Пока я в отлучке был, сват Андрей умер. Завернуло, сказывают, в одночасье, только его и видели. Мой кобель Кабысдох жив, а свата нет. Виринея, та совсем оглохла. Жизнь пошла под уклон. Поговорить не с кем, контору колхоза перевели в другую деревню. Барахвостов дурак, что ли, жить в такой обстановке? Принимаю решенье: Николин день отгулять, вино не торопясь выпить да и умереть. Затягивать, думаю, нечего, так и так не отвертишься. Все сделал по плану, умер честь честью. Как уж там меня хоронили – это не в курсе. Моя Виринея, может, и поревела недолго. Не знаю и врать не хочу.

Началась самая темная тема. На третий день прихожу на тот свет. Не пускают. Стучусь. Высунулась чья-то круглая голова: «Кто ломится?» – «Я». – «Кто такой?» – «Барахвостов. Кузьма Иванович. Умер третьего дня». – «Местов нет!» Хорошо, что курева было вдоволь. Не надо было, думаю, связываться, жил бы да жил. Людям канители наделал, сам, как шпана, под забором ночую. Ну ладно, прохожу на ту сторону, спрашиваю: «Так, значит, меня куда: в рай али в ад теперече?» – «Вы что, с того света?» – «Так точно». – «Газеты, гражданин, надо читать: ни ада, ни рая давно нету. Произошло слиянье ведомств». – «Неужели теперь все вместе?» – «Да». – «Лучше или хуже?» – «Смотря с какой стороны рассматривать. Теперь все равны, все грешники в правах восстановлены». – «Грешить, значит, можно?» – «Дело ваше. Мы к этому не касаемся. Анализы все сданы?»

Дурак я, дурак, вишь, разговорился. Накликал беды на свою шею. Надо было поскорее идти, да и дело с концом, а я приостановился. Свата Андрея того дня так и не нашел. Пришлось проходить все анализы. Было делов-то.