В каждый прорыв – Барахвостова. Бывало, чаю сядешь попить – бегут. Посылали больше ребятишек: «Дядя Кузя, зовут!» – «Кто?» – «Требуют». – «Да куда требуют-то?» – «В контору». Все бросаю, иду. В конторе накурено не больно и мало. Дым ходит поэтапно, от пола до потолка. Здороваются об ручку. Стул подставляют, воды из графина наливают. «Так и так, Кузьма Иванович, вожжей нет». – «Чево?» – «В район выехать – вожжей нету». – «Дайте подумать». А чего думать? Была бы смекалка – додумались бы и сами. Прошу выделить рабочую силу, трех жёнок. Утром до свету иду с жёнками в лес, обирать с кустов паутину. Паутины насобираем, бечевок из ее напрядем. Из бечевок навьем веревок. Поезжай куда хошь, любо-дорого!
Приходит из центра директива насчет поголовья. План поголовья не выполняем из года в год. Что делать? Зовут Барахвостова. Говорю: «Ладно. Выручу». Опять же в лес. Лосей назаманиваю, открываю лосиную ферму. Дополнительно. Доим, сдаем на мясо. Планы во все годы перевыполняем. Только и стоит: рога у лосей опилить! Сену – экономия, грубым кормам – само собой. Коровам стало нечего делать, телиться разучились.
Весна подходит. Удобрения выкупить – денег нет. В кассе – безвоздушное пространство. Тырк-мырк, опять к Барахвостову. Я деревню поднимаю. Берем ведра, фляги и топоры. Лес – под боком. Берез наподрубаем, соку нагоним. Срочно везем во флягах в райцентр. Открыли свой ларек с вывеской «Березовое ситро» колхоза такого-то. Меня – главным директором. Утром замок открою, Кабысдоха от скобы отвяжу, фартук надену. Начинаю торговать. Сорок две копейки кружка. Мужики с похмелья пьют, похваливают. Крику этого: «Без очереди не выдавать!» Милиция конная. Толкаются. Казенные напитки никто не берет. Жалобы в типографию. Дело доходит до Москвы. Раз – и прикрыли! Говорят, перебиваем дорогу общей торговле. Ну да не больно и обидно. Ситро все кончилось. Последнюю флягу распотчевал начальству, денежки пересчитал – и домой! Только меня и видали.
Деньги сдавал в кассу все, до копейки. За хорошую работу колхоз выдал премию. Берданку и патронташ.