Поздней осенью молодой Ивор воротился в своё имение на границе Переяславского и Черниговского княжеств. Мать и сёстры встретили его радостно. Боярыня Ольга всё никак не могла поверить, что этот с виду уже солидный муж с короткой рыжеватой бородкой, весь пропахший смолой и хвоей, и есть её сын, ещё совсем недавно маленький мальчик, играющий на этом дворе деревянным мечом.

Как быстро летит время! Всплакнула Ольга, вспоминая почившего супруга своего, но затем решительно вытерла слёзы. Предстоял ей с сыном серьёзный разговор.

– Пора бы тебе, сынок, ожениться. Говорил ты, есть на примете девушка одна, угринка. Так, может, сватов послать нам в Перемышль? Если хорошая девица, так чего ждать?

– Тако, матушка.

– Кого вот токмо сватом выбрать? Может, кто из переяславцев?

– Подумать надобно. Тут ещё одно. Пётр Ильин, сотник из Северы, Татьяну нашу сватает за сына своего, Павла. Зимою обещал приехать на погляд.

– Вот оно как. Что ж, дело стоящее. Об Ильине токмо доброе слыхала. Вот как приедет к нам, дак, может… он бы и сватом твоим стал. Побаим о том.

– Оно и верно, матушка.

Ивор заулыбался. Кажется, мать была довольна. Осталось перетолковать с самой Татьяной.

Позвала Ольга старшую дочь в горницу, объявила ей о предложении Петра Ильина. Зарделась юная девица, молчала долго, но после промолвила решительно:

– Подумать я должна, на жениха будущего глянуть. Вот приедет он когда, дам ответ.

«А она права. Я вот ить Юдиту уже видел, говорил с нею, – подумал Ивор. – Как же иначе? Яко кота в мешке, что ли, покупать?»

На том они с матерью и сестрой и порешили.

…Меж тем осень близилась к концу. Задули на Руси студёные полуночные ветры, холодный дождь сменялся первым снегом, и кое-где уже стал устанавливаться на путях снежный покров.

Явился боярский тиун с отчётом о собранной дани, долго перечислял недоимки, обещал, что в будущее лето, коли не случится какой беды, вражьего набега али неурожая, то соберут всё, сколько следует. Ивор слушал рассеянно, думы его были сейчас о другом. Хотя понимал, конечно, что в дела хозяйственные следует вникать, не сваливать всё на мать.

Пётр Ильин прислал грамоту, отписал, что приедет к Рождеству.

Понемногу стали в боярской волости готовиться к грядущему приезду гостей. Заморозили полти мяса, накоптили колбас, настреляли дичи в окрестных лесах.

Пётр Ильин приехал к Ивору во главе довольно большого обоза. Насчитал Ивор пять крытых возов с дымящимися трубами походных печей над ними. Сопровождали обоз оружные гридни с мечами в портупеях. С переднего воза спрыгнули и поспешили навстречу Ивору трое молодцев в добротных вотолах.

Узкие длинные лица с резко очерченными выступающими носами и продолговатые головы выдавали в них северян.

Предстал перед Ивором Пётр Ильин в нарядной свите тонкого сукна, со щегольски вытянутыми в стрелки усами, обнял его за плечи, расцеловал. Указал на троицу молодцев:

– Сыны мои. Старшой – Иван-Милонег, средний – Фёдор, ну а меньшой – Павел. Первые двое в сторожевом полку в Севере служат, семейные оба. Ну а Павка – тот покуда с нами живёт.

Ивор смущённо улыбался, кивал головой, приветствуя троих братьев. Дворский провёл гостей в горницу. Там ждала их боярыня Ольга с обеими дочерьми.

Долго в тот день играли гусли в горнице. Пили мало, больше говорили, присматривались друг к другу. Заметно было, что молодой Павел, остроумный, бойкий паренёк, пришёлся по нраву Ольге, да и Татьяна, кажется, хоть и опускала очи долу и краснела от смущения, была рада такому жениху.

На следующее же утро уговорились, ударили по рукам. Пётр Ильин сказал, что пришлёт сватов и что его сын Павел вельми желает ожениться на столь милой девушке, как Татьяна.

– Я ить тож ожениться думаю, – признался Петру Ивор. – Дева есть одна пригожая, угринка, из Перемышля. Юдитой звать. Ближняя подруга королевны Софии, супруги Владимирки Володаревича.

– Вот как! – Пётр Ильин задумался. – Ну что ж. Свадьба – дело доброе!

– Мне свата надобно сыскать. Покуда не знаю, кого в Перемышль послать.

– Дак Павла моего и пошли. Дело справит.

– Воистину! – Ивор немало обрадовался предложению сотника.

…Игрались в тот год на Руси весёлые свадьбы в боярских и княжеских теремах. Мир царил в Русских землях, и не думал никто, что вскоре всё изменится, что хрупок сей мир, как стекло, и что впереди предстоит всем им пережить немало лиха.