Всеволод-Кирилл расхаживал по палате из стороны в сторону, гневом светились его большие тёмные навыкате глаза. Глеб сидел пристыженный, мрачный, он опустил голову и слушал сыпавшиеся ему на голову упрёки.

– Говорил я тебе – не трогай боярина Ивора! Пригодится он нам ещё не раз. А ты что сотворил?! Вот тотчас поедешь в дом к Петру Ильину, извинишься!

Глеб резко вскинул голову.

– Я – князь! Ни за что не поеду унижаться ни перед кем! Тем паче пред вражиной сей! Отец наш с еговым папашей сколько ратился! Жаль, не дал ты мне, Кир, дело сие закончить! Я б сего Ивора на дыбу! Всё бы выложил, подлец! С кем связывался, от кого гривны получил! Обманул он тебя, втёрся в доверие!

– Я тебе сказал давеча – последи за ним, но без меня ничего не делай! А теперь… – Всеволод-Кирилл досадливо махнул рукой. – Теперь мы никогда не узнаем про гривны эти. И слух пойдёт, как князья Ольговичи боярина набольшего, сына лучшего Мономахова воеводы, силою захватили, истязали и в темнице держали! И тогда бояре стольнокиевские – те, которые готовы были уже от Ярополка к нам переметнуться, – призадумаются крепко. Станут полагать, что и их участь такая же ожидает – темница, муки, дыба! Пошатнул ты, Глеб, веру их в нас!

Глеб молчал, лишь косил недовольно по сторонам. Сидевший от него по правую руку Святослав во всём поддерживал Всеволода-Кирилла. Расположившийся немного в стороне, вытянувший на скамье больные ноги Игорь также взирал на Глеба с неодобрением, кивая головой и повторяя раз за разом:

– Немочно тако было.

– Что заладил: «Мочно, немочно!» – передразнил его Глеб. – Как лучше, хотел я. Мыслил крамолу выявить! А вы не дали дело доделать!

– Какое дело?! – взвился Всеволод-Кирилл. – Ослушался ты воли моей! А коли будем мы розно между собой, любой враг нас одолеет! И не такой сильный, как Ярополк!

– Воистину. Вместе нам держаться надобно, – согласился с ним Игорь.

Глеб, недовольно сопя, промолчал.

Всеволод-Кирилл заговорил о другом:

– Ведомо ли вам, братья, что в Киеве, в Переяславле, в других волостях у Мономашичей творится?

Братья стали недоумённо переглядываться и пожимать плечами.

– Посадил Ярополк младшего брата Вячеслава в Переяславле, а тому не любо там сидеть. Пограничье беспокойное, половцы рядом. Съехал Вячеслав с Переяславля, воротился в Туров, на прежний свой стол, и выгнал из Турова Изяслава Мстиславича. Ярополк с этим сперва не соглашался, но потом уступил. Изяславу же с братьями, окромя Минска, ничего не дал. Только часть даней с Печерской земли передал. И вот сыны Мстиславовы, теснимые дядьями со всех сторон, грамоту мне и супруге моей прислали. Помощи против дядей просят.

– И что?! – недовольно прорычал Глеб. – Пущай сами промеж собой разбираются!

– А Посемье как нам вернуть? – хитровато прищурившись, спросил его Всеволод-Кирилл.

Глеб, недовольно скривившись, ничего не ответил.

– Ну так вот. Думаю, помочь надо Изяславу с братией. С условием, что воротят они нам Курск и Посемье.

– А что? Верно, – поддержали старшего брата Игорь и Святослав.

– Пошлём тогда к Давидовичам, пусть бы тоже помогали, – объявил Всеволод-Кирилл. – С матерью их, княгиней Федосьей, уже побеседовал. Поддерживает нас во всём.

– Лепо, – тихо промолвил Святослав.

– Потому и собрал я вас, братья. Пусть сейчас каждый из вас едет в свою волость, дружину и ратников собирает, – заключил Всеволод-Кирилл. – Чую, наступает час лихой на Руси. И хочу, чтоб одолели мы противников наших и все отцовы и дедовы земли себе вернули.

Поскакали князья в свои уделы, полетели скорые гонцы по черниговским городам и сёлам. Зазвенело железо, заржали боевые кони. Близилась на Руси ратная страда.