Императору Хирохито о разгроме резервного штаба флота докладывал лично генерал Кесаго Накадзима.

–Единственный человек, который был свидетелем разгрома штаба, утверждал, что его совершило легендарное морское чудовище Годжилла. У моряков богатая фантазия. Но в целом характер нападения, сопровождавшегося чудовищным разгромом и резней, напоминает уничтожение штаба Квантунской армии, случившееся этой весной. Там к разгрому, без сомнения, были причастны русские диверсанты, которые перед этим также уничтожили расположение отряда нанасанъити бутай. Найдены два трупа нападавших – гайдзины, вероятно русского происхождения, загримированные под айнов.

– Так вот, значит, под айнов! – взвился император. – Немедленно проверить всех айнов на Хонсю.

– Может быть, и на Курилах и острове Карафуто?

– Думаю, это излишне. Значит, это не наймиты-зайнити, а сами рошайн! Может быть, это намек? Разминка? А если завтра они устроят резню в императорском дворце?

– Маловероятно, здесь очень большая охрана… Жизнь божественного повелителя будет сохранена даже ценой жизни тысяч бойцов!

– А вдруг все-таки прорвутся. Вы понимаете, что может случиться со страной без тэнно о Ямато?!

– М-да. Ничего хорошего. Рагнарек, как говорят дойцу.

– Вот-вот! Ищите их!

– Кстати, о Солнце, этим утром найдены трупы нескольких синоби на северо-западе Хиросимы. Возможно, это дело рук тех же негодяев, что разгромили морской штаб: для таких головорезов несколько синоби – не препятствие. Может быть, они скрылись в горах?

– Ищите их! И еще… – Император помедлил. – Как вы полагаете – может быть, связаться с Москвой, пока не поздно? Прощупать их позицию по поводу капитуляции по образцу финской?

– Можно предсказать, что наши главные военные преступники будут против этого.

– Да? Целая Квантунская армия не смогла остановить этих негодяев, а, наоборот, была практически ими разгромлена, если иметь в виду управление. Какие у генералов аргументы – войска в Старой Ниппон? А если и их постигнет та же судьба?

– Да, нам следует задуматься. Поручите господину Хидеки Тодзио, премьер-министру, связаться с русским премьером господином Молотко… Молотовым, и обсудить перспективы мирного соглашения. Я надеюсь, что рошайн удовлетворятся Маньчжурией и Карафуто, хотя на их месте я бы потребовал еще и Корею. А возможно, и остров Хоккайдо.

В тот же день уже президенту Трумэну докладывал руководитель УСС[19] Донован:

– Наша агентура докладывает: разгромлен военно-морской штаб в Хиросиме. Это вносит дезорганизацию в прибрежные операции японского флота. Полагаем, что в нападении участвовала группа численностью от пятидесяти до ста человек корейцев и айнов. Японцы присвоили вражеской диверсионной группе кодовое имя «Годзилла»… События ускоряются… Предположительно, это своего рода репетиция перед нападением на Дворец Хризантем… Возможно, микадо думают захватить в заложники…

– Это невозможно, такой лакомый приз вырвать у нас из-под носа?! Нам надо немедленно застолбить этот кусок земли! И я знаю, как это сделать! – Трумэн, дав знак начальнику разведки остановиться, поднял телефонную трубку: – Соедините срочно с генералом Лемэем! Генерал Лемэй? Это Трумэн. Безотлагательно начинайте условленную операцию! Безотлагательно!

– Так точно, сэр! Будет сделано! – пролаял из трубки свирепый голос генерала.

Их осталось четверо. Пересидели до темноты в заранее присмотренном укрытии, большой заброшенной шелкомотальне, пока японские войска и полиция обшаривали весь город. Потом тишком пробрались к морю, залезли в большую рыбацкую лодку, также приготовленную заранее. Было темно, луна скрывалась в облаках – это также способствовало беглецам. Из оружия у них осталось три карабина «арисака», пистолеты и последнее взрывное устройство, изготовленное погибшим Колывановым. Из припасов – совсем мало еды и продолговатые деревянные кадочки с пресной водой. Оттолкнув лодку от берега, они тихо отчалили, направляясь на юг, в сторону крупного острова Этадзима, закрывавшего собой Хиросимский залив. Через некоторое время, бесшумно гребя веслами, обмотанными тряпками, они отплыли достаточно далеко, чтобы поднять темный парус и поймать ветер бейдевинд. Вскоре, приблизившись к острову, на его темном фоне Иван вдруг заметил еще более глубокую черноту – продолговатую тень, по мере приближения увеличивавшуюся в размерах. Это был огромный корабль, на котором не светилось ни единого огонька! Из передней части этой тени поднималась вверх громадная грот-мачта, облепленная кабинами боевых постов. А над палубой впереди и позади надстройки виднелись четыре большие орудийные башни.

– Удача сама плывет в руки! Это линкор типа «Нагато» с восемью шестнадцатидюймовками на борту. Видимо, вывели из базы в Куре, боятся диверсий. Стоит на кормовом якоре, соблюдает светомаскировку. Сам идет к нам в руки, – негромко сказал Иван. – Грех не попользоваться ипонской придурью…

– Иван, тут наверняка достаточно акул – море между островами хорошо прогревается, – озабоченно, тихим голосом заметил Крынка.

– Правильно замечено. Подойдем к ним поближе – возьму дощечку, – и Иван указал на веретенообразной формы дощатый помост, устилавший дно лодки.

Вскоре, когда они подошли поближе, он с еле слышным кряхтеньем выгрузил эту вымостку на воду и с резиновым мешком на поясе, в котором находилось взрывное устройство, и небольшой доской в руке аккуратно перелез через борт.

– Привет от Сергея передам им. Если что, меня не ждите, уходите.

Усевшись на плотик, погрузившийся под его весом вровень с водой, он принялся тихо грести дощечкой и вскоре исчез в темноте.

Примерно через полчаса он тихо подошел с кормы к линкору, закрепил доску веревкой за звено якорной цепи. А затем, перебравшись на цепь, резво полез вверх по ее огромным звеньям, как по лестнице. Он поднялся к самому клюзу цепи, нырнул в него, оказался в якорном бункере и оттуда через люк бесшумно вылез на палубу. Часовой с кормы не заметил его тихого передвижения. Иван двигался на четвереньках, держась все время в тени, и вскоре добрался до кормовой башни. Перед нею торчал часовой. Иван бесшумно свернул ему шею.

Дверь башни была заперта кремальерой, он аккуратно открыл и затащил внутрь труп часового. Потом тихо спустился в башенный погреб, достал из мешка взрывное устройство и включил часовой механизм. После этого он спрятал взрывчатку среди снарядов и стал бесшумно подниматься наверх. Однако когда он снова оказался в боевом отделении башни, на него молча ринулся кто-то, нанося безжалостные удары железными руками и ногами. Эта верткая скотина был японский мичман, проверявший караулы и увидавший обезвреженного Иваном часового. Видимо, японец был уверен в своих силах сладить с любым диверсантом, потому что тревогу он не поднял. Он наносил такие быстрые и мощные удары, что, будь это обычный противник, он забил бы его.

Но Иван был соперник недюжинный, только крякал, отбиваясь от яростных атак врага, и в следующий миг метнул кулак, точно пушечное ядро, в голову верткого противника. Раздался треск черепа, и японец кулем рухнул на палубу, с ним было кончено.

Иван осторожно высунулся из башни, кругом казалось тихо. Заперев бронированную дверь, будто в башне ничего и не произошло, он прежним маршрутом добрался до цепи и бесшумно спустился вниз. Отвязал дощечку и бесшумно погреб прочь от линкора. Назад он плыл быстрее, чем приближаясь к кораблю.

Примерно в пяти кабельтовых от судна, охотничьим чутьем он ощутил близкое присутствие оставленных им товарищей, ожидавших его. Плотик стукнулся о лодку. Но в тот момент, когда он перебирался на борт, вдруг над темным силуэтом линкора вспыхнул огненный султан, и страшный грохот разнесся над морем. Немного погодя несколько сильных волн качнули лодку, и какие-то обломки стали рушиться в воду вокруг их поспешно уходящей в темноту посудины.

Глаза людей не сразу привыкли к вновь наступившей ночи, и тогда стало видно, что силуэт линкора разломился и обе половины уходят в клокочущую воду. И в наступившей тишине, нарушаемой треском, скрежетом и шипением гибнущего судна, послышались страшные крики сотен погибающих людей.

Иван привычно перекрестился.

– Хана ипонцам. Плывем подале, пока не приплыли гости.

Действительно, со всех сторон к гибнущему линкору устремились какие-то освещенные огоньками небольшие суда, катера и буксиры, видимо отстаивавшиеся возле берега острова. Они светили прожекторами на воду, чтобы увидеть тонущих моряков с линкора.

Между тем рыбацкая лодка, никем не замеченная, уплывала все дальше.

Утром японский император получил сообщение о гибели линкора «Муцу» типа «Нагато» и большей части его экипажа от взрыва кормовой башни в Хиросимском заливе. Хирохито пришел в исступление и бился головой об стол. Ему казалось, что его намеренно раз за разом оскорбляют, а он ничего не может с этим сделать. И даже начавшаяся бомбардировка Токио, когда сотни американских бомбардировщиков, низко проходя над городом, волна за волной, высыпали зажигательные бомбы с белым фосфором и напалмом, не вывела его из состояния жесточайшей обиды. Его буквально силком утащили в бомбоубежище под дворцом, который, впрочем, никто не собирался бомбить.

Утро застало лодку плывущей вокруг островов где-то в двадцати морских милях южнее Хиросимы. Чистое голубое небо воздымалось над ними – редкое зрелище в период начала муссонов. Высоко в голубом небе зоркий Иван заметил три серебристые точки – американские бомбардировщики Б-29. «Наконец-то у янки дошли руки и до Хиросимы, – подумал он. – Вероятно, разведчик».

Он не знал, что на высоте десяти километров над землей разыгралась нешуточная схватка между командиром ведущего борта капитаном Робертом Льюисом Стивенсоном и начальником миссии полковником Полом Тиббетсом за право одним движением руки убить самое большое количество людей за один прием за все время этой войны. У них и в мыслях не было, что на самом деле это уже давно произошло, когда летом 1938 года какой-то узкоглазый китаеза из гоминьдановской армии взорвал плотину на реке Хуанхэ с целью остановить японское наступление. В результате он утопил примерно миллион соотечественников, не считая также некоторого количества японцев. Та катастрофа была уже давным-давно позабыта в огне пылающей мировой войны. Новые массовые убийства – новые герои.

Кулаки полковника оказались крепче, недаром сам генерал Лемэй назначил его руководить этой миссией. Он сел в кресло первого пилота, а потирающий скулу Льюис – на место второго. Тиббетс направил бомбардировщик на Хиросиму и приник к перекрестью прицела…

В это же время, безо всяких эксцессов, пилот другого Б-29, уроженец города Лондона майор Суинни Тодд вел свой бомбардировщик на город Нагасаки…

Яркая вспышка в той стороне, куда направились бомбардировщики, привлекла внимание пассажиров рыбацкой лодки. Шарообразное огненное зарево было видно на протяжении долгих секунд, оно как бы поднималось кверху, катясь, точно огненное колесо, расширяясь. Потом в том же месте начал воздыматься хорошо заметный издали многокилометровый черный гриб дыма, изнутри пронизанного огнем. Рокочущий, низкий звук чудовищного взрыва не скоро докатился до них по морю. Все сидели, наблюдая как завороженные зрелище гигантской катастрофы.

– Эх, рвануло! Прямо вулканическое извержение на острове Мартиника! – заметил Бобров.

– Это не вулкан, Коля, – это американцы что-то взорвали. Они наверняка арсенал флотских боеприпасов разбомбили. Там тысячи тонн взрывчатки рванули, полгорода, считай, уже нет, – ответил Иван.

– Склад?! Я видел фотографии взрыва в порту Галифакса в восемнадцатом, где на борту рвануло три тысячи тонн пироксилина и тола, но картина была даже близко не такая вулканическая, как тут! – вырвалось у Крынки. – До них сейчас, считай, миль двадцать – а взрыв виден нам как на ладони! Там наверняка в несколько раз больше взрывчатки взорвалось…

– Это база Куре?

– Да нет, Хиросима же, в том-то и дело!

– А представляете, если бы сейчас мы в Хиросиме остались, что бы с нами было? – заметил Леон. И добавил удивленно: – Кстати, а почему мы сам взрыв увидели? Виктор верно сказал, до них двадцать миль, – а земля-то круглая!

– В воздухе взорвалась. Одна бомба, – сказал Бобров мрачно. – До войны были разговоры между физиками о возможности создания бомбы, основанной на расщеплении атомов урана. Она обладала бы невероятной мощью, в десятки, а то и сотни тысяч тонн тротила. Потом статьи об этом перестали появляться в печати. Тему явно засекретили. Может быть, американцы, наконец, создали такую бомбу?

Все помолчали немного.

– Если так, думаю, все наши усилия были зря, – сказал Иван. – Они за один раз больше ипонцев убили, чем мы за полгода стараниев, ценою жизней наших товарищей. Таким козырем они нашу карту враз перебьют. Вот увидите, ипонцы им сдадутся. И десанта на остров Хоккайдо не будет. И мы будем виноватые. А товарищ Сталин неудачников не жалуеть, причинами провала не интересуется… Ему без разницы, есть объективные обстоятельства али нет. Это он Берия поручает выспросить… Тогда и возвращаться нам нет резона. И мне-то что, я как колобок из сказки, ото всех уйду, а вас, братцы, жалко мне… Надо варианты рассматривать…

– А ты помнишь, сказка чем закончилась? – спросил Бобров.

– Ну, епинать! Колобок столько пыли набрал, что лису массой задавил.

– Мы на этой шаланде далеко не уйдем, – сказал Крынка. – Тем более в океанских проливах течения сильные. Надо подыскать моторное судно…