Не стал Всеволод-Кирилл расспрашивать Ивора, откуда взялись у него гривны, удовольствовался объяснением, что собрали их родичи и соратники воеводы. Спустя всего седьмицу после заключения вывели княжеские гридни Василия Бора из поруба. Ивор встретил его возле ограды княжеского двора. Ведя коней в поводу, пошли они по улице, долго молчали. Заговорили, только когда очутились в окологородье.

– Может, я в чём и неправ был, когда ушёл к Ольговичам, – промолвил Ивор. – Зло взяло тогда на князя Ярополка и ближних бояр еговых. Но что сделал, то и сделал. Жалеть нечего. А что до боярина Луки, дак не признал я его сперва, в личине, в доспехах да с мечом огромным тем. После понял, да поздно было…

– Неча о том баить! – довольно резко перебил его воевода. – Думаю, зря Лука Гордеич тогда рубиться с вами стал. Не уразумел, что не хотят черниговцы Ярослава князем своим видеть. Всё думал поступать по закону, по ряду, по лествице родовой. Да токмо где он, тот закон, где ряд?! – Василий Бор вздохнул. – Вот сейчас иду тут с тобой, разумею: напрасно с мечом на твоего Педиадита наскочил. Не могу просто, не могу глядеть, как сестра моя убивается, как ночи не спит с той поры! Вот и… – Он махнул рукой. – Ай! А тебе, Ивор, благодарен вельми. Спас, выручил. Вижу, прежнюю дружбу нашу не забыл.

– Да я что? Просто гривны передал.

– Ведаю. И ведаю такожде, чьи те гривны были. Но пусть то общей нашей тайной навсегда останется…

Помолчав немного, Василий Бор вдруг с усмешкой вопросил:

– Она, верно, и клятву от тебя потребовала?

Ивор в ответ молча кивнул.

– Она такая, – добавил воевода и неожиданно рассмеялся.

Дошли они до укреплений окольного города. Тут Ивор с воеводой обнялись на прощанье. Воевода хлопнул сына Дмитра по плечу.

– Береги себя, Ивор! И помни, всегда помни: друг у тебя есть!

Вскочил на лихого каурого скакуна Василий Бор, унёсся вдаль по дороге, петляющей между высокими курганами.

Глянув ему вслед, двинулся Ивор в обратный путь.

…Не знал молодой боярин, что в тот самый час, когда прощался он с Василием Бором, в горнице княжеских хором снова собрались братья Ольговичи.

– Похоже, начинается большая смута, – рассказывал Всеволод-Кирилл. – Ярополк вывел из Полоцка второго Мстиславова сына, Изяслава, и дал ему Переяславль. Но Юрий и Андрей тем остались весьма недовольны. Тогда отправил Ярополк Изяслава в Туров, а в Переяславле на стол посадил брата своего Вячеслава. С тем будто бы Юрий и Андрей согласились, зато Мстиславичам всё то не по нраву. И Полоцк потеряли, и Переяславль не получили. Туровские болота – совсем не тот удел.

– А что в Полоцке? – спросил Игорь.

– Полочане прогнали младшего сына Мстиславова, Святополка, и посадили на стол княжеский Василька Святославича, Всеславова внука. Он тогда в ссылку в Ромею не попал, у литвы в лесах спрятался. Так вот. Отпал вовсе Полоцк от Мономашичей.

– Ну и дела, – протянул Игорь, почесав перстами кудлатую голову.

– А нам как быти? – Молодой Святослав переводил беспокойный взгляд с одного старшего брата на другого.

– А нам, брате, следить за ними за всеми надобно. А дальше… Как говорится, где тонко, там и рвётся, – ответил ему Всеволод-Кирилл. – У нас свои цели дальние. Одно скажу: Ярополк – не тот князь, что сможет братьев и сыновцев в узде держать. Это тебе не Мономах и не Мстислав.

– Почто ты, брат, Василия Бора отпустил? Да я бы сам сей вражине голову срубил! – заявил молчавший доселе Глеб.

– Отпустил, поскольку боярин Ивор за него виру внёс. Все восемьдесят четыре гривны. Сказал: родичи воеводы помогли гривны собрать.

– И ты поверил ему?! – взревел внезапно Глеб. – Врёт он всё! Ворога ты, брат, на груди у ся пригрел! Сей Ивор станет за нашими делами следить да Ярополку доносить!

– Не станет. Ушёл он тогда от Ярополка.

– Ну, ты как знаешь, а я буду отныне за сим Ивором приглядывать! И, обещаю вам, братья, сведаю, откуда он сии гривны взял!

Злобой пылал Глеб. Всеволод-Кирилл в очередной раз осадил его, решительно промолвив:

– Охолонь, брат! За Ивором можешь и последить, но чтоб без меня никоего худа ему не причинил. Не многие бывшие Мономаховы люди к нам на службу перешли. Ивор – один из первых.

Ничего не ответил старшему брату Глеб, сидел он молча на лавке и косил по сторонам недобрым взглядом исподлобья.