– Не блестящее исполнение, Вик, – говорил мне Терри Финчли в одной из комнат для допроса 1-го округа.

Мэри Луиз Нили, которая недавно сдала экзамен на детектива, вела протокол допроса. Как всегда, у нее был решительный вид, будто она была на плацу, ее медные волосы были гладко прилизаны, отчего казались нарисованными.

– Я знаю, профессионал никогда не появился бы на месте преступления, и меня терзают угрызения совести. – Ручка Нили без запинки записала мой ответ.

Финчли высокомерно покачал головой.

– Оставьте эти уловки для лейтенанта – он будет рад дать вам поддразнить себя. Ваше здание рушится, почему же такую неопытную женщину, как Мессенджер, вы оставили одну?

Это был уже его третий заход по одному и тому же пути, и я устала от этого.

– Вы утомили меня, детектив. Я заманила Дердри Мессенджер в здание по причинам, которые скрою, чтобы озадачить вас своим покушением, и проломила ей голову.

Финчли не улыбнулся, не нахмурился, не сделал никакого движения, он просто посмотрел на меня так, словно я была подопытным экземпляром – одним из тех, которые он уже видел миллионы раз. Не нарушаемая тишина может быть одним из эффективных полицейских приемов. Вы судорожно начинаете перебирать в уме, что они думают и какие могут представить улики, пока тишина не становится гнетущей и вы не начинаете все выбалтывать. Я откинулась на спинку стула, и у меня в голове зазвучала любимая музыка.

Терри Финчли я знала многие годы, с тех пор, как он впервые пришел в следственную группу Бобби Мэллори, лейтенанта, которому, по словам Терри, нравилось, что я им командую. Мы с Финчли хорошо сработались, однако, когда я стала симпатизировать Конраду, его отношение ко мне резко изменилось.

Терри был ближайшим другом Конрада по работе – они вместе учились в академии, а потом, начав работать, поддерживали друг друга в неудачах, которые неизбежно выпадают на долю новичков. Они были среди первых черных офицеров, принятых в оперативный состав в городе. Финчли убежден, что у меня легкая развлекательная прогулка, и я брошу Конрада, когда доберусь до конца своего путешествия. Это добавляет холодка в улыбку, которую он дарит мне при встрече. Сегодня же Терри вообще не улыбался.

Я не смотрела на Финчли, а сосредоточилась на левой руке офицера Нили, прочно удерживая в голове музыку Пуччини. Я дошла до того трагического места в арии, где Тоска просит Небеса сказать ей, почему ее благочестие так вознаграждено, когда Финчли наконец сам нарушил тишину:

– Я потому так долго вожусь с вами, что при всех ваших недостатках вы все-таки не жестоки. Я стараюсь понять, почему вы оставили там Мессенджер, если не из мстительности?

– Отсюда следует вывод, будто мне было известно, что ей предопределен злой рок, – возразила я. – Я работаю допоздна в этом здании, даже сейчас, когда в «Палтинее» осталось всего пять-шесть арендаторов. Южная часть Луп ночью полна призраков, но это, как ни странно, едва ли не самая безопасная часть города – вам это хорошо известно. У Дердри был серьезный повод остаться в моем офисе, несмотря на то что я уходила домой. Ей трудно было угодить – она могла быть грубой, агрессивной и страшно обиженной в одно и то же время. Прошлым вечером Дердри была в ударе: она играла на этих двух струнах, как Паганини. Во всяком случае, те, кто знает нас обеих, говорят, что она была лучшим, чем я, специалистом по бездомным женщинам. Дердри была уверена, что точно знает, как убедить Теймар Хаукингс принять помощь.

Мне трудно было выразить словами, как тяжело я себя чувствовала, разговаривая с Дердри вчера вечером. Я подчинилась ее требованию дать ключ, потому что ей удалось вывести меня из равновесия, мне хотелось убежать от нее. Меня разозлило, что она так выбила меня из колеи, поэтому я не обратила внимания на состояние Дердри. Была Дердри напуганной, возбужденной, предвкушающей победу? Какой? Не могу сказать.

– Мне самой интересно узнать, кого она ожидала встретить в «Палтинее», – добавила я. – Я чувствовала, она бросила вызов мужу. Фейбиан с презрением отзывался о ее благотворительной деятельности. Если хотите увидеть саму жестокость, дождитесь встречи с ним, – вот она и силилась доказать, что она смелая и умелая.

Пока тянулся допрос, Мэри Луиз Нили сидела как манекен с обвисшей левой рукой. При моем последнем замечании ее лицо чуть дрогнуло. Я подумала, что она почувствовала какую-то боль, но выражение было столь мимолетным, что я едва уловила его.

Наконец Финчли перешел от моего позорного побега от Дердри к следам Теймар Хаукингс. Естественно, как только я объяснила, зачем Дердри хотела остаться в «Палтинее», он послал группу на розыск Теймар. Если не она сама проломила Дердри голову, возможно, видела убийцу.

Финчли сказал мне, что команда из пяти человек безрезультатно прочесала подвал, прежде чем заняться верхними этажами. Я напомнила Финчли, что Дердри видела кое-какие признаки пребывания бездомной семьи на шестом этаже. Что бы это ни было, полагая, что Дердри ничего не трогала, Теймар уничтожила признаки своего присутствия.

Даже мне уже начинало казаться, что я выдумала эту Теймар Хаукингс: женщина с тремя малолетними детьми передвигалась, как жук, скользящий по воде, – за ней не оставалось никакого следа.

Я волновалась за нее, за ее больных, голодных детей. Но сейчас я чувствовала тайный прилив радости от ее исчезновения. «Держись подальше от полицейских, девочка», – мысленно советовала я Теймар. Было бы слишком просто для прокурора штата повесить смерть Дердри на женщину, числящуюся постоянно бездомной.

– Хорошо, Вик, – протянул Финчли, – можете идти. Вам повезло, что нам с Нили позвонили. Некто видел вас с мертвой женщиной в вашем офисе, иначе вы бы не вышли отсюда без объявления приговора.

– Вот как, спасибо, Терри. Это еще раз подтверждает, что мы живем в полицейском государстве, где только личное знакомство обеспечивает судебную защиту… Но прежде чем уйти, я все-таки поинтересуюсь: насколько серьезно ваши ребята рассматривают Фейбиана Мессенджера в качестве подозреваемого?

Терри натянуто улыбнулся:

– Мы не нуждаемся в ваших советах, Вик. Все знают, что самых дорогих и близких подозревают в первую очередь. Мы пошлем кого-нибудь поговорить с ним после того, как сообщим о смерти жены.

– Я знаю, вы будете почтительны и сдержанны, и остается только надеяться, что все судьи, сенаторы и служащие, которых Фейбиан знает, не заслонят очевидное.

– Вопреки общественному мнению, мы не делаем различия на основе богатства и связей, – сказал Финчли жестко. – Офицер Нили сегодня попозже даст вам кое-что подписать, поэтому, может быть, вы сможете заехать?

Я сказала, что смогу, хотя вовсе не собиралась этого делать. Если я им нужна, они сами меня найдут.

– Кстати, – добавил Финчли с наигранной небрежностью, которую отрепетировал еще в полицейской школе. – Нам бы хотелось знать, где остальные исчезнувшие улики. У вас было много времени, чтобы избавиться от них до того, как позвонить нам.

Я рассмеялась:

– Дешевый прием, Терри. У меня нет той ниточки, о которой вы говорите. Вы снова нажимаете на ту же кнопку, однако мой первый звонок был не адвокату и не газетным репортерам. Во всяком случае, они хотели бы услышать мой рассказ.

– Ваши файлы, Варшавски. Мы бы хотели взглянуть на них, посмотреть, какой свет они могут пролить на убийство.

Теперь была моя очередь нахмуриться.

– Вы собираетесь потребовать разрешения просмотреть мои документы. Можете поверить, что я буду бороться против этого всеми силами. У вас нет способа доказать, что моя работа связана со смертью Дердри Мессенджер.

– Ясное дело. Вы, естественно, очистили жесткий диск до того, как полицейские смогли забрать компьютер…

– Вы забрали мой компьютер? И вы так спокойно говорите мне об этом? Компьютер – мое средство существования. И вы собираетесь засыпать его порошком? Я даже представить себе не могу, во что превратится клавиатура.

– С ним не сделают ничего плохого. Кстати, мы не собираемся держать у себя компьютер. Когда судебный эксперт осмотрел его, он оказался чисто вытертым, – ни единого пятнышка. Мы вернем его в понедельник. А теперь скажите, где копии ваших файлов.

Я тупо уставилась на него. Тот, кто убил Дердри, стер мой диск. Ничего в компьютере не могло представлять интереса для кого-либо постороннего. Последнее время я не занималась расследованием чужих тайн. Если только это не связано с проблемами «Ламии», и тот, кто убил Дердри, не получил возможности.

– А мои дискеты? – спросила я Терри. – Кое-что из того, чем я занималась в последнее время, должно быть на них.

– В офисе дискет не было.

Я сделала глубокий вдох, стараясь остановить головокружение. Конечно, каждый раз, когда я пользуюсь компьютером, я делаю копии рабочих файлов. Затем я запаковываю дискету в конверт. Зная, в каком состоянии «Палтиней», я была аккуратнее, чем обычно. Я зажмурилась, пытаясь вспомнить, что я делала вчера вечером. Сделала копию? Взяла ее с собой? Страстное желание избавиться от Дердри было настолько велико, что я могла уйти, не сделав копии.

– Ну, Вик? Получать мне разрешение на обыск вашего дома? Вы отправили все почтой доктору Хершел или вашему адвокату?

Я никогда не слышала, чтобы Финчли разговаривал с таким презрением. Разряд гнева прошел через меня, я засунула руки в карманы джинсов, чтобы не броситься на него с кулаками.

– Попробуйте, детектив. Попробуйте, и посмотрим, какую поддержку вы когда-нибудь еще получите от меня. – Я была так переполнена злостью, что мой голос перешел в резкое тремоло.

Выходя, я опрокинула стул и громко хлопнула дверью. Милю до «Палтинея» я шла пешком, попеременно переходя в мыслях от неразговорчивости Финчли к пропаже моих файлов. Внезапно я вспомнила, что через одиннадцать дней я должна представить декларацию о доходах. Как теперь восстановить счета за последний год в таком хаосе офиса?

Пересекая Монро-стрит, я почувствовала, что мой гнев прошел, оставив во мне лишь опустошенность. Мой роман с Конрадом уже имел шипы, а предстоящая борьба с Терри Финчли превратит его в настоящего дикобраза.

Я надеялась, что Терри вернет мне компьютер в понедельник, хотя электронная аппаратура имела странную тенденцию испаряться из хранилища для вещественных доказательств. Я иронически фыркнула: хорошо, что я не изменила старой «Оливетти» моей Габриэллы. Я забрала ее в свою квартиру, не желая отказываться от одной из нескольких вещей материального наследства своей матери.

Я вошла в «Палтиней», задиристо подняв голову, готовая наброситься на любого дежурного полицейского. После прочесывания здания в поисках Теймар они, очевидно, решили не оставлять на посту охранника. Единственным напоминанием об их присутствии был пакет из «Макдоналдса», который кто-то из них швырнул в угол вестибюля. Покидая место происшествия, они заперли выходы на лестничные площадки, но у меня были свои ключи. Я поднялась на четвертый этаж и сорвала полицейскую печать на двери своего офиса.