Два месяца спустя

– Мотя, а ну, давай, давай! Томас! Гриша! Не отстаем! Владимир Михайлович, не сидите на камне!

На большой, залитой солнцем поляне, окруженной покрытыми первыми ярко-зелеными листочками деревьями, два светлых лабрадора и овчарка носились за оранжевым мечом. Максим и Олежка едва поспевали за ними. За деревьями виднелись дорога и припаркованные на ближайшей стоянке два сверкающих на солнце лаковым покрытием «майбаха». Около первого из них стоял одетый с иголочки водитель Дмитрий, похожий на героя Фрэнка Фармера из фильма «Телохранитель», и беседовал со своим коллегой, водителем второго автомобиля. Редкие в будний день прохожие оборачивались на них с удивлением и недоумением. Откуда взялись-то такие франты на скромной улице Мосина, из всех достопримечательностей на которой что и есть – так только баня. Не в баню же приехали? У деревьев в ярких спортивных костюмах, желтом и фиолетовом, негромко смеялись, глядя на игру, Виолетта Барановская и Дина Самойлова. Чуть в стороне от них одетая скромнее, в строгий синий костюм, стояла новый секретарь Вадима Красовского, Изольда Пашкова. Хозяин клуба «Департамент» Гарик Самойлов, высокий, статный, с проседью в густых черных волосах, сбросил пиджак и тоже побежал вниз.

– Макс, стой, дай я ударю! Вот так! Ага!

– Папа, куда ты?! У тебя же давление! – закричала ему вслед Дина.

– А, ладно, плевать! – Гарик махнул рукой. – А ну, кто первый?! Гриша, Томас! Конечно, Мотя и Олег! Молодцы, ребята!

– Я решил сам привезти Гришу из клиники Дерябиным и заодно взял всех наших общих с Никой друзей, ну, кто смог, конечно, чтобы сегодня, в день рождения Ники, сказать ее родителям, что мы все ее любим и помним. Пройдемся?

Вадим Красовский, в черной кожаной куртке со вставками из волчьего меха, отбросил упавшие на лоб волосы и взял Аню под руку.

– Гарик, мы здесь, прогуляемся! – крикнул он вниз.

– Давайте! – Самойлов только махнул рукой, даже не обернувшись. – Так, я – на воротах. Олежка – пас! Томас – хватай, умница! Сюда неси!

– О Дерябиных вы можете не беспокоиться, – сообщил Красовский, когда они отошли. – Они пожизненно на моем содержании. Ни в чем не будут знать недостатка. Я разговаривал с Анастасией Николаевной. Она сперва и видеть меня не хотела. – Он усмехнулся. – Считала, что я во всем виноват, что так случилось с… Никой. – Он нахмурился. – Но потом изменила мнение.

– Я ей сразу сказала, еще в тот самый день, когда мы поймали Артюховых, что вы не имеете отношения к убийству, – заверила Аня. – Мне кажется, она меня услышала.

– Услышала. И теперь согласна принимать мою помощь. Чему я очень рад.

– Я очень благодарна, Вадим Андреевич, что вы взяли на работу Изольду, – произнесла Аня. – Она попала в очень тяжелое положение после смерти мужа.

– Она очень хороший сотрудник. Ответственная, хорошо воспитанная. У нее хорошая выучка, большой опыт. Она мне подходит, – ответил Красовский. – Когда Вета сказала мне о ней, я сразу посмотрел резюме, и мне стало понятно, что никого иного на место Кремер искать не следует. Теперь у них с Олегом все будет в порядке.

– Вадим Андреевич, я позволю себе спросить, – осторожно начала Аня. – Если я правильно понимаю, в отношениях с Людмилой Артюховой вас сдерживало то, что она – мать вашей дочери Веры. Но это был шантаж. Анализ ДНК показал что Вера – не ваша дочь. Уже не стали выяснять чья, но, скорее всего, Германа Яковлевича Кремера, чью фамилию она носит.

– Знай я это раньше, все было бы по-другому. – Красовский опустил голову. – Я требовал от Люды сделать анализ, я ей не верил. Но она отказывалась. Но через какое-то время, особенно после смерти Алисы, я ей позволил себя убедить, что это так. Я уже сам хотел верить, что это так. Люда требовала денег на содержание дочери. У нее разрушился брак, как она утверждала. Я ей платил. Много платил. Но ей хотелось все. Она хотела распоряжаться всем моим бизнесом. Этого я не мог позволить.

– Очень верно, что вы согласились на эксгумацию тел вашей жены и дочери, – заметила Аня. – Я понимаю, что это было тяжелое для вас решение. Но экспертиза показала, что обе женщины, и Елизавета, и Алиса, были отравлены не очень затейливо, мышьяком, как в девятнадцатом веке, во времена Шерлока Холмса. Они умерли не от болезни, хотя болезнь присутствовала. Им помогла отправиться на тот свет «знахарка». Убийства доказаны, Артюховой теперь грозит пожизненное.

– Мимолетное увлечение молодости в пору моего участия в КВНах обошлось мне очень дорого. – Красовский глубоко вздохнул. – И излишняя доверчивость. Хотя вы наверняка думаете, что мне она несвойственна. – Он криво улыбнулся. – Но отчаяние – плохой советчик. И Лиза, и Алиса заболели потому, что, как оказалось, у них наследственная онкология по женской линии, от бабушки Лизы. Но тогда в таких вещах еще плохо ориентировались, и никакой профилактики не проводилось. Я же в отчаянии доверился Людмиле, даже, как вы знаете, обвенчался с ней, чтобы искупить вину, как она настаивала. По глупости надеялся, что Лиза останется жива. Но, как вы знаете, этого не случилось. Людмила меня обманула. Остается уповать, что она живьем сгниет в той дыре, куда ее отправят.

– Неужели вы ничего не знали о том, что Вера устроилась догситтершей к Нике, а Людмила – помощницей к Вишневской? – удивилась Аня.

– А кто мне сказал? – Красовский пожал плечами. – И кто меня спрашивал? В своем доме Ника все решала сама. Понимаете, это был ее дом. Он никогда не был нашим общим домом. Как-то так получилось, что общего дома у нас не было. Я жил у себя в Репино, где у меня особняк и обширный участок, Ника – в своей квартире. В основном она приезжала ко мне. В ее квартире мы не провели ни одного полного дня и ни одной ночи. Все – у меня в Репино. Знаете, мне это было не по душе. Как-то тесно, все на виду, вечно эти охранники глазеют. Вишневская, опять же, торчит на балконе – в курсе всего. Точилин вечно шмыгает туда-сюда. Охранники, Точилин – все они тайно влюблены в Нику и меня терпеть не могут. Мне все это напоминало пятиэтажку в Тюмени, где мы жили с родителями в детстве. Я давно отвык от этого. Меня они все раздражали. Я предлагал Нике купить ей дом по соседству. Но она как-то не хотела жить за городом. Нажилась здесь, в Сестрорецке. Ей казалось, что жить в центре города – это очень престижно. Но раз она хотела – я ей купил квартиру. Я был уверен, что она наживется там вдоволь, поймет все «прелести» этой жизни и сама переедет ко мне в Репино. Так что какие там догситтерши, а уж тем более какие уборщицы – я понятия не имел. И, представьте, ни разу не сталкивался – они умели прятаться. Не в их интересах было попадаться мне на глаза. Я намеревался избавиться от Ольги Кремер, но так, чтобы не поссориться с ее дядей, – признался он. – У нас с ним очень запутанные финансовые дела, это сложно разорвать. Но ее пустые амбиции и претензии мне надоели. Я решил ей дать возможность реализовать ее режиссерские задумки – пусть провалится. Можно будет спокойно с ней расстаться. Но что она занимается еще какими-то сомнительными делами – я понятия не имел. Да, мало обращал на все это внимания. Много дел. Понимаете, Аня, в этот Новый год мы с Никой решили, что все, конец нашей вольной жизни. Нагулялись. Бросим все наши дурные привычки. Будем строить семью. Она хотела детей. И я хотел.

– А Артюхова словно почувствовала это, что ее власти над вами приходит конец.

– Видимо, так, – согласился Красовский. – Ничего не вышло. Увы.

У него зазвонил телефон.

– Простите. Да, Изольда, – ответил он новой секретарше. – Нет, мы недалеко ушли. Сейчас возвращаемся. Я понял. Анастасия Николаевна приготовила плов, как когда-то готовила ее бабушка в Ташкенте, – сообщил он Ане, закончив разговор. – В честь дня рождения Ники. Всех приглашает. Вас с Максимом тоже. Надеюсь, вы не откажетесь.

– Нет, конечно, – ответила Аня с улыбкой.

– И сегодня в «Октябрьском» состоится концерт памяти Ники, – продолжил Красовский после короткой паузы. – Участвуют все звезды. Анастасия Николаевна и Владимир Михайлович – в ложе на почетных местах. Я сказал Изольде, чтобы она оставила вам три пригласительных. Для вас с Максимом и той милой девушке, которая так ловко умеет обращаться с компьютером.

– Юлечке? Она будет очень рада! – взволнованно ответила Аня – Она поклонница ваша и Ники. И Виолетты Барановской. Всех знает. А за практику она «отлично» получила. Из нее получится хороший следователь – все так считают.

–Вот и прекрасно.– Красовский улыбнулся, но в глазах его читалась глубокая грусть, он снова взял Аню под руку.– Тогда идемте, госпожа частный детектив, и поскорее. А то все уже собрались и ждут нас. А у Анастасии Николаевны плов стынет. Она ругаться будет, вы ее характер знаете.