Однако группы, ушедшей отлавливать доктора Ишии, все еще не было.

– Где Сидора черти носят… – рявкнул Иван, которому, кажется, немного передалось волнение Сергея.

В это время послышался шорох шагов по лестнице, ведшей с верхнего этажа, Бобров и Жакерия прицелились туда автоматами. Но тут из лестничной коробки высунулась голова Кузнецова, и все облегченно вздохнули. Петр нес на плече какой-то тюк, из которого торчала штанина с лампасами. Следом шел очень высокий японец в пижамном кимоно, генеральской шинели и ботинках на босу ногу. Его усы, бородка и змеиный взгляд из-под очков были уже знакомы Ивану. Под глазом у японца налился кровоподтек. За ним, с пистолетом в руке, спустился Копыто, потом переводчик и последним хромал Крынка, видимо, слегка подстреленный в ногу и тоже вооруженный пистолетом.

– Добрый день, генерал! – сказал Иван.

– Не добри! – отрезал тот, без всякого сожаления оглядывая коридор, полный трупов своих подчиненных.

– Кто стрелял? – спросил Иван.

– У генерала под подушкой пистолет был, Виктор пулю в ногу получил, но вырубил его хуком, – сказал Исидор.

– Грамотеи, – скривил губу Иван. – Без шума не могли? Вперед, грузовик ищем! И на аэродром!

Они выскочили наружу. К зданию как раз подбегали многочисленные японские жандармы с винтовками «арисака».

– Пригнуться! – приказал своим Иван. Длинной очередью от пупа он повалил и заставил залечь жандармов. Вторую очередь он пустил по вышке у ворот, где охранники возились с пулеметом, и всех там убил.

– Ленты захвати! – рявкнул он, и товарищи поспешно бросились выполнять приказание.

– Кричите: с нами генерал Ишии, убъем его, если не пропустите! – велел он переводчику и Ван Линю, и те принялись выкрикивать японские слова.

– Не уйти! – захихикал генерал злорадно. Иван несильно ткнул его локтем в живот, Ишии согнулся и закашлялся.

Иван прижал жандармов к земле новой очередью, пулемет нагрелся, вонял горелым маслом, надетый на основание ствола медный радиатор раскалился. У входа стояла красная пожарная бочка с водой, он окунул туда перегревшийся ствол, раскаленный металл зашипел, пошел пар. Иван вынул пулемет, хорошо вытряс воду и поспешно заправил в пулемет новую ленту. На площадке перед зданием стояло несколько грузовиков. Туда и перебежали, пригибаясь, по одному диверсанты. Кузнецов вскочил в кабину трехосного тентованного грузовика «исудзу», в кузове одного из которых их привезли сюда, и быстро завел машину. Иван между тем облюбовал пикап «датсун», не торопясь залез в кузов, установив пулемет на крышу и расправив по ней ленту. За руль сел Колыванов, который также неплохо умел водить. Прочие поместились в грузовике: Копыто захлопнул дверь рядом с водителем, остальные вместе с пленниками залезли назад, в кузов. Пикап тронулся первым, за ним, фырча и окутываясь выхлопным дымом, поехала крытая трехоска. Жандармы не стреляли, опасаясь задеть начальника.

Когда они уже подъезжали к воротам, раздался страшный взрыв и главное здание «Отряда 731» расколол столб огня, часть строения рухнула. Взрывная волна качнула машины, сверху начали падать обломки дерева и кирпичей. Обломок кирпича больно ударил Ивана по голове.

– Епинать! – выругался он и обернулся. – Эх, черт, а про электростанцию-то мы и забыли! – Бросив досадливый взгляд на трубы теплостанции, он постучал по крыше пикапа. – Сергей, может, вернемся, рванем станцию?

– Ты «Тараса Бульбу» читал? – глухо ответил снизу водитель.

– Про казака-то? Хорошая книга, душевная…

– Хочешь пропасть за станцию, как Тарас за люльку?

– Да нет. До еродрома доберемся, чего придумаем.

– На, кидай!

Сергей передал Ивану в кузов толовую шашку с зажженным шнуром, и тот с размаха метнул ее в ворота. Через несколько секунд сильный взрыв разбил доски ворот в щепки. Машины проехали, вслед им никто не стрелял, боясь попасть в «папашу» Ишии. Иван разгонял попадавшихся на пути японцев короткими очередями из пулемета. В это время раздался еще один страшный взрыв – это рванул арсенал. Теперь уже все здание превратилось в руины, объятые огнем. Был разгар рабочего дня, и, вероятно, не одна сотня живодеров-экспериментаторов нашла свой конец под его обломками.

– Я бы сравнил это с подрывом дома немецких офицеров в Порхове! – заметил Сергей из кабины, оглядываясь на пылающие руины.

– Да, есть что-то общее, – ответил Иван. – Однако нас в Псковской губернии, к сожалению, не было. Впрочем, взрыв храма Христа Спасителя в Москве смотрелся помощнее!

– Ну ты сравнил – там же тонны взрывчатки заложили, да и само здание было выше. Я же имел в виду прежде всего по количеству жертв взрыва.

– А-а! Да нет, не думаю. Мы явно укокошили поменьше ипошек, чем убил фрицев партизанский киномеханик. Там же полный кинозал, говорят, был, а здесь они все по кабинетикам. Правда, здесь зато почти сплошь ученое офицерье, ипонские военные преступники. Ну и к тому же у ипонцев не будет причины поголовно расстреливать местных мужиков в качестве заложников. Они нас сюда сами привезли, никто их не заставлял. Мы, что ли, придумали ихний приказ об «особой доставке» для бечеловечных опытов всех арестованных врагов Ипонии?

В это время машины уже подъехали к аэродрому. Немногочисленная охрана из пары часовых была разогнана с пикапа длинной очередью из пулемета.

– К бомбардировщикам рули! – велел Исидор водителю грузовика. Они подъехали к стоявшим на взлетной полосе большим двухмоторным бомбардировщикам «Мицубиси Ки-21». Самолеты были окрашены в оливковый цвет сухопутной армии микадо, с плексигласовым горбом кабины стрелков «на спине». Находившиеся у ближайшего самолета двое техников поспешно подняли руки. Диверсанты вылезли из автомобилей.

– Самолет заправлен? – поинтересовался Иван у техников. Ван Линь перевел, и техники послушно закивали. – Оружие заряжено? – Те снова кивнули. – Экипаж бомбардировщика сколько человек?

– Пятеро, – сказал Исидор, осматривая аэроплан, – это тяжелый бомбардировщик «Рикугун Кю». Вроде нашего ДБ-3.

– Сидор, Сергей, Николай, Петр, Ванька: берете китайскую барышню и японского генерала, – Иван ткнул в Ишии, – и на борт, заводить моторы и к пулеметам. – Самолет сколько бомб берет? – повернулся он к техникам.

– Одну тонну! – перевел японец-переводчик.

– Пятеро лишних людей с оружием – ну, килограммов шестьсот – семьсот считаем. Двести – триста килограммов свободно. Стокилограммовые фугасные бомбы есть? – спросил техников.

– Да, – техник показал в сторону ближайшего ангара.

– Леон, Виктор, садимся в грузовик с этими тремя, – он кивнул на пленников, – и за бомбами. Возьмем две штуки.

Время диверсанты не тратили. Через полминуты грузовик уже подъезжал ко входу в ангар. Ворота были закрыты. Иван несколько раз выстрелил из маузера сквозь дверь, послышался приглушенный стон. Когда он выбил страшным ударом ноги толстенный засов в металлических скобах и все вошли, за дверью увидели убитого часового. Впереди в полутьме поблескивали вороненые цилиндры бомб в деревянной опалубке.

– Берем две бомбы и взрыватели, – распорядился Иван. Он подхватил за ручку разгрузочную тележку и подошел к штабелям бомб. Ухватил, напрягая мышцы, один снаряд из верхнего ряда и, кряхтя, сгрузил бомбу на тележку, потом также сгрузил вторую. Техники послушно повезли бомбы к грузовику. Взрыватели оказались в отдельных коробках на полке, и их теперь нес Виктор.

– Форму сними с убитого, – велел Иван переводчику, Леон остался помочь японцу.

Тележку подвезли к грузовику, японцы встали, глядя вопросительно: мол, втроем будем грузить? Иван быстро наклонился, опять с кряхтеньем взвалил ящик на плечо и втолкнул в кузов через опущенный борт, потом и вторую бомбу закинул так же быстро.

– Епинать! – Он почистил ладонь об ладонь от деревянной трухи. Японские техники при виде такой силы благоговейно замерли. Затем Иван вместе с ними поднялся в кузов, Виктор опять сел за руль. Когда в кузов влезли Леон и переводчик с окровавленной на груди формой часового в руках, машина развернулась и поехала к самолету.

Двигатели уже работали, прогреваясь. Машину разгрузили, и опять с помощью Ивана бомбы так же быстро подвесили к самолету. Взрыватели он доверил вкрутить Сергею, спустившемуся из люка на помощь.

– Раздевайтесь, – велел Иван пленным японцам, что те, дрожа, и исполнили под дулом пистолета. Потом, что-то вспомнив, самому рослому из них он велел снять и носки. Затем пленным связали руки и посадили в сторонке от полосы.

После этого все диверсанты влезли в самолет – кому не досталось кресла члена экипажа, расселись на бимсах внутри фюзеляжа. Ивану с его ростом пришлось согнуться. Он протянул белые носки также сгорбившемуся доктору Ишии.

– Наденьте, генерал! Босиком неприлично, – тот глянул из-под очков зверем, но носки взял.

В это время со стороны разгромленной лаборатории появился идущий на большой скорости по дороге грузовик с солдатами.

Сидевший за турелью крупнокалиберного японского браунинга Кузнецов развернул оружие и расстрелял их издалека, выпустив всю ленту из грохочущего пулемета. Когда грузовик загорелся и съехал с дороги, Исидор увеличил обороты двигателей и пошел на взлет.

– Не забудь скинуть подарки на электростанцию! – крикнул Иван пилоту, перекрывая рев моторов.

– Крепче держитесь! – заорал в ответ Исидор. Нагруженный самолет тяжело оторвался от земли. Пилот сделал пологий разворот на высоте метров двести и вначале расстрелял из курсовых пулеметов оставшиеся на аэродроме самолеты. Затем, со стороны Харбина, он прошел прямо над трубами электростанции, уклонившись от столба черного дыма над горевшими руинами лаборатории. При этом самолет слегка словно подпрыгнул в воздухе, лишившись части груза, тянувшего его к земле. Позади самолета поднялись два султана взрыва – обе бомбы вошли в стену теплостанции, одна из труб накренилась и с грохотом, приглушенным быстро увеличивавшимся расстоянием, рухнула в облако дыма.

– Метко! – похвалил Иван, перекрикивая моторы.

– Теперь летим на Синьцзин, как его там бес называют, где император маньчжурский сидит!

– Слушаю! – ответил пилот. Самолет поднялся выше и полетел на юг и, судя по его скорости, должен был преодолеть двести с лишним километров примерно за полчаса.

Теперь Иван наконец-то мог предметно побеседовать с доктором Ишии.

Как оказалось, его ребята, которые брали генерал-лейтенанта, а конкретно Кузнецов, не забыли прихватить генеральский мундир с портупеей, в который генералу настоятельно и велено было теперь облачиться. Ворча, он снял шинель и принялся в неудобном по необходимости согнутом состоянии натягивать свою форму.

– Кто сейчас главнокомандующий Квантунской армией? – спросил Иван, Ван Линь перевел, но Ишии и так понял.

– Знаменитый военный преступник, полный генерал Ёсидзиро Умэдзу. Это именно по его прямому совету запугать китайцев принц Ясухико Асака отдал приказ, приведший к Нанкинскому инциденту.

– Вы резню двухсот тысяч человек называете инцидентом, генерал? – заметил Ишии Бобров, свесившись из кабины стрелка.

– Не надо громких слов, мы убиваем неполноценных чужаков, а вы – своих сограждан, и в еще больших количествах, – едко заметил Ишии. – Наши синобу из разведки рассказывали мне, например, что из более чем двадцати тысяч ваших соотечественников, выехавших из Маньчжурии после продажи нам линии железной дороги от границы до Синьцзина, уже почти никого не осталось в живых. Всех расстрелял как наших шпионов ваш начальник госбезопасности Ежов. Да и к счастью никто из наших настоящих резидентов при этом не пострадал! – генерал захихикал. – Надо быть совсем идиотом, чтобы думать, что мы можем взять в разведку человека чужой крови! Чужаки – это просто бревна. Или осведомители, боевики – не более.

– Генерал, а много ли вы сами людей убили в ваших опытах? – холодно спросил Бобров.

– Людей – ни одного, а бревен? – тысяч десять, может быть, – ответил Ишии с некоторой бравадой. – И среди них тысячи три – это крепкие и тупые русские, отличный материал для наших важных научных экспериментов.

– А сколько китайцев вы сумели убить при практическом применении чумы?

– Я думаю, не менее семисот человек – это только то, что документально зафиксировано во время боевых испытаний в китайских городах Нинбо и Чандэ.

Тут Иван заржал:

– Генерал, вы убили в опытах десять тысяч человек, чтобы ваши бомбочки смогли убить в пятнадцать раз меньше? В Бухаре, это Туркестан, Средняя Азия, мне рассказывали о мошеннике Ходже Насреддине, который продавал толченый кирпич как надежное средство от мышей. Когда его спросили, как применять это средство, он сказал:

«Надо поймать мышь и забить толченый кирпич ей в глотку, и тогда она подохнет. Вы, генерал, этим несчастным китайцам своих бактерий прямо в глотку заталкивали? Предупреждаю, что наши бойцы с этим не согласятся и будут стрелять в ваших ассистентов! И всех их перебьют».

Тут генерал пришел в неописуемое бешенство, его глаза вылезли из орбит, тощие кулаки сжались, и он чуть не накинулся на Ивана, так что тот вынужден был показать генералу свой громадный кулачище, после чего Ишии моментально успокоился.

– Будущее за бактериологической войной, от бактерий нет спасения. Все лекарства слишком слабы! – заявил генерал. Затем, переменив тему, спросил лукаво: – Скажите, а зачем вам в Синьцзин? Ваше спасение совсем в другой стороне! Я могу показать направление!

– У нас, генерал, послание к Ёсидзиро Умэдзу! И я прошу вас! – Иван сложил громадные ладони вместе и наклонил голову, как говорящая статуя Будды. – Нам необходимо получить аудиенцию у генерала Умэдзу! И вы нам поможете в этом.

– Но зачем, – глаза Ишии забегали, – наверняка им уже позвонили из отряда, нас собьют!

– Генерал, но ведь мы взорвали телефонный узел и радиостанцию в главном здании.

– Верно. Но если вы хотите нанести окончательный ущерб нашей биологической программе… Под Синьцзином находится «Отряд 100», там работают с бактериями сапа, бруцеллеза и сибирской язвы. Они уничтожат всю русскую кавалерию, если начнется война! Я могу вас туда отвезти… Ведь попасть к командованию армии будет намного сложнее!

– Жаль, конечно. Но война с германским рейхом, с Дойцу, как вы его называете, показала, что в наше время роль кавалерии на войне сильно преувеличена. За прошедшее время войны хорошо известен в качестве успешного лишь недавний рейд советской конницы и танков на станицу Тацинскую в поволжских степях, где у немцев был аэродром для снабжения окруженных под Сталинградом войск. А так как наши буржуазные союзники снабжают нас большим количеством своих надежных машин, не думаю, что сап для нас представляет наибольшую опасность.

– Да, однако, мне кажется, вы сильно недооцениваете сибирскую язву. Уверен, что это очень перспективное бактериологическое оружие… Она очень устойчива к внешним факторам. Так тогда чего же вы хотите?

– Хорошенько отшелушить вашу хваленую Квантунскую армию, чтобы она порастеряла свой военный потенциал.

– Тогда вы могли бы попытаться уничтожить аншаньский сталеплавильный комбинат – взорвав его, вы бы лишили Маньчжурию металла – это танки, винтовки…

– Не уверен, что сил нашей наличной группы хватит для того, чтобы взорвать завод мощностью миллион тонн стали в год. И к тому же я предполагаю, что это ценное имущество, которому найдется хорошее применение у новых его хозяев после войны…

– Тогда что же вы замыслили?

– Перебить руководство вашей армии, и весь штаб будет неплохим ударом. Я такое делал во время Гражданской войны, недаром я личный враг финского маршала Маннергейма. Это о чем-то вам говорит?

– Пожалуй, – блеснул очками японец.

– Вы нас проведете, или я вас убью. Это понятно?

– Да.

– Ребята, одевайтесь в трофейное барахло, – велел Иван.

В это время вдруг горячо заговорила молчаливая китаянка.

– Она родом из Нанкина, единственная уцелевшая в резне целого квартала. Просит предоставить ей честь убить генерала Умэдзу! – перевел Ван Линь.

– Так вот почему эта китайская сука связалась с коммуняками! – захихикал Ишии.

– Тихо! Скажи этой дуре заткнуться. Все будут делать, что я велю! – рявкнул Иван.

– Товарищи, готовьтесь, крепче держитесь, – крикнул из кабины Исидор. – Садимся!