На следующий воскресный день Семён вспомнил о Лёше Козодое. Надо бы передать куртку родственникам, но как их найти – вопрос? Справочных в городе нет, съездить в военкомат и там спросить? Наверняка у них есть списки погибших. «Но там поинтересуются, кто я такой, с какой целью разыскиваю, то да сё – вполне могут послать куда подальше», – думал Прибылой. И вспомнил, что ещё на полигоне записывал номер его телефона. Сейчас взял телефон, нашёл слово «Козодой» и остановил себя: «Кому я позвоню, что скажу? Может, с его телефона все номера давно удалили, и кто-то пользуются телефоном по своему усмотрению, если вообще его передали с фронта – всякое ведь бывает, – замялся он и сразу же подстегнул себя: – А что я потеряю, если позвоню на его номер? Ведь бывает, что родственники подолгу хранят телефоны умерших и погибших, в надежде, что кто-то позвонит и скажет что-то новое об ушедшем родственнике», – резонно предположил он и сделал вызов на номер Алексея Козодоя. С первого раза не ответили. Минут через десять повторил. И… телефон взяли, сдержанно откликнулись:

– Слушаю вас…

– Здравствуйте! Меня зовут Семён Прибылой. Я недавно прибыл с фронта, где служил вместе с погибшим Алексеем Козодоем. Я не ошибся адресом?

– Слушаю вас. Что вы хотите?

– Вы кем доводитесь Алексею?

– Его отец.

– Так получилось, что я приехал с фронта в куртке Алексея, в которой он погиб. Взял её по случаю, чтобы передать её вам как родителю. Думаю, это память для вас.

– С чего вы решили, что такая память нужна нашей семье? Если человек, пусть и сын, погиб по собственной дури, если он ославил отца на весь университет, если меня изгнали из всех комиссий, как я должен относиться к вашему сообщению? Решили, если уж оно не осчастливит меня, то по крайней мере обрадует? Так, что ли? Не нужны мне такие «подарки», оставьте их себе на память. Вам они, вероятно, более подходят по статусу…

Семён понял, что тот, с кем он говорил, мог делать намёки, бесконечно истекать желчью, будто ему доставляло удовольствие унижать память о погибшем сыне. Он слушал-слушал его и не выдержал, крикнул в трубку:

– Заткнись! Сука ты, а не отец! – И отключил телефон.

– С кем это ты? – спросила Ольга, услышав резкие слова Семёна.

– Нашёлся один негодяй в нашем городе. Говорил с отцом погибшего парня, в куртке которого приехал. Собрался отдать её его отцу, а он, скотина, отказался принять.

– Ну, ладно, успокойся. Всякие люди бывают.

– Как быть спокойным, если рядом такой выродок ползает? А ещё афганец, уму-разуму сына учил, а сам оказался последним негодяем. И таких полно среди нас.

Он долго не мог успокоиться, по-всякому представляя ситуацию. «А как бы я поступил, случись мне быть на месте этого подонка? – подумал Семён, опустившись на диван, потому что почувствовал, как задрожала здоровая нога.

– Полежи, – положила Оля подушку под голову. – Успокойся. У каждого человека своя жизнь.

Хотел Семён и жене что-нибудь сказануть, но сдержался, подумал: «Она-то при чём?! Мне что, и на неё “собак” спустить? Даже если заслужила, никогда этого не сделал бы». Он, наверное, полчаса лежал, закрыв глаза, не обращая внимания на дочку, а потом поднялся, понимая, что бесконечно страдать и злиться на кого-то невозможно, надо что-то дальше делать. А что делать, если голова забита не тем, чем хотелось бы? «А поеду-ка я съезжу в гараж, тачку проверю, а то почти три месяца не заводил!» Вызвал такси, начал собираться.

– Ты куда? – переполошилась Ольга. – Я с тобой!

– В гараж наведаюсь. И на кого Аню оставишь? Так что это моё дело, мужское.

– Тогда поаккуратнее будь. Не спеши.

– Куда мне спешить.

Он надел куртку Козодоя, действительно осторожно вышел из квартиры, спустился на лифте на первый этаж, а такси уж у подъезда стоит. Увидев его с костылями, пожилой водитель вышел, помог открыть двери, уложить костыли на заднее сиденье, помог усесться, когда поехали, сказал:

– Пока ехал к вам, хотел ругаться. Дом-то буржуйский. Совсем они обнаглели. Из-за пяти минут машину дёргают. А, вижу, ты не относишься к буржуйскому племени. Их ни за какие деньги не заманишь на фронт. Когда прибыл? – сердобольно спросил водитель.

– На днях. Вот решил машину завести. Два месяца не ездил, – тепло, как на голос старого друга, отозвался Семён, подумал: «Вот бывают же люди! Чужой человек, а в одну секунду своим стал!»

Таксист помог выбраться и, пожав руку, уехал, а Прибылой не спеша, следя за каждым шагом, аккуратно переставлял костыли, открыл ворота гаража, закрепил их, подложив кирпичи, и аккуратно уселся за руль. По хорошему-то надо было заглянуть под капот, проверить технологические жидкости, но на костылях не попрыгаешь вокруг машины. Решил сразу завести, будь что будет: либо заведётся, либо потом придётся заряжать аккумулятор. Завелась! Со второго «тычка». Он выгнал машину из гаража, чтобы не дышать выхлопными газами, и постепенно машина прогрелась, и он решил немного прокатиться на ней. А почему бы и нет? Выехал из гаражей, на прилегающей улице разогнался, проехал в её конец, и машина мощно и резво бежала, наполняя радостью его душу. Да и как не радоваться, когда он живой, едет на хорошей машине, не разучился управлять ею? Разве этого мало?! Пожалел, что не взял с собой Женьку. Ему бы это было в радость. Подумав так, позвонил Ольге, спросил:

– Сын не спит?

– Давно уж за компом сидит.

– Скажи ему: если есть желание, пусть выходит – прокачу его! Я у подъезда.

Женька вылетел через пять минут: рот до ушей и куртку застегнуть не успел:

– Дядя Семён, звал?

– Конечно. Садись, прокачу.

Долго они не катались, но кружок небольшой по городу сделали, а когда завернули к гаражам, Женька вздохнул:

– Классно. Так весь день катался бы.

– Успеешь, накатаешься ещё. Вот вырастешь, права получишь – и вперёд!

У гаража их встретил сосед Петрович в старом армейском полушубке, возившийся с «жигулями».

– Это ты, Семён?! – удивился он. – А я пришёл, ворота твоего гаража открыты, машины нет – самое плохое подумал, не приведи господь. Ведь говорили всякое, что, мол, ты уехал на СВО?

– Вернулся. Повоевал, хватит.

– Это кто же с тобой?

– Сын, – ответил Семён и посмотрел на Женьку, моргнул ему, а тот сдержанно улыбнулся.

– Это хорошо. Как «тачка», завелась?

– А куда она денется? Вот проехались немного, аккумулятор подзарядили, теперь до следующего раза.

Высадив Женьку, Семён достал из машины костыли, отдал ему, а сам загнал машину в гараж.

Сосед удивился:

– Да-а… Неплохо ты съездил на Донбасс.

– Уж как получилось, Петрович.

– Не горюй. Главное – живым вернулся, а это дорогого стоит.

Когда Семён закрыл гараж, сосед спросил:

– А как же ты домой-то добираться будешь?

– Сюда на такси ехал.

– Никакого такси. Сейчас фильтр поставлю и подкину вас. Чего на такси деньги швырять.

Подвёз, у подъезда расстались в настроении, пожав друг другу руку. Уже в лифте Семён посмотрел на Женьку, которого сегодня впервые назвал сыном, моргнул ему и улыбнулся:

– Не дрейфь, Женёк. Прорвёмся!

Тот улыбнулся в ответ.

Радостно сделалось: и от помощи вечно небритого Петровича, и от Женькиной улыбки, и от чистого морозного воздуха – от всего. «Живи, Прибылой, и радуйся!» – подумал Семён и потрепал Женьку за плечо:

– И это только начало, Женёк!