После пополнения БК, который рассовали по рюкзакам, начали приглядываться к пятиэтажке напротив и не замечали хоть какого-то движения, даже снайпер пытался через оптику заметить хоть что-то – тишина. Это выглядело подозрительным. Пустили длинную очередь по окнам, в надежде, что противник огрызнётся – то же самое. Тогда взводный проявил решительность.

– Сомов и Прибылой, скрытно проберитесь к зданию и проверьте первый подъезд! – приказал Алексашин. – Всем остальным быть наготове.

Когда они ушли, то за ними наблюдали из глубины окон первого этажа, готовые обеспечить огневую поддержку. А они ушли и пропали. Минут только через двадцать появились. Показали большой палец вверх, мол, всё в порядке, а по рации доложили Алексашину:

– В подъезде никого. Он заминирован. На первом этаже у несущей стены установлены две противотанковые мины с тротиловой шашкой, взрывателем и каким-то хитрым прибором с мигающим индикатором.

– Возвращайтесь немедленно! – тихо, будто боясь, что его кто-то услышит посторонний, приказал Алексашин и сразу связался с ротным:

– Второе здание оказалось заминированным противотанковыми минами. Первый подъезд обследовали. Думаю, что и остальные с сюрпризами. Без сапёров не обойтись…

– Ладно, сейчас пришлём, – переговорив с кем-то, не сразу ответил капитан Нестеров. – Более пока не суйтесь туда.

– Одного не пойму, когда они успели мины-то затащить? – удивлялся Алексашин.

– А может, они давно там были. Вот укры и решили нам устроить сюрприз, догадываясь, а может даже, и зная, что мы пойдём на новый штурм, – предположил Прибылой. – Решили нас подловить, чтобы всех разом накрыть. Наверняка сейчас сидят в следующей пятиэтажке и ждут нашего появления, а чтобы отслеживать действия, наверное, коптер-разведчик висит. Если это так, то сапёры подвергнутся риску.

– А ты видел, какая погода на улице? – спросил Алексашин.

– Не заметил…

– Только что ведь оттуда?

– Некогда было по верхам глазеть. Быстрее бы до подъезда добраться и не попасть снайперу на закуску. Что делать-то будем?

– Пока ничего. Дождёмся сапёров – пусть они решают. А пока отбой. Сомов, выставите охранение, остальным рассредоточиться по подъездам.

Сомов ушёл расставлять часовых по постам, выбрав для этого угловые квартиры на верхних и нижних этажах. Почти всем нашлось место. Гранатомётчики и снайпер тоже разошлись по квартирам, чтобы вести скрытное наблюдение. Вместе с Алексашиным остались Прибылой и Григорий. Он зевнул и врастяжку сказал:

– Вот теперь можно поспать…

– Отставить! – приказал Алексашин, приняв всерьёз реплику подчиненного.

– А что?! – продолжал тот ерепениться. – Солдат спит – служба идёт… – И сладко зевнул.

Алексашин ничего более не сказал, выглянул из подъезда, выставил ладонь и, ни к кому не обращаясь, высказался:

– Самая подходящая погодка.

Раздался зуммер рации, Алексашин ответил и внимательно слушал, что ему говорили. Потом продублировал услышанное:

– Сейчас к нашей пятиэтажке на БМП подкинут двух сапёров. А с ними новый БК, вода, сухпайки – воюй, не хочу! Они высадятся под её прикрытием, потом их проводят на место заложения мин и всё объяснят. – И указал на стоявшего неподалёку Прибылого.

– Проводить провожу, а мои объяснения им до фени, – отговорился тот.

Когда сапёры прибыли, то выскочили из БМП, а Прибылой и Григорий разгрузили посылки, вынесли из подъезда и поместили «двухсотого», к этому времени закоченевшего. «Прощай, Иванов, – подумал Семён. – Даже имени твоего не успел запомнить…» Бээмпэшка, рванув с места, скрылась за ближайшими развалинами, а Прибылой, пробираясь перебежками, проводил сапёров, указал им мины у несущей стены и пояснил:

– Такие, думаю, и в остальных подъездах. К противоположным окнам не подходите и не мелькайте, потому что они выходят на следующую пятиэтажку, занятую украми, а это чревато.

Сапёры ушли и пропали, потом появились и быстро перешли в следующий подъезд. Прямой связи с ними не было, Алексашин запросил Нестерова, доложил обстановку и выслушал его, когда тот спокойно ответил:

– Сапёры работают, вот-вот они взорвут мины, понятно, что вместе со зданием, разместите бойцов с противоположной стороны во избежание случайных ранений.

– Сапёры готовят взрыв! – пояснил Алексашин, заметив, что Прибылой смотрит ему в рот. – И, надо думать, что у них всё рассчитано.

– А что, если укры раньше взорвут?

– А смысл? Они подготовили мины для того случая, когда мы штурмовать начнём. Чтобы всех разом!

– Всё равно как-то непривычно, когда рядом взорвутся пяток противотанковых.

– А как же пацаны в других подразделениях бросают такие в проломы стен и окошки противникам, приклеив скотчем к большой мине обычную, противопехотную, выдернув из неё чеку?! Только и остаётся три секунды, чтобы отбежать в сторону и рухнуть на землю. И ничего, живы остаются!

– Что-то не слышал о таких героях.

– Они есть. И ещё будут. Их племя не истребимо! – пафосно сказал Алексашин, а Семён вспомнил Лёшу Козодоя и внутренне согласился с лейтенантом: «Да, мы такие: кто-то лезет на амбразуру, а кто-то скрывается от призыва за границей, и все считаемся гражданами одного государства…»

Предположение Прибылого, что замаскированные мины надо искать у капитальной стены в других подъездах, вернувшиеся сапёры подтвердили, старший повторно попросил Алексашина приказать находящимся в здании бойцам отойти в подъезды освобождённой пятиэтажки, и лейтенант сразу же оповестил тех по рации, узнав у ротного нужную частоту, приказал укрыться. Когда услышал подтверждение о получении приказа, то доложил сапёру:

– Мы готовы!

Тот дал команду напарнику:

– Начинай!

Тотчас Прибылой и Алексашин почувствовали, как содрогнулись стены их покоцанной пятиэтажки, зазвенели стёкла в оставшихся окнах, а из-за дома ударила волна гари и пыли. Она долго оседала, а когда осела, то они осторожно вышли в противоположные комнаты и выглянули из их глубины и увидели вместо здания нагромождение развалин. А за развалинами стояла ещё одна пятиэтажка и кто-то из неё полоснул длинной автоматной очередью и было слышно, как горохом защёлкали пули по стенам, на счастье, не залетев в комнаты.

– Это они от злобы! – позлорадствовал Прибылой и спросил у Алексашина: – А что далее, товарищ лейтенант? Скоро ведь сумерки. Как в темноте штурм вести?

– Сейчас узнаем.

Он вновь связался с ротным, долго слушал его, а потом, повеселев лицом, сказал:

– Так точно!

Отключив рацию, улыбнулся по-настоящему:

– Оказывается, мало наши утюжили их артой, хотят добавить: «Град» на них послать и, как понял, ФАБами припугнуть, пусть не думают, что будем на каждой «хрущобе» бойцов терять. А для этого, с наступлением темноты нам приказано отойти на километр-полтора на подготовленные позиции, а утром вновь пойдём на штурм и зачистим тех, кто, возможно, уцелеет в развалинах.

– А почему сразу так не разбомбили?

– Ты у меня спрашиваешь?

– У кого же ещё.

– Не переживай, Семён, успеем навоюемся!

Когда по приказу Алексашина Прибылой обошёл подъезды, предупредил бойцов и сказал Сомову, когда тот спросил о времени отхода:

– Сходи, сам поинтересуйся у нашего взводного.

Новость порадовала бойцов. Правда, нашёлся один и начал ворчать:

– Зачем тогда дополнительным БК нагрузили? И водой под завязку? Её проще выбросить, чем таскать туда-сюда.

– Скажи спасибо, что лейтенант твой бред не слышал. А вода бутилированная, подарок волонтёров. Люди старались, а тебе всё по хрену! Так, что ли? И не заикайся более об этом.

С наступлением темноты они по двое, по трое, укрываясь от моросящего дождя, добрались до расположения мобилизованных и укрылись, где смогли: кто в блиндаже, кто в полуразбитом доме.

Размещал их Алексашин: словно детишек, чуть ли не за руку водил, хотя многие бойцы ему в отцы годились.