Хотя Маргариту Семён вспомнил по привычке как бабушку Виолки, но именно с ней произошёл случай, заставивший её поволноваться, убедиться, как всё-таки хрупка налаженная жизнь, обретённые привычки и установленный порядок в душах, семье, в собственный жизни. И как случайность, непредвиденный случай может не только всполошить, но и напугать, поломать планы и заставить по-иному смотреть на себя и окружающих.

Третьего дня Маргарита Леонидовна, проводив до школы Виолку, вернулась домой и начала убираться. В какой-то момент она оступилась, пошатнулась и, не удержав равновесия, упала на одну ногу, при падении стукнувшись об угол кухонного стола. Лоб рассекла сильно, залилась кровью, а главное, когда подумала, что надо вызвать «скорую», не смогла встать из-за ужасной боли в искривлённой ниже колена ноге. Она телефон всегда держала при себе, знала, что он лежит на столе, но как дотянуться теперь до него – вопрос, если пошевельнуться не могла. Отдышавшись, она потихоньку-потихоньку придвинулась к столу, увидела телефон и, хорошо под рукой оказался нож, с помощью его аккуратно придвинула телефон, еле-еле сумев подцепить его. Наконец дотянулась. Сразу высветила номер Ольги и не сдержала слёз.

– Маргарита Леонидовна, что случилось, что такое?!

– Оля, дорогая, ты дома?.. Приходи скорее ко мне. Я ногу сломала, встать не могу.

Ольга еле передохнула:

– «Скорую» вызвали?

– Сперва тебе позвонила. У тебя есть ключ от моей квартиры?

– Да. Вы сами давали на всякий случай.

– Вот этот случай и наступил… Одевай Анечку и приходи. А я пока медиков вызову.

– Бегу, бегу…

Быстренько одев дочку, проверив плиту, воду, сама себя успокаивая: «Спокойно, не суетись, всё проверь, всё закрой!» – Ольга выскочила из квартиры. Через десять минут она была в нужном подъезде, поднялась на этаж, открыла дверь, поставила на пол дочку и заглянула на кухню, а там светопреставление: окровавленная хозяйка на полу с поникшей головой едва-два отреагировала на появление Ольги.

Она подскочила к ней:

– Давайте, помогу подняться!

– Ни в коем случае… Дождёмся врача, он обезболивающий сделает. Без обезболивающего может шок наступить. Дай попить.

– Бинт или томпоны имеются? Надо кровь на лбу остановить, а то уж она сгустками сделалась.

Пока Ольга искала бинт, в незапертую дверь позвонили, и кто-то спросил:

– Кто есть в квартире?..

– Есть-есть… Проходите, – зашевелилась Маргарита.

Вошедший врач – высокий и на вид сердитый, увидев потерпевшую, быстро помыл руки, надел перчатки и нагнулся к Маргарите:

– Что случилось?

– Доктор, оступилась я и головой ударилась…

– Вижу, вижу – сейчас наведём порядок. Сильно ударились?

– Не могу сказать. Искры из глаз посыпались.

Врач сделал обезболивающий укол в голень, зафиксировал её, помахал ладонью перед глазами Маргариты, проверяя реакцию, и обработал рану на лбу, принялся бинтовать:

– Сейчас отвезём вас в больницу, там наложат гипс, и всё будет в порядке. Перелом закрытый, на первый взгляд несложный, не переживайте.

– Как же, доктор, не переживать. На моём попечении внучка маленькая… – И обратилась к Ольге: – Обязательно встречай её из школы, чтобы я не переживала. И меня дожидайтесь. – И врачу: – Доктор, сегодня отпустят?

– Отпустят, но сперва должны убедиться, что у вас нет сотрясения. А теперь надо подниматься…

Доктор позвонил водителю:

– Поднимись… Носилки захвати.

– Ольга, – попросила она, – собери мне в сумку телефон, зарядку, портмоне, паспорт там должен быть. И ветровку дай, что же я – в халате поеду.

– И страховой полис не забудьте! – напомнил доктор.

– Он у меня всегда с паспортом.

Вскоре появился упитанный, широкий в поясе водитель. Чтобы не заставлять Маргариту Леонидовну прыгать на одной ноге, что у ней вряд ли бы получилось, они аккуратно уложили её на медицинские носилки и, кое-как протиснувшись в двери, вынесли на лестничную площадку. Ольга с Анечкой на руках провожала.

– Виолку из школы встреть… – напомнила Маргарита.

Её увезли, а Ольга закрыла дверь, присела в комнате на диван и долго не могла прийти в себя от Маргаритиной суеты. Вот ведь человек: тысячу указаний даст, всех закружит. Хотя и недолго Ольга знала Маргариту, но прежде она такой не была, а теперь сделалась нервной, обидчивой, словно ей каждый день делали сплошные неприятности. И чтобы только по её было – всё расскажет и подскажет, всё по «полочкам» разложит.

Домой Ольга решила не ходить. Покормила Анютку остатками утренней каши Виолы и уложила спасть. Только заправила кровать – звонок: Маргарита.

– Вы где?

– У вас нахожусь.

– Я тоже хороша. Уехала, а телефон Виолки не оставила. Сейчас скину. Виолке я звонила, она знает, что ты придёшь встречать.

– Спасибо, мне и ни к чему. Что с вами?

– Всё хорошо: рентген сделали, нога в гипсе, лоб тремя швами украсили, сотрясения нет. Скоро домой отпустят.

– Вот и хорошо. Ждём вас.

Маргарита Леонидовна действительно рвалась домой. Была причина, от которой она никогда и нигде и не упоминала, ни с кем не говорила о ней, тем более по телефону. Хранила её, как величайшую тайну. Именно из-за неё она не ездила на курорты, редко ходила в гости, лишь бы быть рядом с заначкой, которую берегла в тайном сейфе под подоконником в спальне. В квартире ещё был сейф, стоял он в кабинете мужа, и он и по сей день стоит там, на всякий случай служа своеобразным громоотводом. Но в нём она держала малую часть сбережений и считала, что правильно делала. Два года назад, когда в Испании пропала дочь, а Семён был мобилизован, к ней в квартиру обманом ворвались двое незнакомцев и, приставив к горлу нож, потребовали деньги, оставшиеся от мужа. Она, несказанно перепугалась, но ответила, на удивление, спокойно:

– Какие деньги? Ребята, вы что?!

– Какие муж оставил!

– Он у меня с ума сошёл и помер – все тайны с собой унёс.

– У вас вилла в Испании была!

– Была да сплыла. Дочь с любовником поехала, хотела виллу продать, да только оба пропали там – и с концами. Почти полгода нет. Вот у меня есть на чёрный день тысяч триста. – Она открыла верхний ящик стола. – Возьмите…

Они действительно взяли, и, поблёскивая глазами из-под маски, один, тот, что нож к горлу приставлял, напомнил:

– Где-то у мужа сейф остался!

– Какой сейф? Несгораемый ящик у него в кабинете стоит, не знаю, чего с ним делать.

– Мы подскажем: открыть и отдать его содержимое.

Маргарита сделала вид, что не понимает, чего от неё хотят, но плачущая Виолка выдала:

– Бабушка, ты же деньги туда убирала, я видела…

– Молодец, девочка, может, ещё знаешь, где у бабушки деньги лежат?

– В ящике, в столе…

– Про эти нам уже известно.

Она открыла сейф, где предусмотрительно, для отвода глаз лежали три тысячи долларов, и запричитала:

– Молодые люди, всё-то не забирайте… Мне ещё внучку-сиротку поднимать надо.

Ребята оказались с понятием: три тысячи долларов забрали, триста тысяч рублей оставили. Правда, сняли золотые серьги с брюликами.

– За это спасибо внучке скажи, бабушка. Тебе если потрясти – ого-го сколько можно откопать! Вся в золоте ходишь!

Она потом ругала себя, что забыла о тревожной кнопке, вспомнила бы – через три минуты полиция была бы у двери… Но тогда растерялась и даже не стала заявлять, боясь, что дело получит огласку и бандиты будут потом мстить. Она затаилась, перестала носить золото и никому не рассказала о том случае, и сама старалась не вспоминать, а если вдруг наплывали воспоминания, пыталась забыться, отвлечься, иначе моментально наворачивались слёзы и хотелось реветь белугой.

Именно в ту пору вспомнила об адвокате Померанцеве, нашла его телефон в записной книжке мужа, напомнила, что она вдова Чернопута, надеясь на особое отношение к себе. Она, конечно, ничего не сказала о нападении бандитов, просто рассказала о ситуации в семье и попросила помощи. Роман Осипович внимательно выслушал её и согласился приехать на чай, не спеша обсудить проблемы. Правда, он сослался, что это не его профиль, тем не менее приехал, напомнил, что пора вступать в права наследства и никого не слушать, кто говорит о пропавшей, к тому же она нечужой человек. С этим Померанцевым очень глупо получилось, она совсем не ожидала, что он окажется мерзавцем.

Наверное, с той поры она перестала доверять людям, хотя иной раз и страдала от этого. Вот и сейчас: вся испереживалась, зная, что в квартире Ольга находится одна, не считая её малолетки. А ведь такие люди есть, которым неймётся пошариться в отсутствии хозяев в вещах, заглянуть на полки, покопаться в бумагах – так руки и чешутся. Спроси: «Чего, мол, ищешь?» – не ответит, но всё равно шкафы перероет. Вот и Ольга. Вроде своей стала и очень нравится Маргарите, а ведь, по сути-то, чужая. Поди угадай, что у неё на уме вьётся: в один угол сунется, в другой, захочет проявить себя – пыль протереть, например, и случайно наткнётся…

– Ой! – Маргарита даже вздрогнула на кушетке у кабинета хирурга, куда её уложили отдохнуть и успокоиться.

– Что с вами? – спросила медсестра.

– Неловко повернулась…

Поневоле вздрогнешь, когда вспомнишь о потаённом месте. Кто и когда устроил там сейф, Маргарита не знала, а Герман Михайлович, хотя и храбрился, но всё-таки успел оценить перед больницей своё душевное состояние, показал это интересное место, отодвинув кактус в бочонке, который находился у подоконника и закрывал собой задвижку. Потянешь за штырёк, и выдвигалась задвижка, а в ней две прорези для ключей. Вставляешь их одновременно – и крышка открывается, а под ней пачки долларов и евро одна к другой, словно тульские пряники в коробке, которые подержишь в руках, и от их тяжести на душе легко становилось, радость расплывалась. И ведь всё это, ну а если не всё, то хотя бы подозрительную задвижку, могла случайно обнаружить Ольга, а Маргарите этого очень не хотелось.

Вспомнив всё это, Маргарита чуть не подскочила на кушетке и вызвала такси. Медсестра просила ещё на немного остаться, чтобы врач мог понаблюдать за ней, но она не могла надолго оставлять свою тайну надолго беспризорной.