Группа быстро и целеустремленно двигалась вдоль хорошо отсыпанной гравием дороги, способной функционировать во время тропических ливней. Головы и лица их скрывали старые широкополые крестьянские шляпы, позаимствованные в деревне. Им еще предстояло пройти более ста пятидесяти километров через горы, поэтому они спешили. Их весьма разнокалиберные фигуры, в большинстве, однако, превосходившие рост среднего японца, привлекали внимание едущих мимо крестьян. Зрелище точно соответствовало японским преданиям о духах гор, привидениях и прочей нечисти. Да и лохмотья, в которые путники были обряжены, отбивали оставшееся желание свести с ними знакомство покороче. Постоянно встречались повозки с овощами, а также с навозом на удобрения.

Прежде чем легли сумерки, они успели пройти быстрым шагом километров двадцать, миновав несколько деревень. В предвечернем тумане впереди уже ясно поднимались невысокие горы Тюгоку.

В это время позади них раздался приближавшийся шум автомобильного мотора. Машина затормозила буквально в нескольких метрах за спиной.

– Ямаре! Стоять! – пролаял по-японски командный голос, показавшийся всем весьма знакомым. Путешественники одновременно развернулись, сбросив шляпы на шнурках за спину.

Японец, облаченный в жандармскую форму, был, разумеется, сразу узнан. То же можно сказать и о нем: из узких, восточноазиатских, его глаза сделались круглыми, как у европейца.

Он схватился за немецкий «шмайссер», висевший на его плече, и наставил его на путников, разразившись целой речью на ломаном русском языке:

– Я так и знар! Да! Эти безумные рассказы корейцев о подводной родке, которая взорварась и утонура, о корабре, который сам допрыр до Ниппон и взорварися у берега, – это не могро быть ничито иное… Ну, здравствуйте, товарисчи! Вы попарися кемпентай микадо!

– И ты не кашляй, господин Хакамада! – ответил Иван.

– Торквемада! – взвизгнул японский контрразведчик. – Наконец-то я захватир вас!

– Я вижу, майор, ты не стал кончать с собой посредством национального искусства харакири, – грубо ответил Иван. – Значит ли это, что ответственность за то, что ты привез в Харбин группу, которая уничтожила бактериальную клинику доктора Ишии, а потом и весь штаб Квантунской армии, ты теперь возлагаешь не на себя, а на кого-то другого, Есибарка?

– Чито? – вылупился Есибару.

– И сказал Господь: не кроликов привел ты ко мне, Иуда, но волчищ в овечьих шкурах. Я думаю, доктор Ишии уничтожил бы любого своего сотрудника, кто бы знал, что он сам доставил в свою же зловонную лабораторию тех, кто ее дотла и спалил. И конечно же убил бы и любого, кто привел к этому печальному событию, подсунув ему очень опасный подопытный материал. Однако майора кемпентай он, конечно, поопасался убирать, все скрыл и организовал твой срочный перевод подальше от Маньчжурии, в Симоносеки. Я угадал?

– И чито?

– А что, если о твоем упущении узнает руководство? Вопрос о харакири не остается ли до сих пор открытым?

– Я вас всех перестреряю! – Руки японца затряслись. – И ваши тирупы будуть морчать!

– Во-первых, в этом случае может приехать какой-нибудь тайный партизан из Кореи и заложить тебя твоему начальству. И вопрос о харакири станет еще более актуальным. Во-вторых, когда Ипония непременно будет поражена нами, здесь появятся наши оккупационные войска, и ты попадешь в руки НКВД – при Ежове они получили хорошую практику, да и учились они тогда у лучших европейских специалистов из гестапо. Ну и в-третьих, надо снять предохранитель. – Иван, сделав неуловимое движение и оказавшись на несколько метров ближе к майору, пригнул ствол автомата к земле и сдернул магазин. – Он неудобный и сами дойцу обычно им не пользуются. А ты включил и забыл. Да не переживай – все равно темп стрельбы у него низкий, это не пэпэша, и всех пристрелить тебе бы не удалось, и ты тоже умер бы. Итак, мы сможем договориться, Есибарка?

– О чием? – ошарашенно спросил Торквемада, все еще пытаясь инстинктивно высвободить автомат.

– Мы хотим легализоваться и начать разведработу в районе префектуры Хиросима. Мы будем рубить лес и запускать везде свои щупальца. Центр требует всесторонней информации. Россия побеждает Гитлера и скоро войдет в Берлин. А потом она отправится пересмотреть ипонские колониальные планы на Дальнем Востоке. Много времени это не займет. А ты при этом уцелеешь и после нашей победы будешь вознагражден. Кроме того, и сейчас дадим денег. Ну как, лады?

– Хорошьё, – кивнул майор после минутного раздумья. – Чито вам надо?

– Сейчас дай нам справку, чтобы с ней была возможность спокойно добраться до Хиросимы. Там мы устроимся на работу. А в принципе будут нужны такие бумаги, которые нас легализуют и дадут возможность передвигаться по Ниппон. Москве нужна информация! Из нашей девушки, кстати, получится отличная пусанская журналистка, а из нашего деда, – он кивнул на Боброва, – который хорошо балакает по-немецки, – отличный немец азиатской укупорки, из тех, кто не спешит со своей новой родины в свой погибающий фатерлянд. Только для этого им и соответствующие документы нужны. А из всех остальных из нас выйдут только презренные айны, но в то же время и очень нужные для тяжелого физического труда буракумины.

– Хорошьё. Когда бумаги?

– Через неделю, в Хиросиме. Приезжай. А друзьям своим расписным скажи, что с нами все в порядке.

Японец, сосредоточившись, быстро черкнул пару строк на листке служебного блокнота, заверил личным штампом, отдал Ивану, сел в машину и уехал. Между тем, как заметил Иван, китаянку всю трясло как в лихорадке. Она глядела исподлобья, и зрачки ее сузились, как булавочные головки.

– Чего ты, простудилась? – участливо спросил ее Иван, глядя вслед удалявшейся машине.

– Это тот человек, он вел солдат, которые убили всех в нашем квартале, убили мою семью! Я хочу его убить! – перевел ее Ван Линь.

– Придется тебе обождать малость, – отвечал Иван задумчиво. – Пока он нужен для дела.

Так как уже смеркалось, они ушли с дороги и заночевали под деревьями.

Наутро группа продолжила свой путь по холмистой местности. Повсюду виднелись, помимо полей, купы тутовых деревьев, листьями которых кормят шелковичного червя. О шелковичном черве однозначно говорили и поднимавшиеся в некоторых местах жестяные трубы над высокими бараками шелкомотален. Завербованные и буракумины не ездили в автобусах, по крайней мере в провинции и не в своих буракуминских районах. Один раз путников подвезли в кузове грузовика километров на сорок. Но подниматься в горы им пришлось пешком. Горы казались не выше, чем внутренняя крымская гряда, их склоны были довольно пологими, и только на горизонте виднелась остроконечная вершина, явно достигающая километровой высоты. Склоны покрывал лиственный лес, на ровных местах расчищенный под крестьянские хозяйства.

Колыванов пнул ногой один из камней на обочине, блестевший серым шероховатым изломом.

– Горы невысокие, наподобие Крымских. Чего говорит геология? – поинтересовался Иван у Сергея.

– Геология говорит, что горы сложены по преимуществу гранитом. А в Крыму – в основном известняк, осадочная порода.

– Чё, вулканы тут?

– Нет. Магма проникла в верхнюю кору, подошла к поверхности, но не вылупилась. Образовались гранитные купола, в виде цепи вспучившихся холмов. Потом их внешние осадочные слои размыло, открылся гранит. Хотя к северу отсюда есть и настоящие вулканы.

– Ух ты! Вулканы, извержения – это интересно!

– Пора бы рассказать нам подробности нашего задания, товарищ Иван, – сменил тему разговора Бобров. – Зачем мы идем конкретно в Хиросиму?

Иван ответил не в ту же минуту. Сначала он огляделся. Перевал был уже близко. У дороги виднелась пустынная буддийская кумирня, вокруг не было ни души. Это его устроило, и он кивнул всем на тень под деревьями:

– Отдохнем.

Там тек ручеек, в котором путники с облегчением остудили натруженные ноги. Все расположились полукругом вокруг своего предводителя.

– Значит, так, – начал Иван. – Конкретно в префектуре города Хиросима, границу которой мы уже пересекли, находится военно-морская верфь Куре, одна из трех главных военных верфей и военно-морских баз Ипонии: Куре во внутреннем Ипонском море, Нагасаки на южном конце ипонских островов, и Йокосука, находящаяся дальше к северу, вблизи ихней столицы Токио. На каждой из этих верфей построено по одному гигантскому линкору типа «Ямато». Это «Ямато», «Мусаси» и «Синано». В этих военных гаванях они и базируются. На них дальнобойные пушки калибром двадцать дюймов! Ни у кого таких кораблей больше нет. Они их спроектировали в тридцатых годах, чтобы превзойти и разгромить самые мощные американские и английские линкоры. Они намного превосходят наши линкоры «Советский Союз», которые мы только успели заложить перед войной, – а у них эти уже на плаву! Самые новейшие американские линкоры они тоже превосходят. «Мусаси» и «Ямато» год назад уже ходили на юг, чтобы навязать американцам морское сражение и устроить новый Перл-Харбор. Но те ловко уклонялись и линкорам удалось заполучить только несколько американских бомб. С этим они и вернулись. С помощью этих своих линкоров японцы препятствуют американцам занять Филиппины, а нам же пушки этих кораблей помешают высадить десант на Курильские острова и остров Хоккайдо.

– А другие линкоры у них есть?

– Конечно. У них есть их еще полдюжины – в основном-то они времен инпериалистической войны, – но в их числе имеется и пара линкоров типа «Нагато», спущенных на воду уже после войны, с шестнадцатидюймовками, как у, например, американской «Айовы» или у проекта «Советского Союза», а остальные ихние корабли с четырнадцатидюймовками – и это все одно мощнее, чем у старых царских линкоров с их тринадцатидюймовыми орудиями. И еще вдобавок у них имелись старые быстроходные линейные крейсера «Конго», но, кажется, американцы их уже потопили. В общем, часть из них по ударной мощи примерно такие же, как наши несчастные «Севастополи» с дюжиной тринадцатидюймовок, другие же их превосходят.

– А почему несчастные «Севастополи»-то? – спросил Колыванов.

– Ну как. Один в девятнадцатом в Питере у заводской стенки сожгли, так его и не восстановили, умениев не хватило. Другой недавно там же немцы бомбой разбили, полэкипажа погибло. Правда, линкоров типа «Императрица Мария» – так вообще ни одного не осталось: кого взорвали, кого белые угнали и в Африке на лом продали… Но суть одна. На море с ипонцами нам не тягаться. Одна надежа у руководства на нашу группу.

Поэтому продолжу про наши задачи. В Хиросиме и Нагасаки также располагаются многочисленные военные заводы флотских вооружений, принадлежащие ипонским дзаибатсу «Сумитомо» и «Мицубиси». Кроме того, в Хиросиме расположен операционный штаб ипонского военно-морского флота, дублирующий главный морской штаб в Токио. И еще тут находится командование Второй территориальной армии Ипонии вместе с парочкой дивизий. Мы должны постепенно решить и эти проблемы. Но главное – три «Яматы». Берия мне так и сказал: не потопишь главные ипонские линкоры – не возвращайтеся. Сладим с ними – может пороху у нас еще на линкоры «Нагата» хватит.

– А что такое дзаибатсу? – поинтересовался Кузнецов.

– Дзаибатсу, Петя, это такие ипонские гигантские инпириалистические тресты, каждый как отдельный наркомат. А ихнее интересное название, должно быть, означает, что с преступной ипонской верхушкой у них все зашибись и вась-вась. Ну, типа, круче только яйца вкрутую.

– Ага…

– А не придают ли наши вожди излишнее значение линкорам? – с сомнением спросил Бобров. – Глядите: новехонький линкор «Принц Уэльский» вместе с линейным крейсером японцы разбомбили под Сингапуром в конце сорок первого года, да и наш линкор немцы через год уестествили одной бомбой… Про Перл-Харбор я уже молчу, где семь из восьми американских линкоров японцы раздолбали…

– Что касается нашего разбомбленного линкора, то «Марат» уже к инпериалистической устарел, палубное бронирование даже собственный калибр выдержать не могло. Поэтому в последнее время его даже в Маркизову лужу пострелять не пускали, использовали с места, как плавучую батарею. А с корабельными зенитками у нас и вообще плоховато.

В Перл-Харборе американские линкоры тоже довольно устаревшие в большинстве своем были. Да и авианосцев, для того чтобы ипонские линкоры разбомбить в море, у нас-то ведь нет ни одного.

Ну а «Принца» английского, как я читал, атаковали целых семьдесят ипонских торпедоносцев с аэродромов в Бирме. И если его прикрывали четыре дивизиона собственных зениток, то на «Ямате» их в полтора раза больше. Значит, для такого же удачного удара нужна уже целая сотня торпедоносцев. А у нас во всей флотской авиации есть столько? Потом, эти линкоры не ходят без специального авианосца прикрытия, с несколькими эскадрильями истребителей на борту. Это почти полсотни летающих зажигалок «Зиро». И это ведь против наших фронтовых истребителей с их бронеспинками и пушками они бледный вид иметь будут. А супротив тихоходных торпедоносцев у них все преимущества быстроты и маневра. Так что нет, не случайно американцы свои линкоры на воду спускают. Пополам, конечно, с авианосцами. Так что три «Яматы» – все-таки главная наша забота.

– Кстати, по поводу как раз подрыва линкоров, – заметил мореман Крынка. – Японцы ведь не беспамятные. Я читал в «Морском вестнике», что в январе семнадцатого прямо в Йокосуке рванул крейсер. Пороховые погреба взорвались, совсем как годом раньше у «Императрицы Марии» на рейде Севастополя. Да и в Англии такое же было. Проще говоря, немецкие диверсанты еще в ту войну все флоты Антанты обучили быть настороже. Охрану с той поры усилили, нынче о диверсиях на флотах не слыхать. Как же нам справиться с этим?

– Совсем не факт, что это везде немцы постарались. Например, англичанам наши линкоры у Босфора или Зундских проливов соответственно тоже на хрен нужны были. Руки у них длинные – кто, по-твоему, Распутина застрелил, чтобы он Николашку на мир с немцами не сговорил? Англичанин это был, точно, – у думца Пуришкевича ведь руки тряслись от испуга, не попал. А сейчас у немцев бомбы есть – сбросил и улетел, куда твоему диверсанту… И вообще, не боись, Виктор, решим вопросы по мере вставания, – подбодрил Иван товарищей. – Мы не немцы и не англичане – от нас не отвертишься.

– А что японские авианосцы? – спросил Крынка. – С ними как?

– Скажу! У ипонцев епинацкое число этих авианосцев, среди которых десяток главных, их названия своеобразны для русского уха: Серю и Херю, Каки и Обкаки, Икота, Сикаку, Ряха и другие. Но нам они помешать особо не смогут – разве высадке на Курилы. Потому, от Сахалина до Хоккайдо рукой подать, а в другой руке будет наша многочисленная фронтовая авиация, которая ипонцев отгонит. Наши самолеты лучше защищены и вооружены. У них же, как говорилось, знаменитый морской истребитель «Зиро» – алюминиевая банка с жестяными баками верхом на мощном моторе. Из маузера прострелить его можно. А у наших, как упоминалось – бронеспинки, бронестекло, пушечное вооружение… А когда самых мощных ипонских линкоров не станет, тогда американцы должны будут связать боем все ихние авианосцы, им это необходимо, чтобы захватить обратно Филиппины, и ипонцам не до нас будет.

– Что-то я не уверен в правильности передачи вашими устами японских названий, товарищ Иван, – едко прищурился Бобров, внимательно все слушавший.

– Есть такое чуток, но менять пришлось весьма немного – сами знаете, какие у ипонцев названия! Как разговорный матросский язык, такие названия. Я лично уверен, что исторически произошло массовое заимствование этих ипонских слов нашими знаменитыми первопроходцами на Курилах и Сахалине веке в семнадцатом-восемнадцатом. Не случайно именно ипонская мать занимает среди этих матросских слов такое почетное положение!

Ночевали путники на перевале, возле буддийской кумирни.