Товарищ Сталин встретил Берию в своем защитном кителе и с трубкой в руке.

– Как готовится группа по японскому направлению? – был его первый вопрос.

– Группа почти подготовлена, в ближайшее время произведем заброс.

– Я думаю, товарищ Иван справится. За ним не водилось, чтобы не справлялся.

– Полностью согласен с вами, батоно Сталин.

– Какое кодовое имя присвоил этой операции, Лаврентий?

– Предлагаю дать группе название «Негодяи», так как она состоит из ранее осужденных врагов народа.

– Правильно. Если справятся с делом – значит, исправились. Если же вдруг все-таки нет…

Тем не менее Информбюро успело рассказать голосом Левитана об окружении фашистской армии в Сталинграде, и пришла весна, прежде чем группе было сообщено о том, что настала им пора отправляться на выполнение самоубийственной миссии. Все ответственно отращивали бороды в течение нескольких месяцев, чтобы достоверно изображать людей, долго скитавшихся по сибирской тайге.

Группа прибыла на военный аэродром Чкаловский, обустроенный незадолго до войны. Они были уже переодеты в подготовленную для них обтрепанную форму – летную румынскую и финскую пехотную. Только на китайце были телогрейка и гражданские брюки. На плечах и на портупеях было разномастное оружие, большей частью немецкие трофеи, которые они заблаговременно пристреляли на стрельбище. Как только они вылезли и вытащили багаж, закрытая полуторка, на которой их привезли, развернулась и уехала на базу.

Группу ожидал двухмоторный транспортник Ли-2 (в девичестве «Дуглас ДС-3»), окрашенный в защитный цвет. Пилоты прогревали двигатели, медленно вращая винты.

– Ты хорошо этот самолет изучал? – тихо спросил Иван летчика Копыто. Тот молча кивнул. – Может, нам самим придется лететь, без другого летчика.

На полосу выехал черный «фиат» Наума Эйтингона. Генерал НКВД вышел из машины и окинул взглядом выстроившихся людей.

– Группа готова к отбытию, товарищ старший комиссар. – Иван бодро бросил руку к рваной ушанке.

– Вперед, товарищи! – Эйтингон указал на самолет. – Выполните задание, и Родина вас не забудет!

Все по очереди взбежали по лесенке в самолет, второй пилот поднял трап, закрыл дверь и пошел в кабину. Люди расселись по жестким креслам, пристегнулись, самолет вырулил на полосу, вскоре побежал, и все почувствовали толчок – они взлетели. Плавно приподняв одно крыло, самолет развернулся и полетел на восток. За квадратными иллюминаторами внизу проплывала земля, уже освободившаяся от снега, сохранившегося лишь в ложбинах.

Копыто заглянул к пилотам в кабину, и вскоре там завязалась оживленная профессиональная беседа, перемежаемая взрывами хохота.

Через пять с лишним часов они сели на военный аэродром под Свердловском. Все вышли поразмяться, сели перекусить сухим пайком с американской тушенкой в стороне от самолета. У аэроплана выставили часового. Подъехал бензовоз. Пилоты отправились в летную столовую и пообедали как военлеты, пока техники заливали горючее и проверяли системы Ли-2. Иван прогуливался вокруг самолета и приглядывал за техниками. Подошел Копыто.

– Как дела? – спросил его Иван.

– Посидел за второго пилота. Устойчивая нормальная машина. Но, как и следовало от нее ожидать, маломаневренная.

– Конечно, это ведь не твой «ишак».

– Я на ЛаГГе летал. «Лакированный авиационный гарантированный гроб», как его наши ребята называли. Потом на Яке. На И-шешнадцатом я только в авиашколе поднимался. Но, говорят, в оборонительных боях «ишак» неплохо себя показал, очень маневренный. Только за «мессером» на нем, конечно, не угнаться.

– Взлет и посадку на Чкаловском ты отрабатывал на Ли-2?

– Да, – кивнул пилот.

– Хорошо.

Следующий отрезок полета продолжился до Красноярска.

Пилоты опять пошли в столовку отоварить талоны, а Иван опять нарезал круги вокруг самолета.

– Не сидится? – спросил Исидор, подходя с кружкой чая, который хозяйственный Колыванов заварил на спиртовке.

– Товарищу Сталину надо, чтобы мы до Ипонии добрались. А кому-то, может, не надо. Может, кто на меня зуб точит. Но вслух об этом он объявлять не будет. С операцией в Финляндии мне уже нагадили, но повторения не будет. А ты ляжь и спи. Как раз темнеет.

…Они вновь поднялись в воздух, летели ночью. Иван думал, что сядут в Иркутске, однако полет продолжался, самолет поднялся – в салоне стало холоднее и внизу, в обрамлении темных массивов гор, мелькнули отблески льда на Байкале.

Дуглас приземлился в аэропорту Читы. Уже поднимался рассвет из-за сопок, окружавших город. Летчики вышли из кабины с застывшими от усталости лицами.

– Товарищи, последний перелет совершит другой экипаж. А мы с вами тут попрощаемся! – И, пожав несколько рук, они удалились. Иван выскочил вслед за ними. Неподалеку он увидел другой самолет, еще один Ли-2, от которого как раз отъезжал заправщик.

Он прыжком вскочил в салон к товарищам:

– Быстро багаж в руки – и бегом за мной! – Тут же выскочив из воздушной машины, они уже через несколько минут добежали по полю до второго транспортника. Поднявшись по лесенке, Иван заглянул внутрь. В салоне разместились несколько военных в шинелях и фуражках, судя по новеньким погонам, не ниже майора.

– Здравия желаю, товарищи! – бодро начал Иван, поднеся руку к порванной шапке. Армейцы с неподдельным интересом воззрились на громадного «бича». Иван добыл из кармана удостоверение капитана НКВД и предъявил его старшему по званию:

– Товарищ полковник, в связи со служебной необходимостью нам срочно нужен ваш самолет! Прошу вас немедленно перейти в нашу машину, сейчас ее заправят, и вы продолжите свой маршрут!

Полковник сверил фотографию, на которой изображалась каменная морда Ивана, с оригиналом.

– Прошу на выход, товарищи! – обратился он к спутникам. Военные быстро очистили самолет. В кабине находился один пилот, который, выглянув в салон, буквально ошалел – военные покинули борт, а в дверь лезли какие-то личности в чужой оборванной форме, в том числе явный негр. Но раскрытый рот летчика деликатно прикрыл кулак Ивана.

Исидор проник в кабину, занял место командира. На место второго пилота сел Кузнецов, знавший буквально всю радиотехнику. Иван аккуратно опустил на бетонку бесчувственного летуна, втянул лестницу и захлопнул дверь. Он успел заметить, как военные уже лезут в бывший их транспортник.

– Взлетаем! – скомандовал он Исидору. Летчик завел моторы и, обменявшись дежурными фразами с навигационной вышкой, начал разбег.

Прибывший полчаса спустя на московский Ли-2 новый экипаж не сразу заметил подмену. И только когда старший группы военных рассказал, что они поменялись машинами с прежними пассажирами (спецгруппой) и должны отбыть в Новосибирск, это ввело летчиков в ступор. Потом один из них, сбросив со спины парашют, выскочил из самолета и побежал звонить куда-то.

Между тем группа продолжала полет на восток. Копыто уверенно вел самолет. Кузнецов связался по рации с дежурным в Чите:

– Борт – земле. Литера. Передайте в Москву дословно: «Старику от Ивана – начинаю работу». Связь окончена.

– И все? Наша группа называется «Иван»? – спросил Исидор, отодвигая на затылок летный шлем.

– А зачем усложнять? – ответил Иван не без самодовольства.

– Где садимся? В районе Борзи? Возле самой границы не стоило бы, – деловито заметил Исидор.

– Я что, идиот, в район Даурии лететь? – огорошил всех Иван. – Я там в партизанском отряде у Соловьева воевал. Помнишь, Ванька, как мы у барона Унгерна бронепоезд к китайцам угнали и продали вместе с казаками? Казаки еще потом долго в охране генерала Чжан Цзолина служили, пока его Эйтингон не подорвал. По-моему, он в нашем-то бронепоезде и ездил… Думал я тогда, что сам атаман Семенов в этом броневике, да не пришлось нам стренуться, а жаль… Короче, меня там каждая собака знает! Одно только – свидетелей стало меньше, потому что после моего отбытия из тех краев Соловьев попал в засаду и его убили. Там, конечно, оставались еще надежные люди, которые могли бы обеспечить переход границы, – но в тридцать седьмом их всех расстреляли. Как бывших партизан.

– Понятно. А куда же мы летим в таком случае?

– Возле Благовещенска сядем. Горючего хватит?

– Хватит!

Однако из-за того, что самолету приходилось уклоняться дальше от границы, возле которой располагались войска Дальневосточного фронта, горючее убывало слишком быстро.

Напрасно летчик стучал пальцем по циферблату показателя горючего – стрелка неуклонно ползла к красной черте.

– Можем залететь в Маньчжурию подальше? – поинтересовался Иван.

– На границе наши зенитки, опасно, да и за Амуром Сахалянский укрепрайон японцев, и рельеф пересеченный, горные отроги Малого Хингана, – не собьют, так можем разбиться при посадке. И до кучи, из-за того, что держались вдоль Станового хребта, подалее от границы, топливо почти закончилось. Дай бог, чтобы до Благовещенска хватило, – отвечал летчик.

Все с тревогой всматривались в подернутый уже сиреневыми сумерками горизонт. Наконец, ко всеобщему облегчению, впереди заголубело слияние Амура с многоводной Зеей, у которого располагался Благовещенск.

– Сядем на аэродроме? – спросил Исидор Ивана.

– Да в уме ли ты, товарищ летчик?

– А все равно горючее кончилось, садимся на грядки! – И точно, шум моторов прервался, они издали прощальный треск и умолкли. Слышно было, как шипя набегает воздух на крылья. Самолет клюнул носом…