30 октября 1918 г. в Мудросе на борту английского броненосца «Агамемнон» была подписана капитуляция Турции. Формально она имела вид перемирия.

В первой статье предусматривалось открытие Черноморских проливов для Антанты. Суда Антанты могли свободно проходить в обе стороны и выходить в Чёрное море.

Из всех положений договора, умышленно сформулированных весьма расплывчато, наибольшую тревогу у турок вызывала статья 7, которая давала победителям право оккупировать «любые стратегически важные пункты в случае возникновения ситуаций, угрожающих безопасности союзников».

Согласно статье 15-й союзникам предоставлялось право занять Батум и Баку. Сразу же после подписания Мудросской капитуляции немцы срочно стали покидать Турцию. Так, например, германский сухопутный отяд, базировавшийся в Дарданеллах.

Сразу же после заключения Мудросского перемирия из состава флотов Антанты была сформирована так называемая Союзная эскадра Эгейского моря. В её состав вошли: британская группа (2 линкора, 7 крейсеров, 7 мониторов, 6 эсминцев и 2 канонерки), французская (6 линкоров, 4 крейсера, 6 эсминцев и 2 канонерки), итальянская (4 линкора, 2 крейсера, 3 эсминца) и греческая (2 линкора, 1 крейсер, 2 эсминца). Итого 14 линкоров, 14 крейсеров, 11 канонерок и мониторов, 17 эсминцев, а также вспомогательные суда.

Любопытно, что уже на другой день после Мудросского перемирия газета «Таймс» заявила, что доступ в Чёрное море откроет, наконец, путь к широкой интервенции против Советской России: «Доступ в Проливы даст нам не только власть над Чёрным морем, но и наилучшую возможность оказывать влияние на русские дела. Пока Чёрное и Балтийское моря закрыты для нашего флота, наша морская мощь не может оказывать влияния на будущее России. Сибирь, Мурманск в лучшем случае неудобный чёрный ход. Но когда британский флот находится в Чёрном море,– открыта парадная дверь. Близкое господство союзников над Чёрным морем прозвучит похоронным звоном владычеству большевиков в России!»[69].

24 ноября в Севастополь пришел британский лёгкий крейсер «Кентербери», посланный на разведку. А на следующий день заявилась большая эскадра «тетушки Антанты». Как писал тот же Оболенский, ставший главой губернского земского собрания: «Солнце грело, как весной, зеленовато-синее море ласково шумело лёгким прибоем Приморского бульвара, с раннего утра наполнившегося густой толпой народа, с волнением ожидавшего приближения эскадры. Я тоже присоединился к этой толпе. Все напряженно смотрели в прозрачную синюю даль. Вдруг толпа заволновалась, кто-то из стоявших на скамейках крикнул – „вот они“ и действительно, на горизонте показалась полоска дыма, потом другая, третья… Суда шли в кильватерной колонне. Дредноуты, крейсера, миноносцы…»[70].

Впереди шли британские дредноуты «Суперб» и «Темерер», за ними – французский броненосец «Жюстис» («Justice») и итальянский «Андреа Дориа», крейсера «Галатея», «Агордат» и девять эсминцев.

«Толпа кричала „Ура!“ и махала шапками. Наконец, свершилось то, чего мы ждали в течение четырёх лет войны и двух лет разложения России»[71].

На берег были высажены шестьсот британских морских пехотинцев и 1600 сенегальцев из 75-го французского полка. Англичане строго потребовали, чтобы на всех судах в Севастополе были спущены Андреевские флаги и подняты английские. Однако другие союзники потребовали и свою долю в разделе германских и русских судов.

<…>

«Для русского офицерства приход союзников вместо ожидаемой радости принес много огорчений. Они не учли того, что Россия была дорога Антанте, как сильный союзник, с потерей же силы – Россия потеряла для них всякое значение. В политическом положении союзники не могли разобраться (и сами русские офицеры в этом путались). Становятся понятными все огорчения офицеров группы „Андреевского флага“, когда например, французы потребовали разоружения русских подводных лодок. Союзники желали обеспечить себя и только, и поэтому оставить лодки боеспособными было для них рискованно. Англичане так и сделали – они сразу увели суда в Измид – „подальше от греха“ как говорится»[72].

Союзники пришли не для участия в классовой борьбе, а за… «зипунами»! Да, да, они пришли грабить, а при хорошем раскладе и добиться иных политический целей. При этом на первом этапе их более заботили не большевики, а друзья-союзнички, как бы те не урвали более жирные куски. На Чёрном море англичане побаивались французов и итальянцев, на Дальнем Востоке американцы – японцев и т. д. Соответственно, интервенты во всех регионах пытаются балансировать между белыми армиями и самостийными правительствами.

«Тетушка Антанта» в ноябре – декабре 1918 г. высадила десанты не только в Крыму, но и в районах Одессы, Николаева, Херсона, а также в главных портах Кавказа. Основной контингент оккупантов составляли французы и греки. Наступать вглубь Украины союзники не имели ни сил, не желания.

В первые дни апреля 1919 г. 1-я Заднепровская Украинская советская дивизия прорвала оборону деникинцев на Перекопе и начала наступление в степном Крыму. 7 апреля созданное интервентами Краевое правительство бежало из Симферополя в Севастополь под защиту союзного флота.

11 апреля красные без боя заняли Евпаторию и Симферополь.

Из Симферополя один батальон красных двинулся через перевал на Алушту и Ялту, которые 13 апреля были взяты без боя.

Ну а 3-й Таврический полк и два батальона 4-го Заднепровского полка под командованием С.И. Петриковского (Петренко) двинулись на Севастополь.

Союзники могли передать корабли бывшего Черноморского флота Добровольческой армии, о чем их слёзно просили русские морские офицеры. Но британское Адмиралтейство принципиально не желало видеть на Чёрном море русские боевые корабли ни под красными, ни под Андреевскими флагами.

Лучшие транспорты и вспомогательные суда Черноморского флота англичане поделили с французами. Самый сильный корабль Черноморского флота «Воля» и наиболее боеспособные эсминцы были уведены англичанами в турецкий порт Измид, где стали рядом с германским «Гебеном».

После оставления Севастополя белые остались в Крыму лишь на Керченском полуострове. Это отчасти объясняется тем, что корабли союзников поддерживали огнём белые части, занявшие оборону на Ак-Монайском перешейке шириной 22 км. 27 апреля к Керченскому перешейку подошел крейсер «Кагул», из-за недостатка кочегаров имевший 6-узловой ход.

К этому времени в Феодосийском заливе, примерно в двух милях от берега, вытянувшись в одну линию, стояли английские дредноуты «Айрон Дюк» и «Мальборо», один гидрокрейсер (база гидросамолётов) «Эмпресс», греческий броненосец «Лемнос», несколько английских и два французских миноносца.

28 апреля по просьбе штаба сухопутного отряда дредноут «Айрон Дюк» под флагом командующего английским флотом адмирала Сеймура бомбардировал селение Владиславовка, где сосредоточились части красных. Через несколько дней по Владиславовке одним орудием стрелял «Кагул», а корректировалась стрельба с английского гидросамолёта. Это были первые выстрелы деникинского флота по позициям красных.

Тут следует заметить, что и англичане, и белые уже к весне 1919 г. поняли значение мелководья в районе Крымского и Керченского перешейков. Весной 1919 г. британское Адмиралтейство направило на Чёрное море три монитора М-17, М-18 и М-29 полным водоизмещением 650 тонн, с осадкой 2 м и скоростью хода 9—11 узлов. Первые два монитора имели на вооружении по одной 234-мм, 76-мм и 57-мм пушки, а М-29 был вооружён двумя 152-мм и одной 57-мм пушками. Любопытно, что М-18 из Константинополя в Севастополь шел на буксире британского эсминца «Тобаго».

7—11 апреля монитор М-17 поддерживал огнём белых в Картинитском заливе (к западу от Перекопа), а к началу мая перешел в Арабатский залив Азовского моря. Там же находились мониторы М-18 и М-29, лёгкий крейсер «Калипсо», эсминец «Тобаго» и французский эсминец «Командант Борн». Все они вели обстрел Керченского перешейка со стороны Азовского моря, а также Геническа и других городов Приазовья, занятых красными.

С 1 по 4 мая 1919 г. красные вели отчаянные атаки позиций белых, особенно на берегу Азовского моря. Но, увы, и туда доставали 13,5-дюймовые (343-мм) снаряды британских дредноутов. Огонь корабельной артиллерии корректировался с привязанных аэростатов, поднятых над транспортами. Наступление красных 5 мая окончательно захлебнулось.

Так, только 25 мая линкор «Мальборо», обстреливая деревню Дальние Камыши, выпустил 70 – 343-мм снарядов и 300 – 152-мм.

В июне 1919 г. белые при поддержке британских кораблей высадили десант в Коктебеле. А части генерала Боровского прорвались через Ак-Монайские позиции.

Наступление на перешейке было поддержано артиллерийским огнём: со стороны Чёрного моря – дредноута «Мальборо» и других английских кораблей, со стороны Азовского моря – посыльным судном «Граф Игнатьев» и мониторами.

В ночь на 21 июня красные в панике оставили Севастополь и Симферополь и бежали к Перекопу. Уйти красным помог случай. 22 июня белая флотилия при поддержке британских кораблей попыталась высадить десант в Геническе – последнём порту Азовского моря, остававшемся у красных. Ночью с двух болиндеров, вооружённых 152-мм орудиями, под прикрытием канонерской лодки К-15 был высажен первый эшелон десанта. Транспорт «Перикл» со вторым эшелоном рано утром подошел к берегу под прикрытием двух английских эсминцев. Но тут из-за сильной пелены дождя выскочил красный бронепоезд, в упор расстрелял «Перикл» и огнём разогнал эсминцы. Высадившиеся десантники второго эшелона были захвачены в плен или уничтожены. Первый эшелон десанта белым пришлось забрать на суда. Таким образом, один бронепоезд красных сорвал высадку тактически важного десанта. Геническ был занят белыми лишь 6 июля, и то с суши.

К 24 июня 1919 г. белым удалось в основном подавить сопротивление красных в Крыму.

24 июня после небольшого боя белые заняли Симферополь. В столице Крыма началась резня.

Между тем в Англии10 января 1919 г. пришло к власти коалиционное правительство, состоявшее из консерваторов и либералов. Премьер-министром стал Ллойд Джордж, военным министром – Уинстон Черчилль, а министром иностранных дел – лорд Керзон.

В том же месяце Англию сотрясли многочисленные стачки рабочих. В начале года по всей стране было создано общественное движение «Руки прочь от Советской России».

С лета 1919 г. войска Антанты не участвовали непосредственно в боях на юге России, за исключением нескольких сотен британских инструкторов, лётчиков и танкистов.

В своих мемуарах генерал Деникин отмечал, что подвоз британского снабжения начался с февраля 1919 г. Это позволило улучшить санитарную часть Добрармии, но обмундирование и снаряжение «хотя и поступало в размерах больших, но далеко не удовлетворивших потребности фронтов». С марта по сентябрь 1919 г. ВСЮР получили от англичан 558 орудий, 12 танков, 1 685 522 снаряда и 160 млн ружейных патронов.

Например, к концу мая 1919 г. Вооружённые силы Юга России получили из Великобритании 6 батарей 18-фунтовых полевых орудий и две батареи 45-линейных гаубиц, а в июле к уже имевшимся 12 танкам типа Мk-V и «Уиппет» добавились ещё 74 аналогичных танка.

В октябре 1919 г. премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль под влиянием успехов войск генерала Деникина сообщил о решении правительства ассигновать 14,5 млн фунтов стерлингов на посылку вооружения. Всего в 1919 г. ВСЮР получили 198 тыс. винтовок, 6177 пулемётов, 50 млн патронов, 1121 орудие, более 1,9 млн снарядов, около 60 танков (типа Мk-V и «Медиум А») и 168 самолётов, 460 тыс. шинелей и 645 тыс. пар обуви.

Как видим, объем помощи был достаточно велик. Ещё более важно было моральное значение поставок. Так, например, Красная армия вообще не имела танков и специальных противотанковых орудий, а красноармейцы не имели о танках никакого представления. Аналогично красные военлеты на старых изношенных аэропланах не могли перехватить новейшие британские бомбардировщики «Ариэт» и «Де Хэвилленд» из-за их большой скорости.

Первые английские танки – шесть Mk-V и шесть MK-A – прибыли в Новороссийск 22 марта 1919 г. на пароходе «Святой Михаил». Вместе с танками прибыли и английские инструкторы – всего 29 человек под командованием майора Е. Брука.

Для подготовки белогвардейских танковых экипажей на заводе «Саломас» в Екатеринодаре была организована «Школа английских танков» (в июне 1919 г. её перевели в Таганрог).

Первое боевое применение британских танков состоялось 10 мая 1919 г. в Донбассе у городка Хорунск. Три танка Mk-V двинулись на окопы красных. Большевики бежали, и 3-я пехотная дивизия овладела станцией Хорунск. Повреждений танки не получили.

25 марта 1920 г. Красная армия вышла к пригородам Новороссийска. Части Добровольческой армии в панике бежали.

Командование английского и французского флота сделало все, чтобы спасти остатки деникинской армии.

В ночь на 26 марта в Новороссийске белые жгли склады, цистерны с нефтью и взрывали снаряды. Эвакуация велась под прикрытием второго батальона Королевских шотландских стрелков и эскадры союзников под командованием адмирала Сеймура, которая обстреливала горы, не давая красным приблизится к городу.

В октябре в спасении Добровольческой армии принимали участие:

Англия: дредноут «Император Индии», крейсер «Калипсо», гидроавианосец «Пегас», пять эсминцев и два больших транспорта.

Франция: броненосные крейсера «Вальдек Руссо» (14 тыс. т, 14 – 194/50-мм пушек), «Жюль Мишле» (13 тыс. т, 4 – 194/50-мм, 16 – 164/45-мм пушек), два эсминца и канонерская лодка.

США: крейсер «Галвестон» и эсминец.

Италия: крейсер «Этна» и транспорт.

Греция: эсминец «Иеракс».

Военных и беженцев вывозили в Крым, Константинополь, Лемнос, Принцевы острова, Сербию, Каир и Мальту. Причём в Крым было вывезено 35 тысяч офицеров, солдат и казаков.

В плен к красным попали 22 тыс. человек, 13 броненосцев, 18 танков.

Без помощи союзников белым не удалось бы вывести и пятой части войск. Как видим, именно Антанта помешала красным поставить точку в Гражданской войне.

Прошло немногим более полугода, и тетушке Антанте пришлось спасать уже армию барона Врангеля, бежавшую из Керчи. Однако на сей раз обошлось без британского флота.

В ходе Первой мировой войны через Архангельск и Мурманск из Англии и Франции в Россию шел основной поток оружия и военных материалов. Однако царское правительство не сумело наладить нормальное функционирование железных дорог в военное время. Поэтому в районе портов скопилось огромное количество оружия, различной техники и продовольствия. Так, только в Архангельске было складировано 12 тыс. тонн боеприпасов, 200 тыс. тонн цветных металлов, огромное количество орудий, автомобилей, обмундирования и т. д.

Из-за действий германских подводных лодок и рейдеров странам Антанты ещё до революции пришлось направить в Мурманск и Архангельск свои военные корабли.

С началом 1918 г. северные районы России оказались под угрозой нападения… белофиннов. 18 марта в поселке Ухта, занятом финскими войсками, собрался «Временный Комитет по Восточной Карелии», принявший постановление о присоединении Восточной Карелии к Финляндии.

Целью финского вторжения в Карелию и на Кольский полуостров были не только территориальные приобретения, но и захват оружия, продовольствия и различного ценного оборудования, доставленного союзниками в 1915–1918 гг.

Мурманский Совет запросил Петроград, следует ли разрешить высадку союзников, сообщив при этом, что «представители дружественных держав, расположенных в Мурманске французской, американской и английской миссий, по-прежнему демонстрируют хорошее расположение к нам и готовы предоставить помощь, начиная с продуктовых поставок и вплоть до использования активной военной силы». Л.Д. Троцкий ответил: «Ваш долг – сделать все для защиты мурманской железнодорожной линии. Каждый, покинувший пост без борьбы, – предатель. Немцы наступают мелкими группировками. Сопротивление возможно и обязательно. Ничего не оставлять врагу. Всё ценное должно быть эвакуировано, если это невозможно – уничтожено. Вы обязаны принять любую помощь от союзнических миссий». При этом Троцкий поставил условием любого сотрудничества с союзниками невмешательство во внутреннюю политику и взаимодействие с большевиками.

Таким образом, Мурманский Совет рабочих и солдатских депутатов не получил точных инструкций от Троцкого.

В свою очередь руководство сил Антанты признало Муромский и Архангельский Советы, то есть признало советскую власть законной властью.

В итоге 2 марта 1918 г. Мурманский Совет и англо-французское командование заключили словесное (!) соглашение, согласно которому оборона края ведется совместно Совдепом и союзным командованием.

Любопытно, что председателем Мурманского Совета был довольно любопытный персонаж – Алексей Михайлович Юрьев. Он учился в коммерческом училище, но курс не закончил. В 1908 г. эмигрировал в США. Проживал в Нью-Йорке, сотрудничал в меньшевистской, затем большевистской газете «Новый мир» вместе с Л.Д. Троцким. Член РСДРП(б) с 1917 г.

Понятно, что англичане не собирались дружить с большевиками. 1 августа 1918 г. британский десант после обстрела артиллерией и бомбардировок с воздуха захватил остров Мудьюг, береговые батареи которого прикрывали подходы к Архангельску.

Днём 2 августа в Архангельске началось антисоветское восстание. Так интервенты захватили Архангельск.

Ллойд Джордж по этому поводу писал: «Мы обращаемся с большевистским правительством так, словно оно не является правительством. При старом режиме мы бы не высадились в Мурманске и Владивостоке без разрешения царя. Мы действуем, как во времена Французской революции, – захватывая Тулон и прилегающие места одно за другим».

С другой стороны, высадка стран Антанты на Севере России стала аргументом германского правительства для захвата территорий Советской России. В ответ на протест советского правительства по поводу нарушения Германией Брестского договора Мирбах 30 апреля ответил, что «германское вторжение прекратится, когда союзники оставят Мурманск и Архангельск».

Следует отметить, что антисоветский мятеж в Архангельске был подготовлен загодя британской разведкой. Его возглавил капитан 2-го ранга Георгий Ермолаевич Чаплин.

Уже 3 августа в Архангельске по указанию англичан было создано подобие гражданского управления – Верховное управление Северной области, где верховодили правые эсеры. Во главе «управления» встал 68-летний Николай Васильевич Чайковский. Он с 19 лет занимался революционной деятельностью, поначалу был народником, затем эсером, а к 1917 г. – «народным социалистом». Одновременно Чайковский был масоном высокого градуса и состоял в нескольких ложах. Кандидатура Чайковского весьма устраивала интервентов.

23 января 1919 г. дедушка Чайковский уехал в Париж представлять Россию на мирной конференции в Версале. На конференцию рвалось множество русских политиков, но никто из них допущен не был. Посему Чайковский предпочел больше не возвращаться в Россию, а занялся бурной деятельностью в русских масонских ложах «Астрея» и «Северное сияние». В 1924–1925 гг. он возглавлял ложу и капитул «Астрея», входил в состав руководства «Великой ложи Франции».

Осенью 1918 г. руководство интервентов осознало, что в Архангельске нужен не «зиц-председатель Фунт», а послушный воле союзников диктатор. Французский посол Нуланс и итальянский посол Торрети через бывшего министра Милюкова вышли на проживавшего в Париже 47-летнего генерал-лейтенанта Людвига (Евгения) Карловича Миллера.

И вот 1 января 1919 г. Миллер прибывает в Архангельск на ледоколе «Канада». Он сразу был введен в правительство Северной области «управляющим иностранными делами». 15 января Миллер становится генерал-губернатором Северной области. Таким образом, Миллер стал фактическим диктатором Северной области.

Итак, мы видим традиционную схему захвата власти англосаксами – поначалу сомнительный большевик Юрьев, затем «зиц-председатель Фунт», пардон, социалист Чайковский и, наконец, свирепая белая диктатура генерала Миллера.

Так было и в Сибири – от эсеровского правительства к диктатуре Колчака. Так было и в Закаспии – начали с эсеровского правительства рабочего Фунтикова и закончили графом Доррером.

Для обеспечения оперативного «внешнего управления» союзники установили в Мурманске и Архангельске сверхмощные (по тому времени) в 35 кВт радиостанции, обеспечивавшие круглосуточную связь с Лондоном и Парижем. Кроме того, радиосвязь поддерживали и с Колчаком, как напрямую с Омском, так и через трансляции на станциях в Диксоне и Дудинке.

30 апреля правительство Северной области признало верховную власть Колчака в качестве правителя России. Понятно, что это было простой формальностью – управлять из Омска Севером России Колчак физически не мог.

А как относилось к интервентам местное население? Купечество и какая-то часть кулаков воспряли духом. Купцы и обыватели помогали англичанам увозить всё подряд из Архангельска. Англичане вывезли почти всё, что было доставлено из Европы в 1915–1916 гг. и, соответственно, оплачено русским золотом.

Англичане захватили весь торговый флот Северного Ледовитого океана, речные суда Северной Двины и Печоры. Через северные моря они организовали вывоз леса, пушнины и различных ископаемых из бассейнов рек Оби, Иртыша и Енисея. Речные суда выходили к устью и там перегружались.

Только в навигацию 1918 г. из Архангельска в Англию ушло 57 русских частных пароходов и четыре парусные шхуны, большинство из которых не вернулось.

Англичане только в 1919 г. вывезли с Русского Севера леса, марганцевой руды и т. п. на 4 млн фунтов стерлингов.

Учитывая малую заселённость Русского Севера, британцы, как опытные колонизаторы, действовали довольно грамотно. Они взяли под контроль железные дороги, ведущие из Архангельска и Мурманска, для чего построили 10 бронепоездов.

К началу навигации 1919 г. англичане сформировали на Северной Двине сравнительно мощную флотилию из судов специальной постройки. Осенью 19118 г. в состав союзной флотилии вошли четыре речные канонерские лодки: «Кокчафер» («Cockchafer»), «Сайкала» («Cicala»), «Крикет» («Cricket») и «Глоуорм» («Glowworm»), а также два монитора: М-23 и М-25. В начале июня 1919 г. к союзной флотилии присоединились пришедшие из Англии мониторы «Хамбер» («Humber»), М-26, М-27, М-31 и М-33.

Как видим, англичане собрали на Северной Двине свои самые современные речные суда. Красные могли противопоставить британской флотилии лишь вооружённые буксиры и баржи, переоборудованные в плавучие батареи.

Кроме того, англичане и белогвардейцы создали военную флотилию из 8 мобилизованных судов на реке Печоре.

К началу 1919 г. английских войск в Архангельске и Мурманске насчитывалось 18 400 человек. Вместе с ними сражались 5100 американцев, 1800 французов, 1200 итальянцев и 1000 сербов.

В смешанных частях интервентов, как, например, в Британском легионе и в частях генерала Миллера, служило до 25 тыс. русских. Причём из нижних чинов практически никто не пошел туда по убеждениям. Тогда генерал Миллер объявил тотальную мобилизацию всех мужчин в возрасте от 20 до 45 лет.

Какую-то роль играли деньги – рядовой солдат получал 100 руб. в месяц, фельдфебель – 180 руб., матрос – 135 рублей. Кроме того, каждый нижний чин, имевший семью, дополнительно получал 100 рублей. С учетом тотальной нищеты местного населения это были хорошие деньги.

За неимением лучшего контингента белогвардейцы насильно мобилизовали в свою армию до 90 % пленных красноармейцев, то есть практически всех, кто не был расстрелян или отправлен в концлагерь.

Миллер издал указ, согласно которому крестьяне по первому требованию воинских начальников были обязаны отдавать своих лошадей или выполнять «гужевую повинность», то есть бесплатно перевозить грузы. Ну а под конец своего правления Миллер «наехал» на буржуазию и приказал сдать всю имеющуюся у граждан Архангельска иностранную валюту. Таким образом, Миллер делал всё то, что в чём позже белые будут упрекать большевиков, с той разницей, что он делал это не в интересах рабочих и крестьян, а исключительно в личных.

Ну а недовольных указами Миллера ждал военно-полевой суд. Четыре тысячи жителей Архангельской губернии были расстреляны интервентами и белогвардейцами. Понятно, что Миллера и его окружение ненавидела вся Северная область от беднейших крестьян до богатых купцов.

Исход войны на Севере решили политики на Даунинг стрит, 10. Ещё 10 января 1919 г. британский премьер Ллойд Джордж на совещании союзников в Париже заявил: «…положение в России очень скверное; неизвестно, кто берет верх, но надежда на то, что большевистское правительство падет, не оправдалась. Есть даже сообщение, что большевики теперь сильнее, чем когда бы то ни было, что их внутреннее положение сильно, что их влияние на народ теперь сильнее… Мысль о том, чтобы уничтожить большевизм военной силой – безумие… Военный поход против большевиков сделал бы Англию большевистской и принес бы Лондону Совет».

Первыми из Архангельска ещё в июне 1919 г. начали эвакуироваться американцы и французы. Любопытно, что ещё до начала эвакуации янки и французы выкопали гробы с останками своих военнослужащих и на телегах повезли в порт для отправки домой. Длинная процессия телег с гробами наводила ужас на архангельскую «интеллигенцию», быстро смекнувшую, чем дело кончится.

Однако англичане не стали вывозить останки своих солдат и офицеров. Видно, и об этом у них была договорённость с Москвой.

В конце концов красные узнали об уходе интервентов и 3 февраля 1920 г. перешли в генеральное наступление. Воинство Миллера сдавалось поротно, побатальонно и даже целыми полками. Так, в ночь на 8 февраля на сторону красных перешли 3-й и 6-й полки.

18 февраля остатки 4-го полка, Шенкурский батальон, Важский эскадрон, «волчья сотня», всего около 600 человек, бежали к станции Холмогорской. Утром 19 февраля эти остатки войск Двинского фронта погрузились в вагоны, и эшелон пошел к Архангельску. Но не проехав и 20 вёрст, состав был остановлен восставшей командой бронепоезда «Адмирал Колчак».

Замечу, что бронепоезд был сильнейшим на всём Севере. Его вооружение составляли две 152-мм пушки Кане и одна 76-мм горная пушка, приспособленная для зенитной стрельбы. Самое забавное, что накануне в сводке командование белых характеризовало моряков «Колчака» наиболее надежным подразделением.

Командовавший остатками Двинского фронта генерал-майор Иродион Андреевич Данилов приказал своему воинству сдаться бронепоезду «Колчак». Замечу, что далее Данилов поступил на службу в РККА, а в 1922 г. драпанул к финнам.

К этому времени Миллеру и его окружению сразу стало ясно, что планировавшийся вывоз многотысячной армии и части населения на Мурман по заснеженному северному бездорожью неосуществим. Узнав о развале фронта, крестьяне массово отказывались давать подводы для перевозки чиновников и войск. На весь многотысячный Архангельск удалось набрать лишь несколько саней. Эвакуация по морю даже центральных учреждений штаба и правительства казалась практически невозможной, так как все ледокольные суда накануне вышли на Мурман. Получив приказ вернуться в Архангельск, 18 февраля в город смог прийти только ледокол «Козьма Минин».

Команды отряда белых ледокольных судов «Русанов», «Таймыр» и «Сибиряков», находясь в море, по радио узнали о наступлении большевиков и немедленно подняли красные флаги.

Между тем 19 февраля в городе Александровске (ныне Полярное) под руководством подпольной организации военные моряки и рабочие разгромили белогвардейский гарнизон и взяли власть в свои руки. 21 февраля восставшие захватили Мурманск. Только небольшой группе белогвардейцев и интервентов удалось бежать на малых пароходах «Строитель» и «Ломоносов». Одновременно белогвардейская власть была свергнута в Печенге и Кеми. Любопытно, что Красная армия пришла в Мурманск лишь 13 марта. Таким образом, краем три недели правил местный ревком.

Из восставшего Архангельска генералу Миллеру удалось увести только один ледокол «Минин». Несколько сот белогвардейцев ушли в Финляндию на лыжах. По пути 21 февраля 1920 г. во льдах Белого моря состоялся уникальный в военно-морской истории бой белых ледоколов «Минин» и «Канада». Команда «Канады» к тому времени подняла красный флаг. После перестрелки на дистанции 4–5 км ледоколы разошлись.

Таким образом, Красной армии даже не пришлось освобождать Русский Север. К моменту её прихода повсеместно развевались красные флаги – над воинскими частями и кораблями.

Тем не менее британские историки считают поход на Русский Север одним из самых блестящих успехов британского оружия. В принципе это верно. Во всяком случае, вывезенное из России имущество окупило все расходы по британской интервенции.

В заключение несколько слов о судьбе героев Северной эпопеи.

22 февраля ледокол «Минин» встретил пароходы «Ломоносов» и «Кильдин» с бежавшими из Мурманска белогвардейцами. Вся компания 26 февраля прибыла в норвежский порт Тромсе.

Ну а далее, как положено, суда «толкнули»: «Минин» стал французским минным заградителем «Кастор», «Ломоносов» стал британским торговым судном «Аптисса», ну а «Кильдин» за 100 тысяч крон отдали Бергенскому пароходному обществу.

Генерал Миллер в мае 1920 г. стал главноуполномоченным по военным и морским делам генерала Врангеля в… Париже. В Россию ему ехать уже не хотелось. В 1930 г. Миллер становится председателем военной организации белоэмигрантов РОВС.

22 сентября 1937 г. Миллера в Париже похищают агенты НКВД и на теплоходе «Мария Ульянова» доставляют в СССР. Военной коллегией Верховного суда СССР Миллер был приговорен к высшей мере наказания.

Мы забыли председателя Мурманского Совета Алексея Юрьева, пригласившего интервентов в Мурманск. 14 октября 1918 г. Мурманский краевой Совет был интервентами упразднен, а Юрьеву предложили должность заведующего продовольственным складом. Позже он стал переводчиком у Пирса, американского консула в Мурманске.

В феврале 1920 г. Юрьев был приговорен Московским Ревтрибуналом за «преступную сдачу Мурманска» к расстрелу. Виновным себя не признал. В связи с отменой смертной казни постановлением ВЦИК от 17 января 1920 г. расстрел был заменён на 10 лет тюрьмы. По одним данным, Юрьев 16 января 1922 г. был досрочно освобожден, по другим – продолжал находиться в заключении. Его дальнейшая судьба неизвестна.

Командовавшему британскими оккупационными войсками генералу Эдмунду Айронсайду король Георг VI присвоил титул барона Архангельска.

Весной 1940 г. генерал Айронсайд уговорил британский кабинет разбомбить нефтепромыслы в Баку. Однако стать герцогом Бакинским Айронсайду помешали германские генералы, вдребезги разгромившие французскую армию и сбросившие англичан в море у Дюнкерка.

Весной – летом 1918 г. британские войска вышли на южное побережье Каспийского моря и захватили порт Энзели, сделав его своей главной базой. Там они приступили к формированию военной флотилии. Командовал английскими морскими силами командор Норрис. Задача создания флотилии на Каспии для англичан облегчалась наличием британской военной флотилии на реке Тигр. Перевезти на Каспий канонерские лодки они, естественно, не могли, зато сняли с них морские орудия калибра 152, 120, 102, 76 и 47 мм.

Англичане захватили в Энзели несколько русских торговых судов и приступили к их вооружению. Команды поначалу были смешанные – русская вольнонаемная команда и английские расчёты орудий. Командовали всем судами английские офицеры, на второстепенные должности брали и русских морских офицеров.

Крайне любопытна инструкция британского Адмиралтейства, переданная по телеграфу 24 октября 1918 г. руководителю британской военно-морской миссии в Багдаде и коммодору Норрису, в Энзели. В ней, в частности, говорилось: «…пора, наконец, понять, что время для разговоров и уговоров кончилось и настало время предпринимать решительные меры. Надо немедленно завладеть Каспийским флотом: или путем подкупа капитанов и экипажей, или прямой покупкой кораблей. Если это удастся сделать, все остающиеся на Каспийском море суда необходимо будет захватить или потопить. Если же этот метод не даст результатов, нам следует захватить все находящиеся в Энзели корабли и, после вооружения достаточного их числа, предпринять кампанию захвата и потопления всех судов на Каспийском море – вооружённых и невооружённых, которые откажутся повиноваться нашим приказам».

К тому времени власть в Баку находилась в руках правоэсеровско-меньшевистско-дашнакского блока, сформировавшего 1 августа правительство «Диктатуры Центрокаспия и Президиума Временного Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов».

18 августа 1918 г. главнокомандующий британскими войсками генерал Денстервиль и штаб командора Норриса на пароходах «Президент Крюгер» и «Орел» отправился в Баку. Перед выходом на «Крюгере» англичане поставили четыре 102-мм сухопутные пушки.

Уже при подходе к Баку был слышен отдаленный гул артиллерийской стрельбы. Город был обложен войсками турецкого генерала Нури-паши.

Англичане и руководство «Центрокаспия» бежали на судах Каспийской флотилии сначала в Петровск, а затем в Энзели. Турки и местные татары три дня грабили Баку, при этом было убито около 30 тысяч мирных жителей.

30 октября 1918 г. в порту Мудросе на борту английского броненосца «Агамемнон» была подписана капитуляция Турции. Формально она имела вид перемирия.

По Мудросскому перемирию Турция вывела свои войска из Закавказья, а мусаватистское правительство драпануло в Ганджу. 17 ноября 1918 г. в Баку опять вошли англичане во главе с генералом В. Томсоном, объявившим себя военным губернатором Баку. Ф.П. Коккерель был назначен комиссаром полиции союзных держав в Баку, майор Браун стал управляющим транспортом Каспийского флота. Общая численность союзных войск в Баку составила 5 тысяч солдат.

Приказом генерала Томсона в Баку вводилось военное положение до того момента, когда «гражданская власть окажется настолько сильной, чтобы освободить войска от ответственности за поддержание общественного порядка». С введением в Баку военного положения английское командование фактически всю административную власть в городе и в Бакинской губернии брало в свои руки. Вся судебная и исполнительная власть оказалась сосредоточенной в руках генерала Томсона. 29 ноября 1918 г. все торговые суда Каспийского флота перешли в распоряжение английского командования. За девять месяцев, с декабря 1918 г. по август 1919 г., англичанами было вывезено из Баку до 30 млн пудов нефти на сумму в 113,5 млн рублей.

18 ноября британские корабли с десантом пришли в Красноводск. В городе был оставлен батальон 39-й пехотной бригады.

Британский генерал Джордж Мильн доносил в Лондон в Военное министерство: «Обладание Красноводском представлялось весьма важным как единственным портом, свободным ото льда в течение всего года. В то же время это был конечный пункт Среднеазиатской железной дороги. Владея портом, можно было также поддержать связь между двумя группами британских войск в Персии: силами, которыми командовал бригадный генерал Бетмен-Чэмпейн6, и находящейся в районе Ашхабада группой генерал-майора Маллесона. Эта группа, базировавшаяся на Индию, была переброшена из Мешхеда в Ашхабад. Оттуда её войска были направлены в район Мерва с целью помешать наступлению большевиков из Ташкента в направлении Каспийского моря»[73].

Под дулами орудий британских крейсеров (бывших торговых судов русского флота) в январе – феврале в Баку были полностью расформированы команды русской военной Каспийской флотилии.

13 января 1919 г. британские войска заняли город и порт Петровск (с 1922 г. Махачкала). Там были дислоцированы два англо-индийский батальона. К северу от Петровска, на острове Чечень англичане создали базу своей морской авиации. Эта база использовалась британскими воздушными силами для налётов на Астрахань и бомбардировки находившихся там кораблей советской Волжской военной флотилии.

Одной из задач британских войск, оккупировавших Петровск, было недопущение в Дагестан частей Добровольческой армии Деникина.

Теперь все порты Каспия, кроме Астрахани, были оккупированы англичанами. 147 торговых кораблей, то есть большая часть коммерческого флота Каспия, оказались в руках «просвещенных мореплавателей». Часть кораблей (около двадцати) вошла в состав британской военной флотилии, а остальные были формально возвращены частным владельцам. Однако англичане поставили во главе «Совета судовладельцев» своего «контролера» и пытались руководить всеми грузоперевозками на Каспии.

Британская флотилия вела активные действия против большевиков. Так, ещё 29 декабря крейсера «Слава», «Вентюр» и «Азия»[74] уничтожили артиллерийским огнём склады большевиков в Старо-Теречной, потопили несколько груженых барж и захватили красное госпитальное судно с персоналом, ранеными и здоровыми. Госпитальное судно отвели в Петровск, большевиков посадили в тюрьму, а медицинский персонал, чрезвычайно довольный, что удалось избавиться от красных, отпустили на все четыре стороны.

К концу 1918 г. в Баку по железной дороге прибыли первые три английских торпедных катера. В качестве плавбазы для всех шести британских торпедных катеров выбрали самое большое каспийское судно «Волга». Это был бывший танкер «Алейдар Усейнов», построенный в 1905 г. в Сормово.

Русские офицеры предложили укомплектовать торпедные катера русскими командами, но англичане категорически отказались.

В начале 1919 г. англичане обзавелись гидроавиацией. Первая партия гидросамолётов под командованием Д. Норриса отправилась на грузовиках из Багдада 27 июля 1918 г. и прибыла в Энзели 6 августа. Далее людей и технику погрузили на флагманский корабль «Президент Крюгер». Вторая партия прибыла в Энзели в сентябре и проследовала тем же маршрутом в Петровск, где было решено организовать базу гидросамолётов. Подразделение для службы в России формировалось на базе 266-й эскадрильи 62-го крыла Королевских воздушных сил Великобритании и 437-го отряда. В дальнейшем для переброски самолётов англичане пользовались железной дорогой Батум – Баку.

В качестве носителей гидросамолётов (гидрокрейсеров) англичане приспособили товаро-пассажирские суда «Орленок» (вместимость 1406 брт, две 102-мм пушки), а позже и «Алейдар Усейнов» («Волга»).

Для защиты от британских интервентов ещё в апреле 1918 г. большевики создают в Астрахани Военный флот Астраханского края. Амбициозное название «флот» поначалу не соответствовало действительности. В апреле – мае были вооружены лишь четыре морских судна. Каждое было вооружено двумя 76-мм пушками обр. 1902 г.

Не надеясь на собственные силы, местный Астраханский краевой военный совет ходатайствовал перед Москвой об усилении флотилии миноносцами и сторожевыми катерами. Но в Москве и без них прекрасно понимали, сколь важно для молодой Советской республики удержать Астрахань и по возможности контролировать Каспий. Тут следует отдать должное энергичным действиям Ленина и Троцкого.

7 сентября 1918 г., ещё не оправившись от ранения после покушения эсерки Фанни Каплан, Ленин передал директиву в Петроград члену Коллегии Народного комиссариата по морским делам С.Е. Саксу: «Идет борьба за юг и Каспий. Для оставления за собой всего этого района (а его можно оставить за собой!) необходимо иметь несколько миноносцев лёгкого типа и штуки две подводных лодок».

В итоге с Балтики по речным системам на Каспий были отправлены 7 эсминцев, 4 миноносца, минный заградитель «Припять» и 4 старые подводные лодки. Не менее 20 судов было мобилизовано и вооружено в Астрахани.

В ночь на 29 апреля 1919 г. Астрахано-Каспийская флотилия начала боевые действия. Речной отряд флотилии в составе вооружённых пароходов «Каспий» (флаг командира отряда), «Коммунист», «Спартаковец» и «Адлер» вышел в море с целью захватить форт Александровский. Через рыбаков и по радио гарнизону форта красные предъявили ультиматум, на который вскоре был получен ответ: «Никакого сопротивления вам оказано не будет. Выслана делегация от форта Александровского и степного населения».

20 мая из Петровска вышел отряд английских судов в составе «Президента Крюгера», «Вентюра», «Азии», «Эммануила Нобеля», «Славы», «Зороастра», «Биби Эйбата» и «Виндзора Кастла». Отряд, шедший кильватерной колонной, на рассвете подошел к форту Александровскому.

К этому времени на рейде форта Александровского находились эсминец «Москвитянин», два вооружённых парохода, плавбатарея № 2, подводные лодки «Минога» и «Макрель», шесть катеров-истребителей и свыше десятки транспортных и вспомогательных судов.

Произошедший бой очень хорошо иллюстрирует британскую политику времен Гражданской войны. Английские корабли вели огонь с больших дистанций – 12–13 км. Англичанам удалось поджечь минный заградитель «Демосфен» и базу подводных лодок «Ревель», а также потопить плавбатарею № 2. Английские суда получили несколько попаданий, но в целом красные военморы стреляли плохо.

Мичман Лишин, служивший у англичан, позже писал: «Мы продолжали идти тем же строем, не меняя скорости (около семи узлов), в направлении Форта Александровска. Вскоре полевая батарея на высоком берегу получила несколько эффективных попаданий, снялась и переменила место. Вновь пристрелявшись, она дала попадание в „Крюгер“: снаряд разорвался в ванной каюте…

У нас был один легко раненный. Больше попаданий в „Крюгер“ за всё время боя не было, что можно объяснить только очень плохой стрельбой большевиков.

Несколько позже попадания в „Крюгер“, шедший третьим или четвёртым „Эммануил Нобель“ внезапно рыскнул в стороны и застопорил ход; в него попал шестидюймовый снаряд с баржи. Вслед за этим „Нобель“ получил ещё второе шестидюймовое попадание. Мы несколько замедлили ход, но „Нобель“ скоро оправился и вошел в строй. Наш курс оставался тем же.

Теперь уже ясно стали видны строения в глубине бухты и суда, стоящие грудой у пристаней. Отдельных кораблей не было возможности разобрать. Эти корабли долгое время безмолвствовали, но когда они открыли огонь, стрельба их была беспорядочной. От стенки они так и не отошли.

Впоследствии оказалось, что ещё некоторые наши корабли получили попадания, но эти попадания иначе, как бессистемными, назвать было нельзя. Море вблизи и вдали от наших кораблей кипело разрывами, но ясно было, что большевики не способны корректировать своей стрельбы, так как одновременно стреляли их орудия из трёх разных направлений, по разным целям, и одни мешали пристрелке других. Никакой согласованности или общего управления огнём не было.

Огонь „Крюгера“ был перенесен в кучу кораблей у берега. Наши попадания были ясно видны. Разрывы наших снарядов подымались в этой куче один за другим. Скорострельность английских орудий „Крюгера“ была прекрасной, и прислуга работала, как часовой механизм. Остальные корабли не имели возможности открыть огонь по куче большевицких кораблей, так как эти последние были у нас прямо на носу, а наши корабли шли за „Крюгером“ в кильватерной линии. Их единственным объектом (второстепенным по обстановке боя) могла в этой стадии быть только полевая батарея, и она была вскоре уничтожена»[75].

Вот на горизонте показалась плавбатарея «Волга», на борту которой находились британские торпедные катера. Да и сама «Волга» была вооружена 152-мм пушками. Теперь полное уничтожение красной эскадры было неминуемо. Однако британская эскадра уходит.

13 июля 1919 г. Лишин в Омске доложил о бое у форта Александровского Колчаку. Адмирал буквально взорвался: «Почему командор в первой части боя, до поворота, шел кильватерной колонной, а не развернутым строем? Почему ушли, имея возможность закончить бой как следует? Ведь большевики ещё отвечали, а вы не могли быть уверены, что вами нанесено решительное поражение. Почему не послали „Си-Эм-Би“? Почему „Волга“ с шестидюймовыми орудиями и полным запасом снарядов не была использована хотя бы в последней стадии боя?»[76].

Ответ один – англичане не хотели полного уничтожения красной флотилии. Ведь следствием этого могло стать падение Астрахани. Ну а далее генерал Деникин стал бы хозяином северной части Каспия, а с южной бы вежливо или не совсем попросил убраться «просвещенных мореплавателей».

Как уже говорилось, после смены правительства в Лондоне в августе 1919 г. британские войска начали эвакуироваться из Закавказья. Ещё раньше англо-индийские силы были выведены из Закаспийской области через Ашхабад. Причём английские части отправили по железной дороге в Красноводск, а индийские – в Мешхед. 4 августа 1919 г. англичане окончательно ушли из Красноводска.

Уходя, англичане передали большую часть своей военной флотилии Добровольческой армии, а корабли специальной постройки из бывшей императорской военной флотилии – мусаватистскому правительству Азербайджана.

С началом навигации 1920 г. Волжско-Каспийская флотилия приступила к активным действиям. В апреле корабли красных пришли в Петровск и форт Александровский. Белая флотилия под командованием капитана 1-го ранга Аполлинария Сергеева ушла в Баку. Там Сергеев попросту сбежал. Азербайджанский флот был только на бумаге – команды его кораблей не умели и не желали воевать. Не сделав ни единого выстрела, азербайджанский флот поднял красные флаги. Командование белой флотилией принял капитан 2-го ранга Бушен. Он увел флотилию в порт Энзели. Там белая флотилия встала на внешнем рейде.

После подписания условий интернирования корабли флотилии вошли во внутреннюю гавань Энзели. Замки орудий были сняты и складированы на берегу. То же проделано и с боеприпасами. Несколько пушек было снято, и англичане установили их на берегу. Большинство членов команд остались жить на судах, питаясь запасами, вывезенными из Петровска. Во внутреннюю жизнь флотилии англичане не вмешивались, жизнь на ней текла согласно составленным расписаниям.

Чтобы покончить с мусаватистским режимом в Баку, оказалось достаточно… четырёх советских бронепоездов. Рано утром 27 апреля на поезда погрузили десант в составе двух стрелковых рот, а также руководителей компартии Азербайджана А.И. Микояна, Г.М. Мусабекова и Г.П. Джалебекова. В 10 ч. 05 мин. бронепоезда двинулись в путь.

Бронепоезда без боя пересекли границу и проехали через Самурский мост. Мусаватисты даже побоялись открыть огонь, лишь сообщили начальству по телефону на станции Ялама. При подходе к Яламе противник пустил паровоз-брандер навстречу красным бронепоездам. Но огнём головного бронепоезда брандер был разбит, а десантная группа сбросила его остатки с путей.

На станции Ялама трофеями красных стали гаубичная батарея и 500 пленных. В районе станции Худат навстречу красным выдвинулись два мусаватистских бронепоезда, но после короткой артиллерийской дуэли они ретировались. На станции Худат красные бронепоезда захватили пять артиллерийских батарей.

Наконец бронепоезда достигли узловой железнодорожной станции Баладжары. Оттуда 2 бронепоезда были отправлены в сторону Елизаветполя[77], а 2 других пошли на Баку. Рано утром 2 красных бронепоезда ворвались в Баку. Мусаватистская армия капитулировала перед двумя нашими бронепоездами.

Утром 1 мая корабли Волжско-Каспийской флотилии вошли на рейд Баку. Толпы народа встречали их красными флагами, оркестр играл «Интернационал».

Нефтяные промыслы удалось захватить неповреждёнными, но большая часть наливных и грузопассажирских судов была угнана англичанами в Энзели.

1 мая 1920 г. командующий Морскими силами Советской России Немитц[78], ещё не зная о занятии флотилией Баку, дал директиву Раскольникову о захвате персидского порта Энзели: «Очищение Каспия от белогвардейского флота должно быть выполнено во что бы то ни стало. Так как для достижения этой цели потребуется десант на персидской территории, то он и должен быть совершен вами»[79].

Ситуация с белой флотилией, стоявшей в Энзели, была очень сложной в правовом отношении. С одной стороны, Персия – формально независимое государство, придерживавшееся формального нейтралитета в Гражданской войне в России. Белые суда, пришедшие в Энзели, были интернированы в полном соответствии с международным правом. Но, с другой стороны, не было никакой гарантии, что белые или британские суда в нужный момент не будут вооружены и не начнут крейсерские операции на Каспии. А дело как раз шло к этому.

В начале апреля 1920 г. преемник Уордропа на посту Верховного британского комиссара в Закавказье Г. Люк телеграфировал в Константинополь, в штаб командования британской «Армии Чёрного моря» о необходимости немедленно направить в Энзели группу британских моряков. В результате из Константинополя через Тифлис были срочно направлены в Энзели 32 британских морских офицера и технические специалисты во главе с будущим первым лордом Адмиралтейства Б. Фрэзером. Они приехали в Баку в день вступления в город Красной армии, и вся группа оказалась в плену.

Наконец, согласно Туркменчайскому миру (от 10 февраля 1828 г.), Персия вообще не имела право содержать на Каспии военный флот. В начале ХХ века было несколько прецедентов – высадок русских десантов в Энзели. Процитирую «Военную энциклопедию» 1912 г.: «Постоянные волнения и беспорядки в Персии за последние годы заставляли очень часто наших дипломатических представителей обращаться за содействием к Каспийской флотилии; своз десанта в Энзели, в Решт, в район Астрабада и и других пунктах побережья сделался обычным явлением»[80].

И тут нарком иностранных дел Чичерин предложил хитрый ход – считать высадку в Энзели личной инициативой Раскольникова, а в случае осложнений с Англией «повесить на него всех собак», вплоть до объявления его мятежником и пиратом.

База в Энзели охранялась частями 36-й английской пехотной дивизии (около 2 тыс. человек, несколько бронеавтомобилей и самолётов). На восточной окраине города была установлена батарея 130-мм орудий, вход в бухту прикрывался плавбатареей из двух 130-мм орудий.

Для проведения десантной операции было выделено два вспомогательных крейсера, две канонерские лодки, три эсминца, один тральщик, три транспорта, три сторожевых катера с десантом (2 тыс. моряков). Утром 17 мая корабли под командованием Ф.Ф. Раскольникова вышли из района Баку в море, и 18 мая в 7 ч. 15 мин. флотилия была уже в 60 кабельтовых от Энзели. Здесь корабли разделились. Четыре эсминца – «Карл Либкнехт», «Деятельный», «Расторопный» и «Дельный» – повернули на запад для обстрела района Копурчаль, чтобы отвлечь внимание противника от места высадки десанта. Вспомогательный крейсер «Роза Люксембург» в охранении сторожевого катера «Дерзкий» направился к югу для обстрела района Казьяна. Транспорты в сопровождении отряда артиллерийской поддержки (вспомогательный крейсер «Австралия», канонерские лодки «Карс» и «Ардаган», тральщик «Володарский») направились к населённому пункту Кивру для высадки десанта.

В 7 ч. 19 мин. эсминцы открыли артиллерийский огонь по району Копурчаль. В 7 ч. 25 мин. вспомогательный крейсер «Роза Люксембург» начал артобстрел Казьяна, где находился штаб английских войск. Вскоре после начала артобстрела по радио был направлен ультиматум командующему английскими войсками о сдаче порта Энзели со всеми находящимися там русскими кораблями и имуществом.

Любопытно, что один из первых 130-мм снарядов крейсера «Роза Люксембург» взорвался в помещении британского штаба. Английские офицеры выпрыгивали из окон буквально в нижнем белье. Просвещенные мореплаватели просто-напросто проспали советскую флотилию. Время в Волжско-Каспийской флотилии и у англичан различалось на 2 часа, и первые выстрелы «Карла Либкнехта» для красных прозвучали в 7 ч. 19 мин. утра, а для англичан в 5 ч. 19 мин. (по второму поясному времени). Кто ж встает в 5 часов утра? Порядочные джентльмены должны ещё спать.

Согласно условиям капитуляции, англичанам был разрешен отход в Решт. Ещё до этого белогвардейцы в панике бежали вглубь Персии. 23 судна Каспийского флота, 4 торпедных катера, 4 гидросамолёта, свыше 50 орудий, 20 тыс. снарядов, 20 радиостанций и т. д. стали трофеями красной флотилии и были отправлены в Баку. На этом боевые действия при Каспии окончательно завершились.

1 декабря 1918 г. в Батуме выдался жарким. В полдень публика увидела на горизонте дымы. Впереди шел крейсер «Ливерпуль», за ним – три эсминца, один из которых – австрийский. Подойдя к порту, они захватили турецкий пароход, груженный награбленным на Кавказе добром, и отправили его назад в Батум.

15 декабря 1918 г. передовые части 27-й британской дивизии под командованием бригадного генерала Дж. Кука-Коллиса высадились в Батуме. Турецкий генерал Джамаль-паша сдал город без сопротивления.

24 декабря передовые части дивизии прибыли в Тифлис, и генерал Форестье-Уоккер взял на себя контроль над Грузией, Арменией и Батумом. Одновременно был установлен прямой контакт с британскими войсками, прибывшими в Баку из Персии.

Все главные железные дороги Закавказья и нефтепровод Баку – Батум были взяты под контроль британскими войсками. Контролем за добычей нефти в Баку и её доставкой в Батум занимался подполковник Рул. Батумская область стала фактически британской колонией.

По прибытии в конце декабря 1918 г. в Батум бригадного генерала Форестье-Уоккера бригадный генерал Кук-Коллис был назначен британским военным губернатором, заменив, таким образом, турецкую администрацию.

Для своего удобства в Батуме англичане назначили из местных жителей Совет по управлению Батумской областью. Однако популярности в области Совет не получил, и в апреле 1919 г. английское командование его распустило.

Далее гражданское управление Батумом было составлено из британских офицеров, а во главе управления поставлен некто Харрне, работавший до 1914 г. маклером на Лондонской бирже.

Любопытно, что всё делопроизводство в Батуме британская администрация вела на двух языках: английском и русском. Она вела управление делами казначейства, трудовых отношений, делами таможни, сборов и налогов, департамента по делам беженцев, почты и телеграфа, полиции, пожарной службы, а также судебных органов. Они занимали эти посты в течение 18 месяцев. Кстати, все названия улиц в Батуме также были на двух языках – английском и русском.

1 сентября 1919 г. губернатор Батумской области генерал Кук Коллис ввел в городе осадное положение. Запрещалось покидать жилища от 23.00 до 5.30 утра. На улицах и в домах нельзя было собираться больше, чем 6 человек, без разрешения оккупационных властей.

Запрещалось: «Произношение возбуждающих речей. Распространение тревожных известий. Печатание и распространение газет и периодических изданий, возбуждающих волнения и неудовольствия, раздражение и беспокойство, а также хранение у себя таковых газет и проч. Повышение установленных на товар цен» и т.д.[81]. Виновные подвергались смертной казни или иному наказанию.

Имущество огромной русской Михайловской крепости и склады, принадлежавшие русской армии или частным лицам, были разграблены.

Любопытно, что уже 1 декабря 1918 г. два британских эсминца отняли у турок награбленное русское имущество и вывезли его морем.

Вывоз награбленного имущества продолжался все 18 месяцев британской оккупации Батума. Причём часть награбленного оккупанты продавали на местных рынках.

Англичане пытались сделать оккупацию Батума постоянной, а город превратить в порто-франко – «no autority to stay in Batoum».

Английские офицеры производили досмотр всех судов в порту, не делая исключения даже для французов.

На мирной конференции в Версале британское правительство предложило превратить Батумскую область в «свободное государство» с правом пользования портом для всех закавказских гособразований. Однако Франция резко выступила против, и британский проект был отвергнут.

В Батуме почти постоянно находились английские военные корабли до линкоров включительно.

Британские отряды контролировали все железные дороги в Грузии, а также нефтепровод Баку – Батум.

К 9 сентября 1919 г. последнее подразделение британской армии покинуло Тифлис, и эвакуация войск из Азербайджана, Грузии и Армении была завершена. Так говорится в донесении генерала Д.Ф. Мильна британскому военному министру. Далее Мильн докладывал о действиях трёх британских батальонов в городе Батуме. Оттуда вытекает, что Лондон не считал Батумскую область частью Республики Грузия.

В Батуме по-прежнему существовала власть военного генерал-губернатора генерала Кук-Коллиса. Батум при англичанах фактически получил статус порто-франко.

Лишь в начале июня 1920 г. генерал Кук-Коллис получил из Лондона приказы эвакуировать Батум. Узнав о подготовке англичан к эвакуации, аджарское население решило захватить город. К 1 июля около 4 тысяч аджарцев были сконцентрированы на холмистой местности на удалении нескольких миль от города. Правда, их предводители заявили англичанам, что они не будут открывать огонь по британским войскам.

Тремя днями позже всё ещё остававшиеся в этом районе железной дороги британские войска были заменены грузинскими, а в окрестности города прибыли их бронепоезда. Торжественное вступление грузинских войск в Батум состоялось 7 июля. Британские посты были, наконец, сняты, и к вечеру того же дня ни одного подразделения британской армии не оставалось за пределами района доков[82].

8—9 июля 1920 г. британская эскадра окончательно покинула Батум.

Интересно, что генерал Мильн в своем отчёте не упомянул о полном уничтожении англичанами Батумской крепости. Казалось бы, к чему сей акт вандализма? Ну, понятно, если бы к городу шли большевики, а ведь Батум передавался дружественному Англии государству.

Из свидетельских показаний сотрудника НИБУРА[83] тов. Акопяна: «Лично мне известно, что перед своим уходом из города Батума англичанами вывезено и уничтожено следующее:

1) 2 – 10-дм пушки в 45 калибров на форту Барцхана (взорваны).

2) 4 – 9-дм пушки обр. 1877 г. (взорваны на форту Барцхана).

3) Там же испорчена вся резьба для замков казённой части у поршневых пушек числом до 40 штук, замки заброшены в море.

4) Там же заброшены все замки в море от 7 мортир… а все прицельные приспособления к ним уничтожены.

5) С форта малой Самебо вывезены моторы от прожектора, а сам прожектор расстрелян из револьвера офицерами английской армии, которые в него стреляли в цель.

<…>

7)Военные припасы с форта Барцхана и малая Самебо в громадном количестве были затоплены в море. Число их определить не могу, но знаю, что десятки громадных барж нагружались боевыми припасами и вывозились в море, а обратно приходили пустыми»[84].

В одном из актов, составленных специально созданной в 1924 г. комиссией, указаны убытки, причиненные только Военному ведомству, которые составили 2 380 380 рублей золотом. Общий же ущерб, нанесенный интервентами в Аджарии, по сведениям «Аджаристанского общества содействия жертвам интервенции», составил 58 065 488 рублей[85].