Поход в Полоцкую землю князь Мстислав и его ближние советники готовили долго, всю следующую весну и лето, и всё продумали до мелочей. Понимая, что так просто, прямым наскоком Всеславичей им будет не одолеть, решили князья и старшие дружинники применить способ, ранее никогда на Руси не использовавшийся, – напасть на Полоцкое княжество сразу, в один день с нескольких сторон. Братья великого князя, Вячеслав Туровский и Андрей Волынский, а также клецкий князь Вячеслав Ярославич, сын покойного Бесена, должны были с юга идти на Изяславль. Старшему сыну Мстислава, Всеволоду-Гавриилу, приказано было вместе с новгородцами идти к Неключу. Другой сын Мстислава, Ростислав Смоленский, в тот же день намеревался подступить к Друцку. Третьему своему сыну, Изяславу, занявшему после недавних событий стол в Курске, киевский владетель велел выступать на Логожск. Союзные торки вместе с киевским воеводой Иваном Войтишичем должны были наступать на Борисов, Ольговичам же надлежало идти на город Стрежев, расположенный на берегу Западной Двины, немногим выше Полоцка.

Назначено было начало ратных действий на четырнадцатое августа. Как и уговаривались со Мстиславом, вывели Ольговичи свои дружины в чисто поле, продвинулись к рубежам полоцким и ранним утром ворвались во владения Всеславичей. Быстро скакали дружины по дорогам, мимо густых лесных массивов, вспенивая воду на бродах многочисленных речек и объезжая топкие болота. Так достигли они берега Двины, дальше круто свернули на заход и очутились вскоре возле крепостных стен Стрежева.

Горожане, как оказалось, были уже готовы к осаде. Не вышло с ходу, внезпным мощным натиском черниговцам захватить Стрежев. Посыпались с заборола калёные стрелы, полился на осаждающих кипящий смоляной вар.

Всеволод-Кирилл, видя всё это, приказал отойти и взять городок в кольцо. Ратников у него хватало. Пришли и северяне, и воины Игоря и Глеба, и брат Святослав привёл свою малую дружину из Ропска.

Несколько дней прошло в стычках возле крепостных стен. Старший Ольгович понимал, что надо идти на штурм, и как можно скорее. К жителям Стрежева могла подойти помощь из Полоцка. Но на дороге вдоль реки пока, как сообщали ему проведчики, царила тишина.

Вечером седьмого дня осады примчался в лагерь Ольговичей гонец от Мстислава.

Оказалось, что нетерпеливый Изяслав Мстиславич напал на Логожск на день раньше остальных. Город он взял и разорил, ко всему прочему полонив князя Брячислава Давидовича, сына владетеля Полоцка и супруга молодшей дочери Мстислава, Ксении. Тем часом дружины братьев Мстислава, Вячеслава и Андрея, подступили к Изяславлю. Туда же после захвата Логожска направился и Изяслав Мстиславич. Жители Изяславля послали людей к братьям великого князя, прося не разорять их города. Вроде князья согласились, но воеводы княжеские ночью тайно послали своих людей в Изяславль, а те наутро отворили ворота и впустили туда дружины нападавших. Подвергся Изяславль разору и опустошению, и едва сумели князья унять своих воинов и не дать разграбить добро Ксении Мстиславны.

Слушая рассказ гонца, вспоминал Всеволод-Кирилл, как десять лет тому назад ходил на Друцк и как приезжала к нему Анастасия Ярополковна. Где она теперь? Или бежала в Польшу вслед за старшими сыновьями? Грустная улыбка проскользнула по лицу.

Утром, подведя к заборолу осадные туры, ворвались черниговцы в Стрежев. Запылали огнём дома горожан. Сопротивления теперь уже почти не было. Хватали ратные пленных, скотину, лошадей, уводили по дороге в сторону Орши. Гнали пленных и добычу далее во владения Ольговичей, только и ходили плети по спинам полоняников. Плач, стоны, конское ржание, мычание коров – шум стоял на пути.

После был ещё один вестник от Мстислава. Полочане выгнали от себя князя Давида Всеславича и прислали в киевский стан его младшего брата, Рогволода-Бориса, прося поставить последнего к себе в князья. На том и умирились. Повелел Мстислав княжить Роговолоду-Борису в Полоцке, а ратникам черниговским приказывал возвращаться по своим домам. Так и окончился сей поход, на удивление быстро.

…Шли дружины, ополонившись, переправившись на левый берег Днепра, вдоль границы Черниговской земли. Всеволод-Кирилл, пустив коня шагом, держался впереди братьев. Поверх кольчуги надел он простой дорожный вотол с долгими рукавами. Вечерами, когда задувал с реки прохладный ветер, наполненный запахами осени, прятал ладони в рукава и думал о том, как же всё быстро в его жизни меняется. Тмутаракань, захват Чернигова, переговоры со Мстиславом, теперь этот поход в полоцкие земли… Хотелось остановиться, осмотреться, спросить то ли у самого себя, то ли у Господа: «Что дальше?» Как ему теперь быть? Долго ли терпеть над собой власть упрямого волевого Мономахова первенца? Или собрать силы всех братьев, призвать половцев, вернуть Посемье… Нет, о том покуда и думать не стόит. Начнётся кровавая свара, каша, все они окажутся втянутыми в яростный клубок страстей и противостояний… Конечно, добытки во взятом на щит Стрежеве не окупят потерю Курска, но… Можно потерять больше.

Приходилось князю Всеволоду-Кириллу довольствоваться имеющимся.

…Агафья встретила супруга возле Водных ворот Чернигова. Мягкая улыбка играла на устах молодицы. После, припав головой к его плечу, она тихо шепнула:

– Непраздная я. Робёнок у нас с тобою будет.

…Новорождённую девочку Всеволод-Кирилл и его жена назвали Звениславой. Вспомнился вдруг Ольговичу давний сон, Елена Аланская с ребёнком на руках, он послал гонца в Переяславль с просьбой к молодой княгине стать крёстной матерью ребёнка. Агафья было воспротивилась этому, но всё-таки согласилась с доводами мужа.

– Соузиться нам с твоим отцом и дядьями сейчас надобно. Сильны они. А боярыню какую черниговскую в крёстные звать – не годится так. Возомнит себя Бог знает кем.

И вот княгиня Елена, по-прежнему прекрасная, лёгкой плывущей походкой следует по переходам черниговского дворца, о чём-то шепчется с сенной боярыней. Агафья встречает аланку насторожённо, улыбается через силу.

Елена держит на руках завёрнутую в пелёнки девочку, ласково смотрит на крохотное личико, и Всеволода-Кирилла внезапно охватывает некое умиление, хочется самому ласкать и целовать их обеих – и Елену, и дочь. Вот так прижать бы к груди и не отпускать… Никогда не отпускать.

Епископ Пантелеймон в соборе Спаса окрестил Звениславу. При крещении дочь Всеволода-Кирилла получила имя Анастасия. С именем этим войдёт она в польские хроники, ибо суждено будет ей провести часть жизни в далёкой Силезии.

Пока же кружила над дорогами и полями Русской земли очередная вьюга. Злые зимние морозы стояли по всему югу, аж деревья трещали в окрестных чащобах. В лесах царила тишина. Казалось, что мир пришёл на Русь и что не скоро лихие забияки – князья возьмутся снова за свои мечи.

Впрочем, так только казалось.