Иван вновь повернулся к Ишии:

– Итак, генерал, когда мы приземлимся, вы скажете начальнику аэродрома, что прибыли из-за чрезвычайного происшествия в вашей исследовательской части. Транспортник (я видел у вас на аэродроме) вышел из строя. Вас сопровождают несколько ваших людей и немецкие коллеги, прибывшие с Японских островов. Распорядитесь заправить самолет для обратного полета. Потом велите подать машину для поездки в штаб Квантунской армии, к генералу Умэдзу. По прибытии туда объясните адъютанту, что вам нужно увидеть генерала по секретному вопросу безотлагательно. Предупредить о своем приезде заранее вы не могли, потому что внезапный пожар уничтожил все средства связи. В случае любого отступления от этого плана я отстрелю вам башку. Понятны ли мои инструкции, генерал? Вы ведь оценили мои возможности?

– Вполне, – отвечал Ишии слегка подавленно.

– Теперь о сопровождающих вас иностранцах. Один из них – ваш личный друг, немец Иосиф Менгеле, – Иван указал пальцем на Боброва, и у генерала слегка рот приоткрылся. – Второй – его финский ординарец Теппо – это я. И третий – специалист-электрик из фирмы «Сименс», – он показал на Кузнецова.

Потом Иван повернулся к своим людям и еще раз озвучил состав группы:

– С нами едет Коля в качестве немецкого доктора-фашиста. Коля, ты веревку приготовь. – В ответ на загадочное поручение Бобров, свесившийся с места стрелка, только кивнул.

– Кузнецов едет, отправит в центр сообщение со штабной радиостанции. А опосля, за рулем, вытащит нас оттудова обратно на аэродром. И Ваня едет в качестве ипонского солдата. – Ван Линь махнул рукой.

– Остальные остаются на месте, китаянка переводит, а Сидор изображает немого пилота. Понятно это?

– Так точно! – отвечал «немой» Копыто.

В это время самолет, быстро снижавшийся, наконец тряхнуло и он, подскакивая на стыках бетонных плит, покатился по взлетной полосе. Внутри всех шатало неимоверно. Наконец бомбардировщик остановился, двигатели смолкли.

– Аккурафнее, я чуть явык не прикусил! – сказал Иван.

Дверь самолета распахнулась, оттуда как мячик выскочил японский техник (Ван Линь) с пистолетом-пулеметом на плече и помог высокому генералу, сгибавшемуся в двери, выйти наружу. Отдавая честь, он сквозь зубы предупредил Ишии с широкой улыбкой, что у него черный пояс по дзюдо.

Следом вылез громадный здоровяк, выволокший из самолета здоровенный брезентовый тюк (пулемет с лентами, ящик тола). Потом выскочил аккуратный немец в потрепанной военной форме, скорее пожилой, чем средних лет, и миниатюрная девушка в японской форме, пострадавшей от каких-то разрушительных событий.

Генерал минут пять покрасовался перед самолетом, так что можно было заметить его погоны в бинокль с вышки управления. Потом, наконец, подъехал небольшой двухместный «ниссан» начальника аэродрома. Колченогий пожилой майор, судя по орденским планкам – ветеран войны с Китаем, вылез из машины.

– Здравия желаю, генерал Широ Ишии, вы гордость Квантунской армии – это честь для меня, ваше прибытие! – приветствовал он гостя, беря под козырек.

Ишии приосанился. Однако он понимал, что вести двойную игру с русскими слишком опасно. Поэтому он изложил версию, продиктованную Иваном.

– Вы прилетели на бомбардировщике? – спросил майор.

– К сожалению, мой транспортник сильно пострадал. Связь нарушилась. У меня возникла срочная необходимость получить указания лично от командующего. Пожалуйста, распорядитесь подать мне штабную машину для поездки в штаб меня вместе с моими сопровождающими. И заправьте самолет к моему возвращению, я немедленно улетаю в Харбин сразу после аудиенции у его высокопревосходительства командующего.

– Надеюсь, это не связано с заразой? – побледнел майор.

– Нет, возникли проблемы технического плана. Наша электростанция взорвалась… Требуется значительная помощь.

Майор подтянулся, откозырял и убыл.

Еще через пять минут подъехал большой черный седан с длинным сужающимся капотом, внешне очень напоминающий «опель» – это была штабная машина «Ниссан 70».

На переднее место, рядом с водителем уселся Ван Линь с автоматом. На заднем сиденье генерал Ишии сложил свою тощую фигуру между «немецкими друзьями» – Бобровым и Иваном. На откинутую скамейку у задней двери сел радист группы Кузнецов, тоже вооруженный автоматом. Карманы у всех летунов, кроме генерала, оттопыривались от гранат. Когда они отъехали, навстречу им попался аэродромный бензозаправщик, уже направлявшийся к «Мицубиси Ки-21».

Вскоре они въехали в ярко разряженный Синьцзин, это был город торговый и молодой, своему столичному положению обязанный тем, что именно здесь происходил переход железной дороги КВЖД с русской широкой колеи на узкую японскую. Двенадцать лет тому назад сюда был перенесен штаб Квантунской армии, со времен Русско-японской войны находившийся в Мукдене. Поскольку тридцать с лишним лет город застраивался японскими архитекторами, лицо его было скорее японское, нежели маньчжурское: вместо многоярусных крыш-пагод – ярусные крутосклонные крыши японских замков. На улицах было заметно больше японцев, чем в Харбине. Вскоре автомобиль доставил гостей на обширную площадь, на которой располагалось величественное длинное трехэтажное здание штаба Квантунской армии, которое увенчивали три мощные башни, словно перенесенные со стен средневекового Осакского замка. Центральную башню венчала двойная крыша. Над правым Т-образным крылом поднималась труба котельной.

Машина остановилась у центрального входа с высокими дверями, первым вылез Ван Линь, затем выбравшийся справа Иван предупредительно распахнул дверь перед генералом Ишии. Следом с другой стороны машину покинул Бобров, и последним высадился Кузнецов. Водителю было велено ожидать на площади, прямо перед фасадом штаба, где уже ожидали хозяев десятка три штабных автомобилей.

Иван взвалил на спину тюк с вооружением, и, предшествуемые Ван Линем, они двинулись к зданию. Автомат в руках Петра буквально упирался в спину Сиро Ишии.

Стоявшие у дверей часовые с «арисаками» отсалютовали генералу. Ван Линь, как верный ординарец, предупредительно проскользнул вперед генерала, чтобы открыть перед ним внутреннюю дверь. Дежурный офицер, сидевший у подножия лестницы, скользнул глазами по тюку, который тащил Иван.

– Добрый день, генерал! А мне сказали, что вы не сможете прибыть на совещание у командующего, так как накануне крайне утомились в ходе ваших бесчеловечных опытов. Совещание уже идет. Что это за вещь, генерал, и кто эти гайдзины?

– Это новое оборудование, которое я хочу продемонстрировать командующему. Оно собрано с помощью моего немецкого коллеги, доктора Менгеле, его финского ординарца, а также присутствующего технического специалиста германской фирмы «Сименс», – уверенно отвечал генерал Ишии, так что Ван Линю стало ясно, что Папаша Широ настоящий мастер вранья.

– Шпрехен зи дойч? – спросил дежурный Боброва.

– Их шпрехе, я, битте, – ответил тот вежливо.

Дежурный кивнул посетителям проходить.

Они поднялись по широкой лестнице на третий этаж и оказались в огромной приемной перед створчатыми дверями, ведущими в апартаменты командующего Квантунской армией и одновременно полномочного посла Японии в Маньчжурии генерала Ёсидзиро Умэдзу. Здесь было достаточно многолюдно.

– Генерал Ишии, что привело вас так неожиданно к командующему? – поднялся навстречу коренастый адъютант командующего в чине полковника. – Вы же накануне предупредили, что не сможете прибыть, так как крайне переутомились в процессе ваших зверских экспериментов с дикими русскими подопытными?

– Увы, обстоятельства диктуют необходимость. В отряде произошло ЧП, приведшее к страшному пожару, уничтожившему наш телефонный узел и радиостанцию. Наша электростанция также сгорела… Я просил бы вас о срочной аудиенции у командующего, дабы получить поддержку самых решительных мер. Мой коллега, доктор Иосиф Менгеле, прибывший из Германии со своими специалистами, оказал мне помощь в конструкции нового оборудования, которое я хотел бы, пользуясь случаем, также продемонстрировать командующему.

– Странно, мы не получали предупреждения о прибытии немцев. Допустимо ли такое в условиях вашего режима строгой секретности?

– Они прибыли из Дойцу на подводной лодке в Нагасаки, перелетели в Мукден, а оттуда мы забрали их на нашем транспортнике АТ. Этот полет оказался непосильным для нашего самолета, и нам пришлось вылетать сюда на бомбардировщике. Впрочем, вышло даже быстрее, хотя и не так комфортно. Что касается секретности, то доктор Менгеле рассказал нам много интересного про немецкие биологические программы и эксперименты с ядовитыми газами… К самым же тайным деталям наших исследований мы его пока не подпускаем, ждем высочайшего дозволения.

– Генерал, сейчас у командующего продолжается совещание штаба армии, вам придется обождать…

Затем адъютант как бы между делом обратился к Боброву на чистейшем немецком языке, тот ответил на берлинском диалекте, и завязалась непринужденная беседа, видимо, о далекой Германии, приведшая к тому, что всякая подозрительность постепенно улетучилась. Диверсанты постепенно рассредоточились по приемной, где помимо них находилось еще десятка два японских военных – в большинстве адъютантов старших офицеров, занятых на совещании.

В это время на столе у адъютанта зазвонил телефон. Он, извинившись, поднял трубку, переспросил:

– Харбин? – И по мере того как в дальнейшем вытягивалось его лицо, Ивану стало понятно, что японцы из разгромленного отряда добрались до городского узла связи. Бобров вряд ли мог справиться в рукопашной с японцем, хорошо знающим джиу-джитсу. Иван в два прыжка преодолел полдюжины шагов, отделявшие его от адъютанта, и уложил его страшным ударом кулака в висок. Ван Линь также действовал мгновенно, он нанес два почти одновременных удара часовым у дверей, рухнувшим на землю без крика, хотя и не без шума. Находившиеся в приемной многочисленные офицеры не успели даже среагировать.

Один генерал Ишии оказался на высоте ситуации: воспользовавшись тем, что внимание Ивана переключилось на другого человека, с истошным воплем: «Враги в штабе! Террористы!», он метнулся к лестнице, ловкой подсечкой сбил с ног Кузнецова и скатился почти кувырком по ступенькам с ловкостью, которой от такого высокого человека трудно было ожидать.

В этот момент огромная дверь в кабинет командующего начала приоткрываться. В тот же миг Иван новым гигантским прыжком подскочил к ней, выхватил из карманов четыре гранаты, держа их веером в правой руке, левой вырвал из них чеки и, широко размахнувшись, зашвырнул в кабинет, одновременно резким толчком ноги прикрыв дверь. Она вздрогнула, когда внутри раздались взрывы гранат, но не распахнулась. В это же время Ван Линь, развернувшись лицом к приемной, очередями из пистолета-пулемета принялся косить японских военных. Кузнецов, тоже пустив длинную очередь из автомата в японских офицеров, стоявших напротив, приподнялся на колено и запоздало выстрелил вниз по лестнице, вслед бежавшему Ишии. Бобров, пригнувшись от летевших отовсюду пуль, быстро развернул куль, принесенный Иваном, и оттуда появился пулемет со вставленной заранее лентой.

Как только в кабинете командующего отгремел последний взрыв, Иван резко распахнул дверь и смерчем влетел внутрь с маузером в одной руке и трофейным «намбу» в другой. Внутри находились несколько десятков японских генералов и полковников. Те японские старшие офицеры, которые сидели ближе к входной двери, теперь лежали на полу, вперемешку убитые и шевелящиеся раненые. Те, кто находился дальше от входа, частью раненые, остались на ногах, теперь пытаясь выхватить оружие. Командующий, которого от осколков защитил длинный стол, в конце которого он председательствовал, выхватил личный браунинг и принялся быстро стрелять во врага.

Неизвестно, пожалел ли Иван об отсутствии автоматического оружия, обнаружив в пятнадцати метрах от себя десяток офицеров с пистолетами, но он сразу начал стрелять в них из маузера, двигаясь под градом пуль, одна из которых оцарапала ему щеку.

Контузия от взрывов гранат не позволила офицерам сделать метко первые выстрелы, что оказалось для них роковым: Иван первой же пулей попал между глаз командующему, а потом, так же разя без промаха, перестрелял и остальных японцев. Левой рукой он стрелял в раненых офицеров, лежа на полу пытавшихся достать оружие. Правда, на четвертом выстреле у «намбу» вышел перекос патрона, и он его бросил. Когда обойма маузера опустела, он схватил «намбу» одного из убитых и уже из него стрелял в недобитых штабистов Квантунской армии. Когда и в японском пистолете кончились патроны, он схватил самурайскую саблю одного из генералов и при помощи нее прикончил всех тех, кто еще был жив. В общем, это была настоящая кровавая резня в самурайском стиле, окончившаяся, только когда все затихло. Проверив, что он убил всех японских военных преступников, Иван, перезаряжая маузер, вышел из кабинета покойного командующего.

– Ты весь в крови, Иван! – сказал Бобров.

– Это не моя.

В приемной валялось еще два десятка убитых японцев.

– Товарищ Иван, радиостанция захвачена! Что передать в Центр? – спросил Кузнецов, держа на прицеле испуганного радиста. Открытая в соседнее помещение дверь позволяла увидеть многочисленную радиоаппаратуру, которой была буквально забита небольшая комната.

– Передай: основные лаборатории японского центра бакте… короче, микробов в Харбине уничтожены. Командующий и прочие военные преступники, составляющие штаб Квантунской армии, перебиты. Штаб будет уничтожен. Приступаем к следующему этапу задания.

– Пошли! – Петр толкнул японского радиста в помещение, он велел ему знаком включить оборудование и сел за рацию. Ключ в его руках быстро застучал, в радиорубке раздался морзяночный писк отправляемых радиосигналов.

Бобров передал в руки Ивана заряженный пулемет.

– Кажется, внизу готовится атака, – заметил он.

– Готовь отход, окна в кабинете забраны решетками, придется уходить из приемной, – сказал Иван.

– Поищем тайный ход из кабинета?

– Придется потратить время на поиски, а у выхода наверняка стоят караульные.

– Хорошо, тогда будем отсюда, – разочарованно вздохнул Николай. Он добыл из тюка, принесенного Иваном, две бухты альпинистского шнура, страховочным альпинистским узлом привязал их к крюкам для батарей по обеим сторонам большого окна, выходящего на площадь. Также проверил, легко ли открываются створки окна, быстро выглянув вниз, – до земли было метров пятнадцать.

В это время снизу лестницы раздался дружный вопль «Банзай!» и приближающийся топот сотни ног в подкованных башмаках.

Ван Линь кинул на лестницу несколько гранат, которые с грохотом разорвались внизу, вызвав разноголосые завывающие вопли. Иван выдвинулся в дверной проем с пулеметом в руках. Примерно рота японских солдат бежала вверх по лестнице плотной массой, ощетинившись штыками. И в эту массу Иван вонзил длинную пулеметную очередь, не переставая стрелять, пока не закончилась лента. Ствол дымился, в твердых руках Ивана пулемет щедро посеял смерть. Десятки убитых японцев загромождали лестницу, мешая шедшим позади солдатам продвинуться вперед. В них опять полетели гранаты, Ван Линь высадил очередной магазин в тех, кто пытался перебраться через вал из мертвецов. Последним штрихом прочертила в воздухе дымовую траекторию двухсотграммовая толовая шашка с зажженным коротким фитилем. Взрыв произошел в воздухе над лестницей, причинив меньше разрушений, чем шума. Наступила относительная тишина. Атака захлебнулась.

Иван вылил на пулемет графин с водой, чудом уцелевший на столе, – зашипел раскаленный металл, охлаждаясь.

Ван Линь и Бобров с трудом захлопнули массивные двери в приемную, заложив их предусмотренным на такой случай засовом.

– Пару минут продержится. – Иван точными движениями заправлял в пулемет новую ленту.

Из радиопоста вышел Кузнецов:

– Передача завершена!

Иван кивнул, тут же поднял маузер и застрелил японского радиста. Бросив пару гранат в радиостанцию, он закрыл обитую листом дверь. Внутри радиорубки грохнули взрывы, выводя штабную связь из строя.

– Все минируем, поджигаем и эвакуируемся! – Распахнув окно, Иван пристроился у подоконника и меткими пулеметными очередями начал разгонять японских военных, сбегавшихся отовсюду на площадь. В это время его товарищи раскладывали в подходящих местах толовые шашки, проводили огнепроводные шнуры к детонаторам. Разбив найденные у адъютанта бутылки с японской водкой, обливали ею кабинет командующего и наконец все подожгли. Огонь заплясал на штабных бумагах и трупах убитых, взвился по гардинам, затрещал, убегая по бикфордовым шнурам к детонаторам.

Прикончив очередную ленту, Иван набросил на плечо две оставшиеся, заправил одну из них в затвор и повесил пулемет на шею. Бобров раздал всем по паре кожаных летных перчаток, взятых из самолета. Иван небрежно бросил из окна последние две гранаты и, когда они разорвались, с удовлетворением ожиданий услышал вопли тех, кто прятался внизу.

В это время японский пулемет начал бить с лестницы, от двери полетели щепки.

– Петр, Ваня, пошли! – приказал Иван. Двое его людей ловко вскочили на подоконник и, сбросив канаты, держась за них руками в перчатках, ловко съехали вниз. Через несколько секунд внизу раздалась короткая очередь из пистолета-пулемета: Ван Линь застрелил кого-то уцелевшего при взрывах сброшенных гранат.

– Коля, пошел! – Бобров тоже съехал на землю. Иван, прячась за подоконником, услышал издалека несколько винтовочных выстрелов, и пули чиркнули по стене. Приметив, откуда стреляли, он положил еще горячий ствол пулемета на подоконник и выпустил очередь. Стрелять перестали. С чувством выполненного долга Иван закинул пулемет за спину и, схватив канат, съехал вниз на одних руках. Став на землю, он сбросил раскалившиеся перчатки, которые жгли ладони.

– Машина! – приказал он товарищам, и они, пригнувшись, перебежали к «ниссану», оставшемуся на прежнем месте, потому что, расправившись с адъютантом, Иван сразу же метким выстрелом из маузера убил сидевшего с правой стороны водителя. Теперь выкинув его труп, все четверо вскочили в машину – Кузнецов за руль, китаец рядом, остальные назад, – и рванули в сторону аэродрома. Все произошло так быстро, что запоздалые разрозненные выстрелы только высекли искры из брусчатки позади них и продырявили в паре мест крышу машины. В это время вдруг раздался сильный взрыв и с третьего этажа штаба полетели обломки камней и стекла. Иван, оглянувшись с заднего сиденья, с удовлетворением увидел языки пламени, вырывавшиеся из разрушенных окон на верхнем этаже и через провалившуюся крышу штаба Квантунской армии. В этом пламени кремировались останки командиров элитной японской армии, заслуженно считавшейся школой командного состава всех сухопутных войск микадо.