Стучали колеса по рельсам, раскачивались вагоны, ведомые паровозом. Железнодорожная колея практически по всей длине протянулась близ моря, что неудивительно в такой гористой стране, как Япония. Сначала вдоль внутреннего Японского моря, затем по берегу Тихого океана. Города, которые они проезжали, были затемнены для безопасности от налетов американской авиации. До ночи они успели проехать Осаку и миновать древнюю столицу Киото. Ночью они проехали Нагою и проснулись на рассвете уже за Сидзуокой. В окно, в направлении движения поезда, в глуби острова, виднелась сизая пологая коническая вершина, размеры которой были скрадены расстоянием.

– Что за горка? – шепотом нарушил молчание Иван, чтобы не услыхали в соседнем купе.

– Это знаменитый вулкан Фудзи, – тихо ответил Бобров. – Три тысячи семьсот метров, самая высокая гора в Японии. Переводится вроде «Подъем благородного человека». Эта гора – действующий храм. У ее подножия простерся знаменитый лес Аокигахара, куда в древности, согласно преданию, стаскивали стариков, чтобы они там помирали. А позднее там стало считаться богоугодным делом самоубийство, и теперь в хозяйственных магазинах поблизости от этого леса не продают крепкие веревки и ножи.

– Слыхал, что эта горка покрыта вечными снегами, но ее вершина на солнце уже светится, однако не блестит. Почему?

Бобров хмыкнул:

– Летом снег тает.

– Токио далеко?

– Километров сто с небольшим. Через пару часов в Йокосуку приедем, она поближе.

– А нельзя этот вулкан как-то активизировать? Как в фильме про детей капитана Гранта, – заинтересовался Иван.

– Саперной лопаткой огненное жерло захотелось расковырять, амба лошайн? Не получится, – заметил полусонный Колыванов. – Последний раз извергался во времена Полтавской битвы, сейчас давно спит. Да и до Токио в любом случае извержение не достанет – дураки они, что ли, под вулканом строить столицу? Пойду умоюсь.

Еще часа через полтора поезд круто свернул к востоку, на Йокосуку.

…Тридцать километров от Кавасаки до Йокосуки вдоль западного берега мелководного Токийского залива представляют собой сплошную линию гаваней и причалов. Однако к морю они выкатились только в пункте назначения – многолюдной Йокосуке, наполненной военными моряками. Гости Центральной Японии кряхтя вылезли на перрон, разминая затекшие ноги после коротких японских спальных полок. Здесь было немного прохладнее, чем в Хиросиме, – но не столько потому, что они перебрались севернее, сколько потому что чувствовалось охлаждающее дыхание Великого океана. Вокруг высились многоэтажные здания – портовая Йокосука была индустриальным и финансовым центром.

Необычными пассажирами тут же заинтересовался военный патруль, однако, проверив документы, он же и дал направление на клуб «Сенин», что значило в переводе «Моряк», упомянутый в телеграмме.

Не прошло и получаса, как они стояли перед неоновой красной вывеской, состоявшей из двух иероглифов: 船員 – что и обозначило «моряк» по-японски.

Это был большой моряцкий клуб, в прежние времена интернациональный, а нынче занятый моряками императорского флота. Голландец Хаанс тут же нашелся на месте:

– О, Пауль! Отлично, что вы так оперативно добрались. Флот собирается на выход, дело дней. Сейчас покажу соперника вашему чемпиону. Бой назначим сегодня вечером, у вас будет время подкрепиться и отдохнуть.

…Противником оказался здоровый молодой американский негр двухметрового роста, профессиональный боксер по фамилии Клей, оказавшийся по призыву на флоте и попавший в японский плен. Расконвоирован он не был, так как рядом с ним маячил унтер-офицер с кобурой на поясе.

– Для японцев что негр, что айн – все неполноценные люди, они будут смотреть бой с тем же чувством, как римляне наблюдали схватки гладиаторов, – объяснил Хаанс. – Клей уже участвовал в боксерских поединках, побеждал белых, что ублажало расовую гордость японцев. К нему благоволят, как к прирученной горилле, – дают погрызть сахарок, – он хохотнул.

– Наших зверей тоже неплохо было бы подкормить, – заметил Николай.

– Конечно, пойдемте, – понятливо кивнул Хаанс.

Он привел гостей в комнату в задней части клуба, куда им вскоре принесли японские матросские пайки, состоявшие из риса с кетой и овощей. Ивану досталась двойная порция. Всем выдали также по маленькой бутылочке саке. Иван, не чинясь, забрал их все, слил в пустую миску и выпил одним духом, ухнув как обезьяна. Затем удовлетворенно хлопнул себя по животу.

Хаанс наблюдал это с некоторым удивлением.

– Не знал, что азиаты могут столько выпить и не захмелеть.

– Вы посмотрите, какая у него борода, и все вам станет понятно, – отвечал «саксонец Пауль». – У нас, германцев, та же самая история. У кого хорошо растет борода, тому целая река алкоголя по плечу.

– Да, пожалуй, у нас так же, – мимолетно задумавшись, отвечал голландец.

Время ожидания прошло быстро. Вечером, за то время, пока Иван и его соперник разминались, постепенно набрался полон клуб зрителей – их было, на поверхностный взгляд, не меньше тысячи человек.

– Сборы будут большие, – заметил «Пауль», слегка повысив голос, чтобы одолеть шум зала.

– Вы должны учесть, что половина идет в пенсионный фонд флота, еще двадцать процентов берет клуб и двадцать – я за организацию поединка. На долю вашей команды достается десять процентов.

– Не согласен, давайте поделим пополам – ведь у вас иначе не было бы соперника для Клея. А клубу намекните, что десяти процентов хватит, иначе следующую схватку проведем у армейцев: может, они будут посговорчивее?

– Да вы настоящая акула, Пауль! – усмехнулся Хаанс. – Попробую уговорить.

Действительно, после проведенных переговоров гостям из Хиросимы было обещано двадцать процентов наличными иенами.

Наконец, когда вся публика была в сборе и должным образом разогрелась долгим ожиданием, грянул гонг и противники, поднырнув под канаты, вышли с противоположных сторон на ринг: черный гигант против коричневого.

Черный, не теряя время на оценку соперника, ринулся в решительную атаку. Молниеносные джебы, чередуемые сокрушительными хуками, оставили бы мокрое место от соперника менее крепкого, чем бородатый айн. Иван сразу понял, что человек этот ковал умение совсем не в схватках с «гладиаторами», где у противника был единственный интерес – отсрочить смерть еще на день угрюмой неволи. Нет, в тех схватках, где он бился, ставкой была не только жизнь, но еще одна ступенька наверх в гангстерской иерархии. Туда, где победителя ожидали власть и богатство, недоступные обычным черным в Америке. Поэтому из такой схватки всегда выходил живым только один.

– Чертова «белоснежка»! Ты русский? Турок? Из какого мусорного бака тебя вытащили? – Негр с невероятной быстротой осыпал соперника ударами чудовищной силы и английскими ругательствами, которых тот не понимал. Привыкший к быстрым победам, негр сжимал зубы и стремился нанести еще более быстрые и сильные удары. Но его враг казался сделанным из стали, хотя глухие звуки ударов перчаток по его предплечьям, которыми он всегда успевал прикрываться, указывали, что это не так. Негр постепенно приходил в ярость, все еще пытаясь найти слабое место в обороне противника. Он был очень быстрым, однако его враг, отнюдь не демонстрировавший сильной боксерской техники, неизменно оказывался еще быстрее.

Иван не торопился, понимая, что схватку нужно закончить одним ударом, – иначе, открывшись, он может поймать один из сокрушительных хуков соперника, которые кто знает, выдержит ли даже его чугунная голова? К тому же он не хотел разочаровывать своих узкоглазых зрителей, с таким нетерпением ожидавших чудовищной схватки двух «расово неполноценных» бойцов-гигантов. Японцы возбужденно вопили, все громче и громче, подскакивая на своих местах, точно мартышки на ветке. Однако в зале было душновато, и струйки пота, которые Иван уже почувствовал на своем лице, предупредили его, что дальнейшая затяжка может грозить ему разоблачением и срывом боевого задания.

В это время Клей провел чудовищно быструю серию ударов по корпусу противника, закончив все джебом в лицо и почти одновременным правым хуком, который, как ему показалось, достиг цели. В это же мгновение правая рука айна с непостижимой быстротой проскользнула меж защищенных перчатками кулаков негра, и чугунный апперкот в подбородок подбросил семипудовое тело черного великана на полметра над полом. Треск удара был хорошо слышен, несмотря на крики и шум в зале. Описав в воздухе дугу, черный боец со страшным грохотом обрушился спиной на ринг и более не шевелился. Наступила тишина, сменившаяся торжествующим ревом публики, после того как рефери досчитал до пятидесяти: американский империализм был повергнут, пускай и расово неполноценным, но уроженцем островов. Какой восторг!

– Мы их всех расквасим! – ревели японские матросы с линкора «Синано» и других кораблей.

После того как черный чемпион не пожелал прийти в себя, только что-то нечленораздельно мыча, рефери поднял руку Ивана в перчатке кверху и объявил о победе нокаутом.

– Жаль, что все кончилось в первом раунде! – заметил Хаанс, спустя четверть часа рассчитываясь толстой пачкой иен с «Паулем». – В ближайшее время такую прибыльную схватку нам не повторить: с рассветом флот выходит в море. Но вам я предлагаю постоянный ангажемент в клубах Йокосуки – успех гарантирован, после того как ваш боец урыл Клея. Его до сих пор никто не мог одолеть!

– Мы подумаем, но сейчас нам надо отдохнуть. Есть приличная гостиница, где закроют глаза на буракуминов?

– Я подскажу, – кивнул голландец.