоня в последний день работы официанткой приносила компот на подносе.

– Вот, документы принес, велели вам отдать, – поздоровавшись, сказал он, пройдя сразу к Тониному столу. – Вот посмотрите, пожалуйста, кстати, как вас зовут?

Тоня удивленно посмотрела на летчика, взяла из его рук бумаги, взглянула на них.

Бухгалтерша, стол которой стоял рядом, прыснула от смеха.

Антонина и без этого ехидного смеха соседки тоже все поняла, лишь прочитав первую строчку на бумаге.

– Это не ко мне. – Она вернула бумаги. – Подойдите к главному бухгалтеру.

Летчик улыбнулся:

– Так как вас зовут?

– Зачем пристаете к сотруднице? Что там у вас? – громко сказала главный бухгалтер.

Летчик, не дождавшись от Тони ответа, подошел к столу главбуха, протянул ей бумаги. Та, взглянув на бумаги, сказала:

– Товарищ, у нас здесь бухгалтерия столовой, а не планово-производственный отдел! Идите, не мешайте, пожалуйста, работать.

Антонина поняла, что сейчас может разразиться скандал, встала со стула, вышла из-за стола и направилась к выходу из кабинета. Летчик забрал свои бумаги и направился следом. Выйдя из кабинета, он плотно прикрыл дверь.

– Вы хотите, чтобы меня уволили? – негромко спросила Антонина.

– Нет. Я просто хочу узнать ваше имя, – так же негромко сказал летчик. – Кстати, меня зовут Виктор.

– А меня Тоня. Но сюда больше не приходите!

– Хорошо, Тоня. Тогда буду ждать вас на проходной сегодня после работы, – сказал летчик.

– Не надо меня нигде ждать, – сказала Антонина.

– Вы что, замужем?

– Нет.

– И я не женат, – улыбнулся летчик.

Войдя в кабинет, Тоня посмотрела на бухгалтершу-соседку, которая что-то хотела сказать, и буркнула сердито:

– Мы даже с ним не знакомы.

Бухгалтерша засмеялась:

– Ты, Тоня, здесь ни при чем – это всё он! – Она кивнула на стол.

– Тише, девушки, давайте будем работать, – осадила их главный бухгалтер.

Антонина с некоторой опаской взглянула на стол: «А, всё это глупости!» – отмахнулась она от дурацких мыслей и уселась на свое рабочее место. Документы были все на месте, новую работу с учетом своего колхозного опыта и своего математического склада ума она уже освоила, втянулась, но пока делала её еще медленно, перепроверяя цифры, не дай бог ошибиться, показывая главбуху. Та терпеливо вникала, перепроверяла, кивала головой: «Всё нормально» и возвращала документы новому бухгалтеру-калькулятору.

Внешне посещение летчика на поведении Антонины не отразилось, но в душе у нее было смятение и не похожий на нее хаос. Да и было от чего. Несмотря на привлекательную внешность, опыта общения с мужчинами у нее не было. С Сергеем они были так давно знакомы, что она его воспринимала как привычную обыденность, которая вроде есть, а вроде её нет. Дело в том, что Сергея она знала еще до войны, вернее, еще до его призыва в армию, в сороковом году. Ждать его она не обещала – была еще тринадцатилетним ребенком в сороковом, и он, конечно, тогда про нее как про свою девушку еще не думал, а когда вернулся, через шесть лет, она была уже взрослой девушкой – колхозным счетоводом, и орденами и медалями, и военной выправкой её удивить было, а тем более поразить в девичье сердце, было трудно. А поговорить тогда Сергей с Тоней так и не поговорил – полдня, словно заколдованный, просидел молча у нее дома, на лавке за столом, куда его пригласила её мама… И была у Тони еще одна небольшая девичья тайна – фотография моряка, ровесника из соседней деревни, которую она бережно хранила. Но и ему, этому симпатичному морячку, она тоже ничего не обещала. Лишь её сердечко романтично ёкало, когда она рассматривала фото морячка и читала дарственную надпись на обратной стороне: «Тонечке – на добрую память!» И всё! Больше ничего серьезного и никаких попыток встретиться с ним после его демобилизации. А здесь, с этим летчиком, было все по-другому: была и романтика – летчик всё-таки, и он был рядом: выйди на проходную – он там её ждет, и самое страшное, в чем Тоня боялась признаться даже самой себе – он ей нравился. И не просто нравился, а её к нему тянуло. И началось это сразу, в тот момент, когда она его увидела первый раз вблизи, когда первый раз обменялись с ним первыми фразами, в тот момент, когда она принесла ему компот. И вот от этого нового чувства, с которым она не могла ничего поделать, и стоял в голове, и в душе легкий головокружительный хаос. И Антонина еще не понимала, что это уже начало её настоящей первой любви!

На проходной Антонину никто не ждал. Она даже немного возмутилась:

«Надо же, обманул!» Непроизвольно взглянула по сторонам – летчика нигде не было. – «Ну и хорошо!» – Антонина прошла через турникет, показав пропуск сотруднику ВОХР, вышла с проходной и направилась привычным путем на съемную квартиру. С Шурой, когда совпадал график, они обычно встречались на пересечении улицы с Красным проспектом. Но в последние дни, после того как сестра уволилась с заводской столовой и стала работать продавцом в гастрономе, который работал до восьми вечера, а Тоня в новой должности работала до пяти, на съемную квартиру они стали возвращаться порознь. Одиночное возвращение домой, особенно в темное время суток, становилось всё опасней: озверевшие бандиты распоясались до такой степени, что два дня назад убили молодую девушку. И это было не изнасилование, а убийство из корыстных побуждений: говорили, что с нее сняли модное пальто и новые туфли, которые она надела первый раз – ведь весна только начиналась.

Было страшно возвращаться домой по темным, неосвещенным улочкам-проулочкам, которые сокращали путь. И Сергей уже года два не появлялся – исчез куда-то после того, как Шура сказала ему, что Тоня его не любит. Антонина стала думать о Сергее: «Немного он, конечно, странный, молчит почти всегда, о чём думает – не понятно, но с ним было, конечно, спокойно. Надежно как-то»…

Вдруг кто-то сзади взял Антонину за руку. Антонина от неожиданности отскочила, вырвав руку, развернулась, готовясь отразить нападение.

– Извините, не хотел вас напугать, – сказал смущенно летчик и улыбнулся.

Антонина то ли от улыбки летчика, то ли от того, что осознала – опасность была мнимой, расслабленно выдохнула:

– Больше так не смейте делать, ладно?

– Ладно, Тоня, – сказал серьезно летчик. – Меня зовут Виктор, – напомнил он.

– Я помню, Виктор, – сказала Антонина. – Вы меня только не провожайте.

– А что, вас кто-то дома ждет? – забеспокоился летчик.

– Сестра и хозяйка квартиры, – улыбнулась Антонина.

– Ну а в чем тогда проблема? – спросил летчик.

– Район у нас опасный, два дня назад девушку убили.

– Ну тем более, – улыбнулся летчик. – Мне только надо получить табельный пистолет.

– Вам и пистолеты выдают?

– Да, мы же военные самолеты перегоняем, мало ли что? Вдруг какая-нибудь непредвиденная посадка или… – Летчик поплевал через плечо. – Или авария?

– Работа, значит, у вас опасная? – спросила Антонина.

– Да обыкновенная, – улыбнулся летчик.

– Но всё равно до дому меня провожать не надо – хозяйка увидит – с квартиры может прогнать.

– А вы с сестрой откуда?

– С Варгатёра.

– А это где?

– Там, – показала рукой на север Тоня и улыбнулась, – двое суток на пароходе вниз по течению Оби.

– А-а-а. Ни разу не был – я городской. На улице Льва Толстого в своем доме с родителями живу. И младшей сестрой…

Так незаметно, за разговором они дошли до того места, где раньше Антонина дожидалась свою сестру, чтобы вместе идти до дома.

– А что вы, Тоня, делаете в воскресенье? Может, сходим куда-нибудь? – спросил летчик.

– Куда? – Антонина смотрела на этого стройного, узкокостного молодого мужчину, который был выше её на полголовы и у которого были красивыми и пропорциональными и лицо, и фигура, и кисти рук, и серые большие глаза которого внимательно и очень-очень доброжелательно смотрели на нее, и еще не верила, что это происходит с ней сейчас, а не во сне. Не верила, что это не шутка, не розыгрыш какой-то.

– Можем в кино, можем в ресторан. Кстати, Тоня, вы танцевать танго умеете?

Антонина замешкалась, не зная, что ответить: вальс они с Шурой танцевали хорошо и с удовольствием, а танго – она видела этот танец в каком-то кино, но пока с Шурой не разучили.

– Я научу, – улыбнулся летчик. – А в театре оперы и балета вы были? Вот точно, давайте, сходим на оперу «Иван Сусанин»! Билеты я достану!..

Антонина была так погружена в открывающийся новый для нее мир, что не заметила Шуру, которая ждала на обычном их месте встречи. А когда увидела её, стеснительно покраснев, словно её застали за чем-то нехорошим, скороговоркой проговорила:

– Всё, Виктор, уходите скорее – меня сестра ждет!

Летчик удивленно взглянул на Антонину, посмотрел по сторонам, увидел стоящую невдалеке красивую блондинку с распущенными по плечам волнистыми волосами, которая быстро отвела взгляд в сторону, как будто их не заметила.

– Ну так, Тоня, познакомьте с сестрой.

– Нет, не сейчас, я должна сначала с ней поговорить, – еще сильнее смущаясь, проговорила Антонина.

– Тогда я пошел?

– Идите, Виктор, идите, – сказала Антонина.

Летчик перешел улицу, оглянулся, помахал на прощанье рукой.

– А ты почему не на работе? – спросила Антонина сестру.

– Нет, сначала ты мне ответь на вопрос: кто это такой, симпатичный, сразу скажу?!

– А, этот, – с легкой досадой и смущением сказала Антонина, – летчик с нашего завода.

– Летчик?! – засмеялась Шура. – Ну, ты, Тонька, даешь! Молодец!

– Да шли просто рядом, – оправдываясь, сказала Антонина.

– Не ври! Я видела, как он на тебя смотрел!.. Кстати, я тебе раньше не хотела говорить, что Сергей женился.

– Женился? А я думаю, куда он пропал? – переспросила Антонина.

– Да, охамутала его какая-то дура городская! Дочку ему родила… Но всё к лучшему. Теперь у тебя новый провожатый будет, – засмеялась Шура.

– Да ну тебя, – махнула рукой Антонина и направилась к съемной квартире. Шура нагнала её:

– А почему ты не спрашиваешь, почему я не на работе?

– Я спросила – ты не ответила.

– Представляешь, ко мне сегодня в магазин приперся Александр Федорович и заявляет прямо при наших девчонках-продавщицах: «Шурочка, не могу без тебя! Ты либо увольняйся из гастронома и возвращайся на завод, в столовую, либо выходи за меня замуж!»

– А ты? – спросила Антонина.

– А я говорю: «Александр Федорович, вы ошиблись помещением – театр оперы и балета напротив!»

В это время заведующая гастрономом, которую я даже и не заметила, когда она из своего кабинета подошла, вдруг говорит: «Александра! Такими мужчинами не разбрасываются! Так и знай, уволю, если откажешься замуж выходить!» – и сама смеется. – «Правда, девчонки? Даю тебе отгул и жду приглашения на свадьбу!»

– А ты что? – спросила Антонина.

– А что?! Пришлось согласится! Вот кольцо! Золотое, пришлось на палец надеть, чтобы не потерять. Александр Федорович подарил. – Сестра показала Антонине палец с кольцом.

– А свадьба будет? – спросила Антонина.

– И свадьба будет, и регистрация брака. Попозже, когда Александру Федоровичу комнату на работе выделят… Только я свою фамилию решила оставить.

– Почему? – удивилась Антонина.

– Наша фамилия мне больше нравится, – сказала Шура.

За разговорами сестры незаметно подошли к дому, в котором много лет они снимали угол, и, войдя в проходную комнату, увидели на сундуке новые или почти новые женские туфли. Шура из любопытства взяла одну туфлю, взглянула на подошву – подошва была практически не исцарапана еще – только по центру немного. Правда, слева, у самого носка, было небольшое бурое, еле заметное пятнышко.

В это время из кухни вышла хозяйка:

– Как и обещала – вот тебе, Тоня, туфли. Примерь. Денег не надо – считайте подарком, – сказала она бодро. Но голос был нерадостным, подавленным.

– Да вы что? Не надо мне никаких подарков, – возмутилась Антонина.

Но Шура толкнула её в бок:

– Спасибо большое! Не привыкла сестрёнка к подаркам! Сейчас примерим! – И толкнула Антонину за занавеску.

– Молчи, дура! – губами произнесла она и прижала вертикально палец к губам.