Чтобы черепа не повредились, когда закипит вода, Терри плотно заворачивает их в марлю. Остатки мяса, кожи и шерсти уберегут драгоценные косточки от трещин, но не стоит надеяться только на них. Сваренные волокна мышц станут очень мягкими и податливыми. Закинув последний мешочек, Терри с раздражением поворачивается к окну. Когти большой серой кошки скребут по стеклу, издавая душераздирающие звуки, вот уже целых пять минут. Терри кое-как отмывает руки в самодельной мойке, даже не думая вычистить грязь из-под ногтей. Затем проверяет кастрюлю с варящимися черепушками. Удостоверившись, что вода начинает понемногу закипать, Терри натягивает болотники — резиновые сапоги выше колена. Царапанье за окном стихает. Кошка спешно спрыгивает с поста. Она дождалась своего.

Треснутое зеркало комода с отколовшейся верхней частью стекла отражает лицо ребёнка десяти лет. Поношенный комбинезон и полосатая кофта с растянутым воротником век не видели ни утюга, ни стирки. Рваные, с пятнами грязи в некоторых местах, они идеально сочетаются с прической, больше похожей на несуразное гнездо или поношенный парик. Тёмно-шоколадные всклокоченные волосы местами спутались в колтуны и крупными прядями спадают на уродливое лицо, заставляя хозяина нервно убирать их за оттопыренные уши. Лишь пара металлических заколок с облупившейся краской пытаются удержать густой покров. Разноцветные браслеты с вплетёнными в них искусственными камешками, кусочками битого стекла, каждый раз цепляются за спутанные локоны, яростно выдирая их.

Терри проверяет, крепко ли сидят сапоги. Пара капель слюны из уголка рта падает на резиновую поверхность. Выругавшись, он вытирает рукавом рот. Неправильный прикус постоянно доставляет ему проблемы. Вот и сейчас вязаная ткань цепляется за жёлтый кусочек клыка, заметно выступающий из пухлых губ. Раздается треск рвущейся ткани и Терри в который раз произносит некультурные слова, услышанные из уст мужиков на Площади Пяти Столпов. Требовательное мяуканье за дверью не прибавляет терпения. Сплюнув на пол скопившуюся слюну, он рывком распахивает дверь.

— Чего глотку лвёшь, Шанель? Сказал, «выйду», значит выйду. Я вон из-за тебя кофту полвал.

— Смиренно прошу прощения, Дитя Вечного, но нам и вправду стоит поторопиться.

Терри лишь фыркает, смерив толстушку раздраженным взглядом жёлтых, будто чеширский сыр, глаз. Помятое платьишко и чепчик с лентами делают её похожей на симпатичную куклу с кошачьей мордой.

— Может, для начала объяснишься?

— Поручение сэра Джедедии, да славится его имя во всех мирах, чрезвычайно важно. Вам вверено позаботиться об одной мисс. Под этим я имею в виду: сопроводить её к вашему убежищу и помочь прийти в себя.

— Че-е-его? — Терри ошарашенно уставился на кошку и в негодовании раздул ноздри. Быстро справившись с шоком, он протестующе складывает руки на груди. — Ты хочешь сказать, что я должен плитащить в свой дом какую-то сомнительную тётку⁈

— Несколько некорректная формулировка… но думаю, суть вы уловили.

Ошалев от подобной наглости, Терри с размаху бьёт кулаком в дверь. Контроль эмоций никогда не был его ведущим качеством.

— Плевать, плевать, плевать! Пусть хоть подохнет там. Я её даже не знаю.

— Мы лишь выполняем приказ. Что и вам настоятельно советуем. Понимаете, у сэра Джедедии, да будет его душа черна, как ночь, есть весомые основания нарушить ваше уединение. Тут вот какое дело произошло…

Торопливо пересказывая события первой половины ночи, кошка переминается с лапы на лапу, едва сдерживая волнение. Но, как и ожидалось, тревожный рассказ мало трогает Терри. Даже когда Шанель доходит до наиболее значимого момента, заставившего самого Джедедию призвать её на службу, Терри продолжает презрительно фыркать, подобно коту, нюхнувшему перца. Как бы сильно ему не хотелось связываться с незнакомцем, он понимает, что дедуля никогда не тревожит внуков малозначимыми проблемами, предпочитая со всем разбираться своими силами. Что уже говорить про верховного адепта кошачьего культа.

— Ну, и ночевала бы на болоте. Ладно. Дам я ей койко-место на палу часов. Но не более. У меня тоже свои дела есть.

— Мудрое решение, Дитя Первопроходца. Следуйте за мной.

Довольно цокая коготками, кошка убегает вдаль по дорожке, сколоченной из больших дубовых досок. Терри, сплюнув скопившуюся слюну, устремляется следом.

Вокруг, насколько хватает глаз, растянулась топь. Пространство с мутной водой, затянутой зловонной пленкой. Редко, где можно увидеть маленькие рощи белых кривых деревьев, чьи безлистные высохшие ветки распарывают плотный воздух, а стволы сточены гнилью и жуками. Наиболее часто встречаются группы болотных кочек, поросшие осотом. Маленькие красные ягоды, будто кровавый бисер, подмигивают из полутьмы. Далеко на горизонте — Утёс Молний. Немудрено: самая высокая скала на всем побережье. Ниже его темнеет пятно Проклятого Леса. А над ним ярко пылает красное зарево. Свет разливается по металлическому небосводу и, не доходя до болота, смешивается с пеленой тьмы.

Ступая по неустойчивым бревнам, Терри ловко обходит провалы и подгнившие места. Его жёлтые глаза горят в ночи, будто мифические огоньки в таёжных лесах. Уши и нос чутко улавливают каждый звук или движение притихшего болота. Нет настойчивого жужжания мошек. Убитые ядовитыми миазмами топи, они питают собой торфяной слой глубоко на дне. Ни одна живность не решается подходить близко к этому месту. Даже монстры из леса стараются не приближаться к границе болота. Зато в таких условиях прекрасно могут существовать нелюди, вроде Терри О’Малли.

Наконец, проводница останавливается.

— С вашего позволения, я удаляюсь. В свете последних событий попрошу вас быть предельно мягким с мисс Агатой.

— Угу. Может мне ещё поклон отвесить и пледложить двойной коттэ? — криво ухмыльнувшись, Терри подхватывает испещрённую ходами жуков корягу. — Возвлащайся на службу, Шанель. Сегодня я помолюсь дедушке за твою душу.

Кошка молча отвешивает поклон, согнув передние лапы, и шустро убегает в сторону Парка.

Дождавшись, пока фигура животного скроется, Терри вздыхает и поудобнее обхватывает палку. Нащупывая топкие места, он спускается в болото. Мутная жижа доходит до колен. Гумусовые отложения засасывают ноги, растительные остатки оплетают лодыжки, не давая и шагу ступить без борьбы. Благо, телосложение Терри довольно крепкое. Нещадно вырывая сфагнум, он прокладывает собственную дорогу. Со временем идти становится легче. Вода спускается до лодыжек. То тут, то там появляются кочки, и вскоре полностью закрывают собой импровизированный путь. Чем дольше идёт Терри, тем чаще встречаются сбившиеся в тесные кучки трупы. Основная их часть — скелеты, облепленные тиной, но есть и совсем недавние экземпляры. Это место — нечто сродни кладбищу. После происшествия на фабрике кошачьего корма, трупы начали опускать в болото, а не закапывать, как раньше. Когда убитые горем родственники скидывают черные холщовые мешки на дно, они скрывают в глубине души радость, что больше не придется лицезреть, во что превратились их члены семьи на смертном одре.

Терри не боится потревожить покой усопших. Под ногами чавкает, взрываются содержимым гниющие части тел. Хрупкие грудные клетки, развороченные генным безумием, трескаются под напором сапог. Их хруст напоминает Терри засохшие кедровые шишки. Из лопнувших тканей в воду стекает трупный яд и бурые жидкости. Большинство скелетов искорёжены, будто мутировавшие уродцы. Пропорции тел нарушены. У некоторых части костей отсутствуют или, наоборот, имеются в чрезмерном количестве. Кто-то при жизни имел две головы, чьи-то тела срослись от пояса до плеч, а кому-то повезло родиться без глаз, но с тремя челюстями, располагающимися по кругу. Но более пугают ещё неразложившиеся трупы. В их лицах и телах угадывается нечестивое сходство с теми, кому они поклонялись с малых лет.

И среди всей этой гниющей плоти, вздувшихся, как жабы, мертвецов и скелетов с проломленными черепами, лежит она. Руки, ноги и голова неглубоко погружены под мутную воду. Остальная часть тела находится на поверхности. Пижама промокла насквозь и натянулась, очерчивая худое тело. Длинные рыжие волосы утопают в трясине, и лишь пара прядей тянется по груди и, извиваясь, цепляется за ягодные кустики. Глаза под закрытыми веками бешено мечутся. Рот приоткрыт, и в него затекает болотная слякоть. Но Терри не торопится доставать незнакомку. Он знает, что в этом месте вода насыщена особым кислородом. Так что эта мисс не захлебнётся даже при большом желании. К слову, как её там звали? Маккензи? Маклафлин? Все эти ирландские фамилии так похожи между собой.

Как следует утоптав мшистые кочки, чтобы девушке было легче вылезать, он наклоняется и концом палки несколько раз несильно тыкает ей в живот. Никакой реакции. Тогда ребёнок подходит ближе и той же палкой слегка дотрагивается до лица. До ушей долетают неразборчивые слова.

—…продажные сволочи… не позволю… и пальцем прикоснуться… я так близка… ты не разрушишь… мои творенья… не снова… жалкая… противная…

Неожиданно по телу пробегает дрожь. Веки распахиваются, и безумным взглядом сверкающих глаз впиваются в Терри. Ещё секунда, и девушка принимается молотить ногами и руками, пытаясь вырваться из плена вязкой тины. Рот кривится от мерзкого вкуса в горле, а тело содрогается в тщётных попытках выбраться из плена.

— Тихо, тихо. Ещё больше на дно уйдешь. Слышишь? Эй! — Терри ставит колено на грудную клетку, а руками старается держать бьющиеся под мшистым слоем руки. — Не двигайся, челт тебя дели! Не сдохнешь, я тебе кошачьим колмом клянусь. Ну!

Бьющееся тело замирает. Кажется, до Агаты доходит, что её действия совсем не помогают ситуации. Стоит только перестать сопротивляться, как Терри слезает обратно на кочки. Засучив рукава, он неторопливо опускает руки вглубь торфа. В мгновение вода становится невероятно податливой. Терри находит левую руку девушки и медленно поднимает на поверхность. Закончив с ней, он шустро переходит к правой. Когда обе конечности оказываются на мшистых кочках, Терри крепко хватается за запястья, про себя отмечая необычный размер ладоней.

Медленно Терри начинает тянуть тело девушки на себя. Мышцы напрягаются от натуги. Хоть незнакомка и худая, но не пушинка. Сначала освобождается торс и часть бедер. Тело выгибается дугой. В какой-то момент по болоту проносится звук, схожий с большим лопнувшим пузырем. Это освобождаются голова и пятки. Терри не рассчитывал, что получится так быстро и сильно. Внезапная легкость приводит к тому, что девушка рывком поднимается из трясины и по инерции пролетает пару метров вперед. Запнувшись о чей-то таз, она неуклюже падает на кочки.

Долго лежать не получается. Затхлость и миазмы разложения ударяют в нос, заставляя подняться на трясущихся локтях. Сдавленное отхаркивание эхом разлетается в тишине. Комки вязкого субстрата, застрявшего в горле, не дают вдохнуть полной грудью. Нерешительно потоптавшись в стороне, Терри садится на корточки и крепко обнимает девушку в районе живота. Сдавив кольцо рук, он вызывает искусственный спазм. На поверхность с чавкающим звуком падает комок глины, смутно похожий на чьи-то сгнившие кишки.

— Всё закончилось. Можешь ласслабиться.

Терри поднимается, подбирая брошенную корягу.

— Где… где?.. — слабый голос прерывает новый приступ кашля. Девушка хватает ртом воздух, будто задыхаясь.

— Где, где, — передразнивая, бросает спаситель. — На Мёлтвом Болоте, где ж еще.

Отдышавшись, девушка оглядывает местность. Но, к удивлению Терри, она не издает ни звука. Истерика, которую он ждал, не случается. Ни крика ужаса, ни даже шокированного восклицания. В промокшей пижаме, облепленная тиной и вязким торфом, она тщательно скрывает эмоции за равнодушной гримасой и недовольно поджатой линей губ. Будто её вырвали не из лап смердящего болота, а из объятий прелестных сновидений на мягкой перине. Серые, будто пасмурное небо, глаза внимательно оглядывают пространства топи. Длинные волосы облепляют фигуру, подобно кокону. Терри эти пряди напоминают змей — длинные, насытившиеся влагой, они сползают по спине, струятся по плечам и обвивают веснушчатое лицо, готовясь впить свои мифические зубы.

Девушка вновь открывает рот, чтобы что-то сказать, но оттуда вместо слов вытекают остатки протухшей болотной воды. Кривясь, от неприятного привкуса, она всё же произносит:

— Спасибо.

До Терри не сразу доходит смысл сказанного. Слова благодарности или извинений чужды ему с самого детства. Нечистокровная помесь Ван дер Брумов и О’Малли привела к насильственному отрешению от дел чернокнижного семейства. И, хотя статус предка у него сохранялся, да и сам Джедедия признавал своим внуком, но уважения, и как следствие — добрых слов в свою сторону — его оттопыренные уши не слышали давно. Как итог: изгой, среди болот в маленьком деревянном доме с редкими вылазками за продуктами, если тех не присылали родственнички. Одиночество. Страх местных отцов и матерей, спешно уводящих своих детей в дома. Только коты никогда не отворачивались, глядя в его глаза. И, судя по всему, теперь ещё и эта… Мак… МакГр… Агата.

Терри нерешительно кивает головой. Из уголка всегда приоткрытого рта вытекает ниточка слюны, но, кажется, он не замечает этого. В голове крутится новое слово. Разум с благоговением осматривает его со всех сторон, пробует произнести задом наперед или по-своему разделить на морфологические части. Девушка в это время поднимается на ноги. Шатаясь, она подходит к нему и аккуратно смахивает подсохшую на щеках прозрачную жидкость. Даже призрак отвращения не затмевает её бледного лица.

— Ты хорошо ориентируешься в местности? Знаешь, как отсюда добраться до Клок-Холла? — Тело Агаты пробивают волны дрожи, но голос крепок, как сталь. — Мне необходимо вернуться домой.

— Эм-м, — Терри задумчиво оглядывает девушку.

Да, он обещал дать койко-место. Но если той хочется идти в одиночку через всё болото, то Терри не вправе останавливать. Тем более у него есть свои дела, и нет никакого желания навязывать помощь. Несколько секунд мозг взвешивает все «за» и «против». В конце концов, Терри сдаётся. Его ладонь цепко обхватывает мокрую от болотной слизи руку. Местами обломанные ногти мёртвой хваткой впиваются в бледную кожу девушки. Нащупывая дорогу импровизированным посохом, Терри устремляется в обратный путь, таща за собой едва поспевающую девушку и пытаясь в двух словах объяснить путь к Клок-Холлу.

— И обязательно не забудь свелнуть наплаво у спиленного пня, — Терри вылезает на деревянную дорожку, волоча за собой Агату. — А за ним уже и палковую калитку будет видать. Увелена, что запомнила дологу? Может, тебя всё-таки пловодить?

— Не стоит. Я справлюсь. Спасибо за помощь. — Посиневшие губы едва ворочаются. Бледная рука с просвечивающими венами под кожей ложится на голову Терри и по-дружески слегка треплет шевелюру.

Девушка разворачивается и направляется в указанную сторону. Терри бросает обеспокоенный взгляд на удаляющуюся фигуру. Узловатые пальцы, в попытке согреться, обхватывают плечи. Тело дрожит от холода, а зубы отбивают монотонный такт. Однако, даже в такой ситуации, её спина гордо выпрямлена, походка тверда и уверенна, хотя Терри более чем уверен, что утопленница едва различает дорогу.

«Не стоило её одну отпускать. В таком виде, еще и мокрая насквозь, она завтра же с больными лёгкими сляжет».

Собственный разум удивлён только что пришедшим мыслям. Его оторвали от любимого дела, заставили в ночь переться на болото и вылавливать странного незнакомца. Тогда почему же Терри волнует, заболеет ли девушка? Огромная пасть вместо сердца, бездонная воронка, требующая внимания, поглотила пережеванное разумом слово и размякла, требуя ещё.

— И нечего жалеть, — вслух произносит ребёнок, будто пытаясь убедить невидимого собеседника. — Сама ведь захотела. Дологу я ей показал. Луна светит. Не заблудится. Да и вообще. Я не давал клятву, что доведу её до дома.

Ответом ему становится угрожающий раскат грома. Он проносится над болотом, и почти мгновенно небо окрашивается в ультрамариновые цвета. Бледно-жёлтый огрызок луны затмевает нечто нематериальное. Откуда-то набежавшие облака собираются в громоздкие комья, готовые обрушиться дождем в любую минуту. Блеск молний в грозовой плоти на пару секунд разрезает непроглядную тьму, чтобы вновь погрузить туда окружающее пространство.

— Быстло шаманы воды уплавились, — удивленно протягивает Терри, поднимая взгляд на облака.

Вздохнув, он уже готовится сделать шаг в противоположную от леса сторону, как вдруг замирает. Рефлексы не подводят. Недалеко кто-то есть. Кто-то, наполненный нечеловеческой злобой и жестокостью. Незримый, но оттого не менее ужасный. Ступающий тихо, будто волки в ночи. Взывает множеством голосов, подобно ветру на пристани. Его прозрачная плоть колышется, уродливые очертания форм меняются каждую секунду. И всё это в десяти метрах от него!

Терри напряженно вглядывается вдаль. Лимонные глаза пытаются высмотреть худую фигурку.

«Не стоило её отпускать», — настойчиво твердит мозг.

«Да тихо! Мешаешь только».

Навострив уши, Терри обращается в слух. Скрип деревьев. Стихающий с каждой минутой шёпот ветра. Топот сотни ножек, копыт и плавников существа. И, наконец, шлёпанье босых ног по бревнам. Повторный раскат грома бьёт по ушам, будто молот.

— Чёлт.

Встряхнув головой, Терри вновь всматривается в горизонт. Где-то там бредёт беззащитная и продрогшая до костей фигура, даже не догадываясь, что в её сторону ползёт само воплощение скользкого ужаса. Те, кто встречают его, никогда не оканчивают счастливо. Участь, постигающая их, страшнее смерти во много раз.

Терри зажмуривается. В любое другое время ему было бы плевать. Особенно будь это кто-то из его никудышной семьи. Если им всё равно на него, то с чего бы Терри отвечать им любовью? Но сейчас его разум в панике. Следовало бы оставить недавнюю знакомую на распоряжение судьбе. В противовес ему бездонная воронка одиночества упорно нашептывает о том, что сопротивляться бесполезно. Агата с её холодными бледными ладонями уже заняла место в душе и уходить оттуда совершенно не собирается. Что-то, чего нет в других взрослых, дало пропуск в сокровенные уголки сердца О’Малли. Что-то знакомое. Скрытое за равнодушным лицом. Терри не хочет, чтобы Агата умерла. Ему нужно найти её! Немедленно!

Преисполненный смелостью от собственного решения, Терри бросает в болото тяжёлую палку. Против того самого она не поможет, а весит довольно много. Отчаявшийся разум предпринимает последнюю попытку остановить храбреца. Перед глазами ребёнка проносится ворох мыслей. Что, если он случайно пересечется с ним? Или оступится и упадёт? В такой темноте это довольно легко, а вот выбраться обратно уже вряд ли получится. Топкое болото ни с кем не делится своими сокровищами. Даже если эти сокровища ещё живые и борются за свою жизнь. А что, если как раз сейчас в одной из подобных трясин тонет девушка? Безвозвратно погружается на дно к торфу? На это Терри лишь улыбается. Он чувствует — Агата жива, а у него есть ещё две запасных жизни, включая эту. Даже если ему и не посчастливится, он сможет выкарабкаться. Как и в предыдущие семь раз.

Взбодрившись, ребёнок рысцой пускается по деревянной дорожке. Он обязан найти Агату до того, как это сделает нечто.